"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 166
Чтобы потери, лишения и тяготы дочери не оказались напрасными, Сабир непременно должен был перераспределить расстановку сил на юго-западе Яса. Да и поддайся он импульсу, все равно ничего бы не вышло. Каждый из тех тысяч, что он ведет, потерял или кого-то из родителей, или среди братьев и сестер, или кого-то из детей. Если сейчас Сабир заявит, что они бросают кампанию на юге, чтобы помочь его дочери севернее, тем самым обесценив жертвы в своих рядах, собственные люди на него обозлятся. Может, до бунта и не дойдет, но в такой изматывающей ситуации сомнения в сердцах твоих сподвижников недопустимы совсем.
Ноябрь на Ангорате выдался теплым и сулил щадящую зиму. Нелла, укутанная в шерстяной плащ, возвращалась в покои. Возраст брал свое: вот уже почти шестьдесят лет она ходила по широкой груди матери-земли, и долг храмовницы весил теперь больше, чем в тот год, когда она получила священные знаки. Скорей бы уже Шиада набралась ума-разума и смогла занять положенное место. Тогда Нелла сможет вздохнуть спокойно, в последний раз пройти тропу То’он Надара и постичь истинную мудрость, доживая век под сенью Древней Паучихи Нанданы.
Пожаловал Верховный жрец. Ему пошел уже восемьдесят первый год.
– Светло утро и светел твой день, Таланар, – приветствовала храмовница.
– Богиня в каждом из нас, Нелла, в сердце и разуме, на земле и на небе, – неспешно прошел в кресло напротив и сел.
– Все ли у тебя хорошо? – спросила теплее обычного.
Таланар едва заметно улыбнулся в седую бороду:
– Мать бережет меня.
– Какие вести привез твой преемник?
– Добрые. Сайдр подтвердил все наши видения о событиях в Орсе и Адани. Агравейн жив, и теперь его отец просит нас о чести провести Обряд Царственного Огня и Венценосных Вод.
Нелла с достоинством кивнула.
«В игру вступила королева Гвен, и ее партия может всем нам стоить дорого», – мысленно оповестил друид.
«Гвендиор рискнет всем», – отозвалась жрица.
«Полагаю, ты не станешь мешать?»
Храмовница, отстраненно уставившись в точку, ответила вслух:
– Что бы ни сделала королева Гвен, исход предрешен. А вот урок, который медведи пожнут от змей, определят они сами.
– Чтобы понять смысл грядущего, надо позволить ему случиться, – согласился старец.
Храмовница поднялась, подошла к дровнице, подкинула полено в камин. Выпрямилась, не оборачиваясь к собеседнику и глядя в пол.
– Давно не было вестей от нашего сына, – безлично заметила жрица.
Таланар подтвердил – и впрямь.
– Отправь Сайдра в Кольдерт.
Таланар нахмурился: ради Гленна, что ли? Нелла неторопливо качнула головой и развернулась:
– Шиада родила.
Таланар безмолвно вскинул на нее проницательные синие глаза. Как ни был напряжен взгляд друида, храмовница медлила.
– Нет, – выдохнула женщина наконец, в ответ на невысказанный вопрос.
Таланар закивал с задумчивым видом: да, глупо было надеяться, что от герцога Лигара может родиться что-то в известном смысле угодное Праматери. Мало быть хорошим человеком, чтобы быть полезным богам.
Мудрец встал, пообещал отправить Сайдра за новостями ко Второй среди жриц (правда, после зимнего солнцестояния, когда, рожая Сына, Великая Мать возродит Круг) и простился согласно обычаю. Нелла видела, что складка меж старческих бровей так и не разгладилась и ничуть не уступала ее собственной.
Братья спешились после тренировки верхом и отвели коней. Тирант поддерживал хромающего к замку Гленна – в пылу схватки он растянул сухожилия в бедре. Гленн не видел, но чувствовал, как блондин недоволен. Нет, не тем, что стал причиной травмы брата, а тем, что теперь, пока он не поправится, Линетта даже ночевать будет подле друида. Малолетняя жрица и так не отходила от него ни на шаг, и Гленн потакал ей, что Тиранта бесило несказанно. Приехала сюда со своего острова и встала между братьями, как клин. А ведь все так хорошо было. Пока эта не появилась.
Убеждать Тиранта в том, что не променяет брата ни на кого иного, Гленн устал. Перебесится и успокоится. Время, как всегда, само все докажет.
Ко всему сейчас возникло важное дело. Брат отвлечется от собственной ревности, они выберутся из Кольдерта, развеются – в конце концов, им куда ближе скитания странников, нежели уют домашнего очага.
– Что за дело? – воодушевился Тирант, услышав новости.
Несложное, пояснил Гленн. Королева приказала, едва минут декабрь и морозный январь, съездить в Гуданский монастырь за какой-то монахиней. Тирант остановился и недоуменно почесал затылок.
– Мм, подожди… То есть это как? Это мы с тобой, два здоровых мужика, поедем за какой-то бабой к благочестивым девственницам?
– Поуважительней, Тирант, – ехидно протянул Гленн, расплываясь в ухмылке. – Они Иисусовы невесты.
– А, плевать. – Тирант отмахнулся. – Дела это не меняет. Надеюсь, верхом? – всерьез обеспокоился силач. – Я не переживу всех этих повозок, сундуков и противного скрипа колес, которые, что ни день, слетают с осей!
Закончив перечень потенциальных бед, блондин приобрел окончательно испуганный вид.
– Не ворчи. Лучше развлекись, – посоветовал Гленн. – Могу посоветовать за стеной королевской крепости один трактир. Думаю, кому-то там давно отвели постоянное место, – подмигнул друид.
Тирант басовито загоготал.
Оказавшись в стенах замка, который во все времена хорошо отапливался, Гленн почти сразу ощутил, как заныло растянутое сухожилие.
За окном поднималось низкое, бледно-золотое зимнее солнце. Линетта на мгновение отвлеклась и выглянула в окно. Норан забарабанил плотно укутанными ножками по кровати. Жрица едва слышно вздохнула и с улыбкой вернулась к малышу:
– Ладно, непоседа, вставай. – Линетта накинула на него утепленный плащ и скрепила серебряной пряжкой. В дверь постучали – служанка принесла письмо. Жрица, наскоро затолкав свернутую трубочкой бумагу в рукав, вывела Норана на улицу: зима или нет, а юный принц прогулки любит и ждать не привык.
Малыш резвился как мог. Матери и няньки тоже привели детей, так что компаньонов Норану хватало. Одним глазом поглядывая за малышом – да что с ним случится, это ведь принц, – Линетта развернула бумагу: это Гленн сообщал, что не сможет сегодня, как обычно, прогуляться с ними. То-то она удивилась, что его еще нет во дворе: обычно жрец никогда не опаздывал. Должно быть, что-то серьезное. Девушка прочла дальше и, всхлипнув, вздрогнула – занемог.
Жрица быстро огляделась и постаралась взять себя в руки: другие уже заметили, что с ней что-то не то. Так нельзя, отчитала себя девушка, жречество воплощает таинство, нечего показывать всем свои мысли, ее ведь учили! Правда, старшие жрицы никогда не говорили в годы учения, что, как себя ни веди, что ни делай – скрыть любовь невозможно.
К Линетте на лавочку подсела одна из молодых мам, чей ребенок – мальчишка лет трех – играл с другими в деревянных рыцарей под неусыпным контролем нянек.
– Что с тобой, Линетта? Переживаешь за принца? Ну так не стоит, – умудренным голосом поведала женщина. – Тут есть кому за ним приглядеть.
Линетта улыбнулась, поблагодарив за совет. Собеседница не унималась – похоже, жрица лукавит. Наверное, все дело в любовной тоске? Или в том письме, что Линетта сейчас прочла? Дурные вести?
Жрица согласно кивнула – да, все именно так, письмо из дома, со Священного острова. Такая тоска крутит, что сил нет. Последнее добавление для Линетты стало роковым.
– Ну, дитя, – сказала женщина с высоты своего девятнадцатилетнего возраста и двукратного материнства, – я тоже не родилась в Кольдерте. Я жила в гуданском замке, пока отец не устроил мой брак с сиром Айленом Дортом. Потом я переехала в его поместье, а потом, после последней войны, в которой мой благородный супруг так отличился, – она растянула эти слова, смакуя, словно запеченные в меду груши, – король пригласил нас жить в замке. И вот я здесь, и уже пять лет, как уехала из родного дома за мужем.