"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 182

В комнате сгрудились несколько ахтанатов и танин Аамут разного возраста – босые перепуганные мальчишки и зареванные девицы. Бансабира дала себе труд объяснить происходящее.

– Десять лет вы отнимали детей у подданных с одной целью – поддерживать военные действия на стороне Алого дома и обеспечивать безопасность Гавани Теней. Десятки тысяч юношей и девушек не вернулись в родные дома взамен на то, что Шауты – а кроме них еще как минимум Луатары и Вахиифы – знатную долю отвоеванных трофеев отсылали вам. Для пущей надежности вы регулярно отсылали обозы с продовольствием Луатарам и Ююлам, а часть награбленных средств потратили на вербовку наемников с Бледных островов, которых приставили к столице, чтобы защитить свою дочь. Именно она, раману Тахивран, позволила вам сколотить на чужой войне такое состояние. И ведь не без причин? – хищно оскалилась Мать лагерей.

На грани безумия, срываясь, тан Аамут процедил сквозь зубы:

– Закрой. Свой. Рот. Ты, поганая стерва!

– Вы продали своих людей, как рабов, только для того, чтобы вас не вздернули на дыбе, не так ли, тан Тахив? Ранди Шаут десять лет назад понял главную ошибку своих предшественников, которые многократно пытались получить выход к Северному морю, завоевав реку Ашир, и неизменно связывались с безудержной мощью северных кланов. Но зачем Алому дому холодное Северное море, пусть даже это единственный для них способ уйти дальше на запад и торговать с Мирасийской империей редчайшим китовым мясом, если можно выйти к куда более милосердному Великому, захватив всего пару южных соседей? И тогда Шаут заручился поддержкой двух домов и выстроил войско в вашу сторону. Столица Яса никогда не была особо укреплена, отсутствие пиетета к ней со стороны северян подсказывало тану Алого дома, что можно без труда свергнуть династию и сесть на трон. Для этого нужно всего лишь отбросить давнюю амбицию сокрушить север, которая особо окрепла от обид многочисленных поражений.

– ЗАМОЛЧИ! – в отчаянии ревел тан Аамут.

– Но раману Тахивран подсказала отличное решение: продать Шаутам необученных новобранцев за богатства, которые позволят при необходимости нанять солдат на любом из Бледных островов. Ведь если у них будет такое большое военное подспорье, Шауты наверняка смогут захватить Ашир. К тому же если внести в ряды северян разлад.

– ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! – Тахив затрясся всем телом. – ТЕБЯ НЕ БЫЛО ТАМ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ТЫ НЕ СЛЫШАЛА, ЧТО ГОВОРИЛ ШАУТ! ЧЕМ УГРОЖАЛ! ЧЕМ…

– Да мне все равно, честно сказать. – «Ну, вот и все», – подумала она. – Я никогда не видела тана, который при первой же угрозе поджимал уши, как нашкодивший щенок, и кидался лизать сапоги хозяина.

Аамуты сообщили еще многое о том, кем Бансабира является на самом деле. Но когда маленькая танша сказала, что сейчас объяснит на примере, что именно чувствовали родители, потерявшие детей в чужой войне, тан и тану затихли.

– Это золото мы отняли, захватив ваши караваны, – вышел вперед Гистасп. – И я вот куплю себе в качестве слуги этого мальчишку. – Он ткнул в первого попавшегося отпрыска семьи Аамут.

Она не посмеет, не посмеет ведь… Таны Зеленого дома не знали, кричать или молиться… Это все просто не может быть правдой! Это абсурдный фарс! Сейчас они проснутся от этого кошмара и вновь окажутся наедине, вдвоем, в своей кровати, два старика…

Когда за сущие гроши офицеры Бану купили уже трех мальчишек из присутствовавших, танша повела бровью. Очередь перешла на девчонок.

– Даже не думай! НЕ ВЗДУМАЙ! – вся не в себе проорала Амиран, срывая сиплый голос. Что угодно, только не это! Это же девочки! Бану сама ведь женщина, неужели она не понимает?!

Бансабира не ответила старице и милостиво кивнула Шухрану. Тот шагнул вперед, выудил из-за пазухи потертый кошель с монетами и высыпал перед таном и тану Аамут с десяток золотых монет.

– Такова на поверку оказалась цена чести Зеленого дома Аамут, – прокомментировала Мать лагерей.

– Ч-что? Чт-что ты собираешься делать?! – дрожа всем телом, исступленно шептала старая танша, вырываясь из рук Вала, цепляясь, царапаясь, вытягивая к внучкам руки. Но телохранитель держал крепко.

Бансабира, размышляя, немного скривила лицо.

– А ведь если подумать, вы оценили стоимость каждого проданного бойца гораздо ниже. Как думаешь, Гистасп, может, стоит заменить их на серебро? – деловито осведомилась танша.

– Полагаю, стоит учесть высокое происхождение девушки. – Мужчина потер подбородок. – Однако я заплатил бы золотом не больше девяти монет, – в той же торгашеской манере отозвался командир второго подразделения.

– Ну что ты, Гистасп, оставим десять. Щедрость является добродетелью, когда не граничит с расточительством.

– НЕТ! – неистово вопила тану Амиран, когда какой-то мужик купил в личное пользование ее тринадцатилетнюю внучку.

– Вы продавали чужих детей, не спрашивая мнения родителей или тем более бабушек и дедушек на сей счет. И только для сведения: девчонка достигла супружеского возраста или еще нет?

– Бансабира, пожалуйста! – взмолилась тану Аамут. Самая миловидная среди сестер девчонка, которой Шухран уже положил тяжелую ладонь на плечо, вздрагивала так, что казалось, будто она подпрыгивает.

– Да ты не переживай так, – ободряюще улыбнулась Бану, размышляя над тем, что она в свои тринадцать была куда более серьезной девицей. – У меня нет цели и желания издеваться над тобой или причинять боль. Я просто покажу, что для своей семьи ты значишь не больше, чем все те юноши и девушки из простых семей, которых они отправляли Шаутам, не оглядываясь на родственные чувства. Потому что, – Бансабира встала к девчонке вплотную, просунула руку меж ног и слегка надавила, чувствуя, как та дернулась еще сильнее прежнего, – когда ты лишишься невинности, твои родители не смогут продать тебя в пользование какому-нибудь малолетнему идиоту ради очередного однодневного союза, и ты стаешь ничем.

– ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? – жалобно взвыл тан Аамут.

Бану тихонько засмеялась и обернулась к тану, потеряв к хныкающей девчонке всякий интерес.

– Не знаю, – пожала плечами, – может быть, золото?

– СКОЛЬКО?!

Столько, сколько они смогут увезти, ответила Мать лагерей. Тахив пообещал, что они могут забрать все.

– Раду, ты его слышал, займись.

Старший телохранитель коротко кивнул и быстро зашагал из комнаты. Бансабира вновь глянула на Шухрана, одобрительно качнула головой.

– Будь аккуратен с девочкой, мы ведь не хотим, чтобы она боялась мужчин.

– Понял вас, – отозвался Шухран, разворачивая несчастную к себе лицом. Девушка залилась слезами, скуля, умоляя о пощаде, не в силах даже посмотреть на громилу, который возвышался над ней на две головы.

С трудом осознавая происходящее, Аамуты переглядывались, не в силах подобрать слова и сказать хоть что-то.

– Но… Что это значит?! Ты … ТЫ ЖЕ СКАЗАЛА, ЧТО…

– Ты спросил, чего я хочу, и я ответила, – негромко, но жестко оборвала Аамута Бану. – Речи о том, что в обмен я отпущу твою внучку, не было.

Шухран уже начал медленными, но настойчивыми движениями раздевать юную танин Аамут. Не помогали никакие увещевания и аргументы деда и бабки, которых телохранители Бану, скрутив, заставляли на это смотреть. Даром что хныкали и кричали плененные братья и сестры девушки; даром убеждали Тахив и Амиран пурпурных в том, что дети не несут ответственности за проступки отцов.

– Ее родители сейчас сидят по комнатам под охраной, дрожа от ужаса, – прокомментировал Гистасп. – Попробуйте, когда все закончится, посмотреть им в глаза. Из-за вас их собственных детей угонят в рабство.

– Ри, Одхан, проводите меня, – попросила танша. – Смотреть на насилие мне не по душе.

– Прекрати! Прекрати сейчас же, слышишь? Пожалуйста, – хрипя, истошно молила тану Аамут, умоляющими глазами вглядываясь в лицо Шухрана. Тот не отрывался от раздевания девицы, игнорируя голос старухи. Тахив сдался вовсе. Женщина в последней надежде обратилась к уходящей Бансабире:

– Как ты так можешь? Да неужели человеческая жизнь для тебя совсем ничего не значит?!