"Фантастика 2026-156". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 129
Женщина обернулась к Гистаспу:
– С тех пор прошло больше трех лет, но я так и не придумала, что могла бы сделать на месте командира того отряда. Я скорее зачну от всех Каамалов разом, Гистасп, чем добровольно сунусь в ущелье. Потому что знаю, как его удержать, но не знаю, как пройти, – призналась совсем тихо и очень твердо. – К тому же присягнуть готова, эти теснины уже наверняка заняты Ниитасами.
Вот так день признаний, оценил Гистасп. Ни разу за время знакомства танша не была настолько искренна, как сегодня. Беременность, что ли, меняет ее?
– Стало быть, крюк?
«Стало быть, придется разговаривать с дедом. Как угодно».
Бансабира едва успела подумать, как в шатер без разрешения влетел Раду и на одном дыхании оттараторил:
– Я прошу прощения, госпожа, у нас проблемы, – перевел глаза на Гистаспа. – Бут Наадал опять сбежал.
– Что? – Бансабира вцепилась в Раду испытующим взглядом, но нет, телохранитель не врал, не шутил, не издевался. Обливался потом и тяжело дышал. Тану посмотрела на Гистаспа, тот вовсе выглядел растерянным как никогда.
– Я… я…
«Без толку», – гневно подумала танша.
– Погоню отправили? – спросила Раду.
– Да. – И добавил тише: – Уже два часа как.
– Вы два часа водили меня за нос? – едва дыша, спросила танша.
– Тану, вам нельзя волнова… – заговорил Гистасп, верно уловивший состояние женщины.
– Где этот проклятый Дан, который только что приходил с докладом? Где Вал, который сиял, как мой нож на солнце? – прошипела Бансабира, шагая из стороны в сторону и прижимая к губам кулак. – Каким образом? – «плюнула» госпожа в конце.
– Стражник отвлекся, когда приносил еду, и…
– Кто? – сузив глаза, будто намертво вцепилась взглядом в телохранителя.
Ни разу Гистасп не видел Раду более зловещим, чем сейчас.
– Юдейр.
Бану бросила на телохранителя короткий взгляд.
– Не злорадствуй, Раду, – прошелестела низким голосом с незнакомыми нотками. – Если до полудня вы не вернете Бута Наадала, за сокрытие правды я велю кожевникам сделать мне доспех из тебя. Посмотрим, насколько ты «меднотелый»!
Да можно подумать, он бы стал молчать! – с детской обидой прикусил язык Раду. Как только все обнаружилось, он, как конь, галопом понесся к шатру госпожи! Его перехватили Дан и Одхан, убеждавшие в один голос, что танше лучше не знать. По крайней мере, стоит попытаться самим решить проблему.
Раду промолчал, склоняя голову в смирении. Потом поднял взгляд и посмотрел танше в глаза – ждал приказа.
– Госпожа, Бута Наадала поймали, – оттарабанил Маджрух с обратной стороны шатра. Бансабира все еще неотрывно смотрела на Раду, не вдаваясь в происходящее. Потом неожиданно развернулась и вышла на улицу. Мужчины заторопились вслед.
– Тану, позвольте спросить. – Гистасп вновь был сама официальность. – Куда вы идете? Клетки с пленными в другой стороне.
Бану ничего не ответила. Вид у танши был таким, что встреченные на пути солдаты не кланялись, как обычно, а отбегали с ее пути на добрых пять шагов.
Кузнецы вскочили с мест, подобрались и вытянулись. Старший из мастеров, собравшись с духом, обратился:
– Тану Яввуз, чем можем служить? Тану?
Бансабира проигнорировала мужчин, прошла к инструменту, изучая. Мужчины ловили каждый взгляд и жест танши. От одной ее ауры становилось ясно, что все скверно. Не находя глазами нужного, Бану обернулась к ремесленникам:
– Есть молот мне по руке?
У некоторых лица вытянулись от такого вопроса, другие просто стояли, будто набрав в рот воды, но старший кузнец сориентировался быстро:
– Да, госпожа. Сейчас.
Он, окинув взглядом воинскую кузню, положил перед таншей два почти равновеликих молота. По существу, оба были для Бану крупноваты, но, видимо, мельче у мастеров просто не нашлось.
– Мне подойдет. – Танша схватила ближайший и, не без труда закинув на плечо, пошла в новом направлении.
– Что вы делаете, госпожа?! – в один голос спросили Раду и Гистасп.
– В вашем положении это недопустимо! – добавил последний и зыркнул на старшего кузнеца – судя по всему, останавливаться Бану не собиралась. Мало ли что взбрело ей в голову, стоит поспешить следом.
Добравшись до клеток с пленниками, Бансабира мгновенно оценила – шуму наделали много, любопытных хватало.
– Открой, – приказала стражнику у узилища Бута. Мельком ее взгляд прошелся по коленопреклоненному Юдейру, которого, скрутив, держали два солдата.
Бансабиру впустили внутрь. Бут снова сидел связаный. Женщина уперла молот в землю рядом с пленником, который с бешеными глазами уже понял, что к чему. Сделав два глубоких выдоха, решительно замахнулась, описав орудием круг. Раздался оглушающий вопль.
Перед глазами женщины невольно промелькнула картина из прошлого – другой мужчина, другой голос, другая жизнь. Астароше…
Бут Наадал взвыл от нестерпимой боли раздробленной кости в голени, а свидетели – от чего-то еще.
– Т-тану, – выдохнули несколько человек.
Бансабира вновь выдохнула слышнее обычного, отшвырнув молот и подперев рукой подреберье над выступающим животом:
– Сомневаюсь, что теперь тебе удастся так легко сбежать.
Игнорируя происходящее, Бану вышла наружу, приблизилась к Юдейру. Он начал нечленораздельно бормотать что-то схожее с извинениями и заверениями в безусловной преданности. Бансабира не слушала – чуть наклонившись, женщина ловко развязала тесемки, крепившие доспех и поддоспешник. Когда панцирь с груди молодого мужчины свалился, Бану бросила на того брезгливый взгляд:
– От моего великодушия ты отъелся, как кабан. – Она сделала некое неуловимое движение кистью, мягко, как кошка лапу, прислонила руку к груди мужчины, а когда убрала, Юдейр уставился сквозь госпожу пронзительными и обессмысленными глазами цвета спелой бирюзы.
– Тану? – спросил он. На груди Юдейра расползалось алое мокрое пятно.
Бансабира выпрямилась, вытерла нож о рукав. Лезвие в пальцах мелькнуло серебристой полоской и скрылось в рукаве так же неприметно, как выскользнуло прежде. Положив ладонь на затылок бывшего оруженосца, толкнула его лицом вниз. Юдейр повалился отяжелевшим туловищем, вытолкнув из легких последний вдох.
– Кинь Юдейра в клетку к Буту и приберись здесь, – велела Раду. – У вас нет работы? – обвела глазами остальных.
Солдаты повжимали головы в плечи. Только Гистаспу хватило мужества спокойно поклониться.
К полудню вернулись всадники, отправленные Раду в погоню за Наадалом, с вестью, что пленника упустили. Главный телохранитель устроил беднягам знатную выволочку, но когда те ушли, задумался – кто тогда вернул Наадала?
Весть о самоличной казни некогда ближайшего подчиненного тану Яввуз, бывшего оруженосца Юдейра, облетела ряды быстрее молнии, угодившей в реку. Пробежал шепоток с нотками одобрения.
Вторую половину дня Бансабира тихо и неприметно занималась делами – тренировалась по мере возможности, гоняла офицеров, чтобы те гоняли ряды, обсуждала с Одханом и каптенармусами вопросы снабжения, в кои-то веки сочла нужным прогуляться с мужем, несколько часов просидела с Гобрием и Гистаспом – что ни говори, не зря они были генералами ее отца, в последнее время Бану все чаще стала прислушиваться к их советам; в пять пополудни поддалась слабости и полчаса поспала – то есть в целом вела себя так, будто не произошло вообще ничего. Уже к вечеру Вал представил танше нового оруженосца Лигдама – тонкокостного, худосочного, длинноногого, словом, сложением больше всего напоминавшего цаплю. Глаза светлые, волосы темные ниже плеч, заплетенные в косу. Ну хотя бы этого учить не придется, хмыкнула Бану. Такой же безродный, как Юдейр, но в ухе, верхней части раковины, чуть набок – золотая серьга с рубином. Откуда взял, Бану не спрашивала.
Начальник личной охраны, Раду, бегал весь день с удвоенной прытью, поспевая везде, даже там, где не просили. В личной дружине, в собрании средних офицеров, в псарнях, даже каким-то образом в кузне… За один этот день телохранитель сделал столько, сколько в иной раз успевал в лучшем случае за неделю. И не без причин.