Высшая лига, стр. 3

– Присаживайся, – говорит она, указывая на одно из кресел напротив ее стола.

В голове проскакивает шальная мысль: а что, если она готова устроить перемирие? Вдруг она тоже поняла, что этот год обернется кошмаром, если мы не сумеем поладить? Но от моих надежд ничего не остается, стоит ей заговорить:

– Тебе нужно уволить одного из видеотренеров.

– Прошу прощения?

– У тебя в штабе их трое, а нам хватит и двух. У нас нет средств, чтобы выплачивать зарплату троим.

Какого хрена?

– В конце прошлого сезона Артур дал мне разрешение нанять третьего. Я только-только взял человека. Я не могу вот так вот уволить его.

– Не можешь или не хочешь?

Я смотрю ей прямо в глаза.

– Не хочу.

– Артуру не следовало позволять тебе этого. У нас в бюджете полный бардак, и все из-за того, что мой дед наплевал на его ведение. Повторяю: у нас нет средств, чтобы платить троим.

– Тогда вычтите эти деньги из моего оклада.

Услышав такие слова, Риз резко отодвигается и на миг замолкает, чтобы обдумать мое поспешное предложение.

– Нет. Дело не только в зарплате. Это еще и дополнительные расходы на гостиничные номера и питание в командировках. Нам не нужен третий.

– Что ж, я не собираюсь увольнять никого из своих ребят. Двое из них пробыли со мной целую вечность, а третий только что перешел из команды класса ААА Низшей лиги. Его семья только что переехала сюда, и его жена скоро родит. Ему нужна прибавка.

На лице Риз ни одной эмоции, она не сводит с меня глаз и не моргает.

– Я плачу только двоим, так что сам решай, кто уходит.

Вот тебе и «Я не монстр, Эмметт».

Я чувствую, как мои пальцы обхватывают подлокотники кресла, как моя челюсть сжимается так сильно, что мне бы, пожалуй, впору побеспокоиться о своих зубах.

– Этого не будет, Риз. Найдите деньги где-нибудь еще или вычтите их из моего оклада. Ваш дед никогда не попросил бы меня уволить того, кому нужна работа.

Она раздраженно отводит свой взгляд и сосредотачивается на чем-то в своем компьютере.

– Ты, может, и вил веревки из моего деда, но я не он. В этом году все будет по-другому, Эмметт, так что тебе, пожалуй, пора привыкать к этой мысли.

Ага, конечно, все будет по-другому.

И эта мысль меня бесит.

– Монти! – первое, что я слышу, когда открываю дверь в дом своей дочери. – Поласклашиваешь со мной?

– Обязательно! – Я беру на руки своего любимого трехлетку, качаю его на бедре и закрываю за собой входную дверь. – Я соскучился по тебе, Макс.

Несу ребенка на кухню, чтобы найти его родителей, а он будто тает, прильнув к моему плечу, уже одетый в пижаму и готовый идти спать.

– Привет, пап, – говорит Миллер, приобнимает меня и тут же отстраняется.

Я чмокаю ее в макушку, после чего она берет блюдо с пастой, приготовленной ею на ужин, и мы выскальзываем в столовую.

Я стукаюсь кулаками с Каем и Исайей, которые уже за столом, и ставлю Макса на ноги. Он тянет меня за руку к стулу, рядом с которым лежат его раскраска и цветные карандаши, забирается ко мне на колени и без слов просит меня помочь ему закрасить картинку, обозначенную контурами.

– Прошу прощения, звонил новый спортивный медик, которого я наняла, – Кеннеди кладет трубку и занимает последнее свободное место рядом с мужем. – Ее рейс отменили, так что она прибудет только завтра. – Она вздыхает, глядя на еду на столе. – Спасибо, что приготовила нам ужин. Мы все еще не распаковали все вещи и не нашли посуду.

Макс отрывается от раскраски и поднимает голову.

– Кен, – говорит он, улыбаясь тете.

– Привет, Букашечка.

Кай накладывает в тарелку пасту и салат для своей невесты.

– Мы зайдем к вам завтра и поможем доразобрать все.

– Я могу привлечь своих ребят, пусть только попробуют отказаться, – вмешиваюсь я. – Скажу, что им нужно помочь нашему новому врачу.

– Или они могли бы просто заглянуть и помочь своему товарищу по команде, потому что они любят меня, – добавляет Исайя.

– Кеннеди в ответе за их лечение, – напоминает ему Кай. – По-моему, у них больше резонов целовать зад ей, а не тебе.

– Монти, не останавливайся, ну, – Макс подталкивает мою руку с татуировкой, которая недостаточно быстро, по его мнению, орудует карандашом.

Я быстро раскрашиваю одно из деревьев на странице.

– Дом хороший? – спрашиваю я Кеннеди и Исайю.

– Идеальный, – она улыбается.

Исайя смотрит на старшего брата, и между ними возникает довольное понимание.

– Я рад, что мы теперь живем ближе друг к другу.

Миллер протягивает корзинку с хлебом через стол и как-то слишком уж пристально смотрит на меня, пока занята этим.

– Что такое? – спрашиваю я с подозрением.

– Да ничего.

– С каких это пор у тебя появилась привычка недоговаривать, Миллер? Выкладывай.

– Я просто думаю, как здорово, что Кеннеди и Исайя переехали из центра сюда и купили дом неподалеку от нас.

– Это правда здорово, – соглашаюсь я. – Для них.

Она сосредотачивается на тарелке перед собой.

– Настолько здорово, что, может, и ты захотел бы поступить так же.

Я не могу сдержать смешок.

– Отличная попытка. Я совершенно счастлив в своей квартире в городе, от которой можно пешком дойти до работы. К тому же я все равно весь сезон практически живу на поле.

– Я просто говорю, пап, что теперь вся твоя семья здесь, в пригороде.

– И я рад, что вы все четверо теперь – счастливо женатые пригородные парочки.

– Ты тоже мог бы быть счастливо женат, знаешь ли.

Изумленный смех все продолжает вырываться из меня. Моя дочь никогда не стеснялась высказывать то, что было у нее на уме.

– Боже, Милли.

Кай качает головой:

– Дай человеку спокойно поесть.

– О нет, нет, нет, – она поднимает палец. – Не притворяйся, что ты Швейцария и соблюдаешь нейтралитет. Ты согласился со мной, когда мы обсуждали это вчера вечером.

Я приподнимаю бровь:

– Вы двое обсуждали меня вчера вечером? У вас что, в жизни больше нет ничего поинтереснее?

– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, пап.

– И с чего вы взяли, что я несчастлив? У меня работа мечты, и дочь наконец-то поселилась рядом. О чем еще я могу мечтать?

– О подруге жизни, – с полным ртом вставляет Исайя.

– О подруге жизни? – переспрашивает Кеннеди. Она явно не в восторге от выбора слов.

– Ага. Ну, о подруге, знаешь, подружке. О женушке, – он подмигивает ей. – Или просто о такой, с кем можно потрахаться и разбежаться.

Я накрываю оба уха Макса ладонями.

– Гадость, – Милли корчит гримасу.

– Ой, да ладно тебе, Миллер. Ты взгляни на него. Думаешь, что у того, кто выглядит так, как твой папа, нет подружки для потрахушек? Увольте.

– Роудс, – я качаю головой, глядя на него. – Захлопни варежку.

Он улыбается своей шутке, а потом набирает еще пасты на вилку.

– Как скажете, тренер.

– Я счастлив и слишком занят, чтобы волноваться еще из-за чего-то, кроме работы и вас четверых. – Я открываю уши Макса. – Пятерых, – поправляюсь я.

– Я просто про то, что… – бормочет себе под нос Милли, – …может, и тебе пора попробовать.

Пока Миллер не встретила Кая, она никогда не намекала, что мне бы неплохо сходить на свидание, а теперь она только об этом и говорит. Как будто она настолько счастлива, что хочет того же и для меня.

Я понимаю ее, правда, но я свой шанс уже упустил.

Да, прошло уже двадцать лет с тех пор, как я встретил маму Миллер. Мы прожили всего год, прежде чем ее не стало, но я испытал все по полной. А потом я вдруг оказался двадцатипятилетним отцом с дошкольницей, которая только что потеряла мать и не была мне родной дочерью, так что я был слишком занят, чтобы волноваться о чем-то еще.

Сейчас же мне сорок с лишним, и я сосредоточен на своей карьере. Счастлив, скажу без ложной скромности, и слишком много времени провожу на поле, чтобы еще и встречаться с кем-то.