Вторая жизнь. Том 4 (СИ), стр. 55

— Ладно, раз уж сами напросились, то дуйте в учительскую, забирайте учителя физиологии, собирайте курс и идите к библиотеке. Нас ждут в Цитадели, так что, чем быстрее туда доставим вашего учителя, тем лучше. А я захвачу кое-что из лаборатории и присоединюсь.

Демоны послушно кивнули и разбежались, только Искрас пошел со мной.

— В какую Цитадель мы пойдем? — спросил он как-то настороженно.

— В Южную, конечно,— дернула плечом.

— Там что-то случилось?

— Молодые демоны неудачно сходили на охоту, в рваные раны попал сок падура. Надо вычищать и зашивать.

— Кто? — в голосе Искраса так и сквозило напряжение.

Я вздохнула. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что нам на занятие в качестве пациента не дадут обычного демона. Тем более нескольких.

— Приписанные. Они нарушили запрет, взбунтовались после объявления шамана, что боевых татуировок им не видать никогда. Ушли на охоту. Забрались в заросли падура, а это, сам понимаешь, растение безобидное, пока в кровь не попадает. Да и не справились с дичью. Не знаю, мне не сказали, на кого они охотились,— тут же подняла руки, опережая вопрос демона.

— Их не собирались лечить,— тихо выговорил Искрас.

— Не собирались,— не стала отрицать.— Раны не смертельные, даже не слишком опасные, но очень болезненные и неудобные. И в итоге останутся шрамы, если не залечивать. Калеками не станут, однако полевыми травниками им не быть. Но на мое предложение, что мы на них потренируем привезенного хирурга из эльфов, Триг дал согласие. Так что для них это последний шанс сохранить полную работоспособность.

Искрас шумно сглотнул. До корпуса лабораторий шли молча, только у самых дверей он придержал меня за плечо:

— Скажи… как думаешь, у учителя получится их вылечить? — темные глаза смотрели на меня с надеждой.

— Ты их знаешь? Тех из приписанных, что остались в Цитадели? — спросила прямо.

Демон неопределенно качнул головой:

— Не особенно хорошо, но они — младшие. Мы должны были правильно их воспитать, присматривать за ними, чтобы они не совершали таких ошибок. Наш недосмотр.

— Вас давно не было в Цитадели,— качнула головой. Но тут же решительно посмотрела на Искраса: — Поверь, если бы я не была уверена, что Линаталь поможет — этого занятия бы не было. Все с ними будет хорошо. А если считаешь себя виноватым, то лучше сделай внушение младшим, чтобы больше такого не устраивали. Триг не слишком любит подобными наказаниями заниматься, но и его лучше не злить. А такое хлопанье ушами на ветру выводит его из себя. Все же знают, что если шаман запретил, то тут хоть из кожи вылези — никто не сделает для тебя исключение.

— Это несправедливо! — рыкнул вдруг Искрас.— Их можно понять! Я, Лидас, Ирм… да много кто из наших! Мы сильнее тех, кому ещё два года назад дали первый воинский цвет! Лид даже сейчас без грамма боевой тени на лопатки любого из них уложит! Почему шаманы так несправедливы к нам? Потому что мы приписанные? Потому что за нами не стоит ни один род⁈

Такого взрыва от демона не ожидала, но в ответ лишь холодно сощурилась.

— Мы, как старшие, должны поддерживать в младших те взгляды, с которыми не согласны сами! И как нам с этим жить, учиться, скажи мне⁈

— Смириться,— проговорила с отчужденным спокойствием, складывая руки на груди и смотря прямо в разъяренные глаза Искраса.— Никому из вас никогда не добиться ни одного воинского цвета. Никому из приписанных. Никогда.

Демон глухо зарычал, сжимая руки в кулаки, но с места не сдвинулся, продолжая сверлить меня злым взглядом.

— Твои сыновья получат это право. Если захотят, они смогут дослужиться до любого звания, какое позволит их тень. Но не ты. Ни один из вас.

— Почему⁈ — В его рыке слышалось отчаяние пополам с удивлением.— Ты же знаешь причину, раз говоришь подобное! Так скажи мне!

— Нет,— голоса не повышала, но металла в него добавила неосознанно. Все мышцы рефлекторно напряглись, как будто вязь татуировок сама сжимала их и заставляла функционировать без сигналов от мозга.— Даже если мне или кому-то из моей семьи будет угрожать смертельная опасность, я никогда не скажу вам причины. И никто не скажет. Смиритесь. Доступ к боевой тени будет только у ваших детей.

Искрас сжал зубы, его широкая грудь высоко поднималась и опускалась от бешенства, но он молчал. А я смотрела на него совершенно спокойно. Потому что ещё в те времена, когда моя кожа была синей, мы с Энсаадаром обсуждали этот вопрос. И шаман однозначно заявил, что ни одного из бывших диких первого поколения к тени не допустит. Как и каждый шаман из любой Цитадели. Дети диких, которые поколениями не сдерживали свою тень, нестабильны, зеленые татуировки их смирят, дадут спокойствие и постепенно снимут эту тягу к боевому потенциалу. Но нельзя просто взять и дать маленьким детям полноценные зеленые татуировки, это будет слишком подозрительно. Как и неподготовленным травникам. Поэтому, как только демоны становились слишком сильны для зеленых контуров, их насильно отправляли обучаться на травников и снабженцев, чтобы потом уже на законных основаниях нанести полноценные зеленые рисунки. Никаких лишних вопросов не должно возникать по поводу этих татуировок. Потому что, лишь одно подозрение на то, что правда может быть раскрыта и снова появятся несколько взбунтовавшихся душ, пожелавших пойти против указов Правителя — и Маалар тут же уничтожит всех приписанных. В каждой Цитадели. И их детей, если таковые успеют появиться к тому моменту. Даже малейшей вероятности образования новых кланов диких Правитель не допустит и разбираться, кто во что верит и кто кого готов слушаться, не будет.

А насчет потомства приписанных шаманы однозначно и единогласно пришли к выводам, что ограничения накладывать не обязательно. Кровь отца, уже пожившего под контролем татуировок и сдерживаемого ими, достаточно стабилизируется, чтобы не передать своего безумия детям. Узнав, что весь мой курс состоит из приписанных, ещё тогда нашла минутку и связалась с Энсаадаром. Шаман, внимательно смотря на меня, сказал, что, как куратор, я имею право сказать им об этом ограничении прямо, если посчитаю нужным.

Видя, что демон все никак не может успокоиться, подняла руку и прикоснулась ладонью к его каменной щеке. Он попытался отдернуться, но я ухватилась уже двумя за его голову и заставила смотреть на себя.

— Ты мне веришь? — спросила с нажимом.

Искрас молчал, пытаясь проделать взглядом сквозную дыру у меня в черепушке.

— Веришь? — повторила вопрос.

Демон сделал над собой усилие, шумно втянул воздух, прикрыл глаза. Я поднялась на цыпочки и обняла его.

— Ты знаешь, как я отношусь к своим детям, к семье,— прошептала, дотянувшись до его уха.— Что готова ради них сделать. Но вы — тоже часть моего оберегаемого мира. Поэтому я не пожертвую вами и ничего вам никогда не скажу. Все это сейчас говорю тебе только потому, что ты сильный. Ты выдержишь. Ты, Лидас, Ирм и остальные. Вы выдержите, справитесь с этой несправедливостью ради того, чтобы следующее за вами поколение могло жить, согласно собственным желаниям. И научите этому прочих из приписанных. Это ваш долг. Выучиться, заработать право вступления в род, найти свое место.

Искрас опустил набыченные плечи и вдруг крепко меня обнял. Как в детстве, когда, успокаивая маленького пациента, говорила, что все будет хорошо.

— Никто не мешает вам расти как воинам здесь,— смягчила голос, погладила буйную голову ученика.— Поговори с Дармином. Он — тот ещё маньячина, сделать из травников воинов на уровне первого воинского цвета — отличный мотиватор для него. И как раз в Академии никто не будет ограничивать эти ваши стремления. Вам недоступна тень, но ведь вы и так большие, сильные и с огромным потенциалом физического развития. Поверь мне, мышцы очень нужны травникам при работе с демонами. Знал бы ты, как бьется в агонии взрослый демон, а тебе надо его спасать и жизненно необходимо, чтобы он лежал смирно. Мне вот приходилось двоих в помощники звать при операциях.