Счет за предательство, стр. 3
Глава 2
Победы куются в сражениях не на жизнь, а на смерть. Викентий Верлинский сражался как лев, поэтому «Уралмет» будет принадлежать ему с потрохами. Не «Норильский никель», конечно, но кусок лакомый – несколько металлургических предприятий в одном флаконе. Не зря Улиткин зеленый от злости. Его «Бонус-Банк» уже владел шестью процентами акций завода, который выставлялся на аукцион в составе компании «Уралмет». Улиткин не мог упустить шанс получить полную власть над головным заводом, а вместе с тем и над самой компанией. Но победы ему не видать как собственных ушей. До аукциона еще далеко, но Викентий получил право на регистрацию его участников, это значило, что заявка «Бонус-Банка» будет отклонена. Улиткин, конечно, поднимет шум, заявит о нечестной конкурентной борьбе, но эти разговоры «в пользу бедных» ничем ему не помогут. Хотя бы потому, что он сам пытался заполучить право на проведение аукциона, но не судьба.
– Я так понимаю, заявку мою ты отклонишь. – Улиткин не спрашивал, он утверждал.
– Ну почему-то же захочешь выставить на продажу свои шесть процентов, милости просим! – с ухмылкой сказал Викентий.
– Издеваешься?
– Да нет, просто вспомнил, как ты на «Урайнефть» меня кинул!
Викентия больше интересовала нефть, нежели металл, он претендовал на сочную кость восемнадцатипроцентной жирности, но Улиткин сделал все, чтобы дисквалифицировать его участие в аукционе. Сам восемнадцать процентов компании к рукам прибрал. По сути, Викентий собирался отплатить ему той же монетой.
– За «Урай» ты получил награду, – скривил губы Улиткин, – свидетельство.
– Какое свидетельство? – повел бровью Викентий.
– Об установлении отцовства… Или не получал?
Улиткин выразительно глянул на своего референта, парень качнул головой, открыл папку, достал оттуда какой-то бланк и передал боссу со словами:
– Извини, закрутился, замотался! Исправляю свою ошибку! И надеюсь на плодотворное сотрудничество! – заерзал Викентий.
Улиткин ужалил его взглядом и ушел, прихватив своего референта. Какое-то время Верлинский в оцепенении наблюдал, как он выходил из зала, а потом глянул на бланк, который держал в руке. Действительно, свидетельство. Об установлении отцовства. Оказывается, Верлинский Аркадий Викентьевич с высокой долей вероятности является сыном Каменева Рэма Евгеньевича. Потрясенного Викентия бросило в жар, пот на лбу выступил, строчки поплыли перед глазами.
Дружба с Улиткиным закончилась еще два с лишним года назад. Этот жук тогда попытался бросить Викентия под Каменева, чтобы тот раздавил его своей бандитской мощью. Афера не удалась, Каменев жестко наехал на Улиткина, мог, но не стал его убивать. Зато Ульяна чуть не пострадала – один ублюдок стрелял в нее. Викентий сам тогда не понял, как бросился на пулю. И не Каменев спас Ульяну, а он сам. Ульяна это оценила, отказала Рэму во взаимности и осталась с Викентием. Через три месяца стала его законной женой, а еще через шесть родила ему прекрасного сына. Не так давно Аркадий, на свою беду, попался на глаза Улиткину. Это ж нужно было постараться, чтобы уловить в ребенке сходство с Каменевым. Мало того, Улиткин каким-то образом раздобыл образец ДНК ребенка и предполагаемого отца, сдал геномы на анализ. И вот результат…
На самом деле сходство между Аркадием и Каменевым существует, но оно такое незначительное, что смешно делать выводы. И в результаты генетической экспертизы верить также смешно, Улиткину ничего не стоило подделать заключение, чтобы наказать Викентия за несговорчивость.
О том, что Улиткин снова стравливает его с Каменевым, Викентий подумал уже в машине. Если Каменев его убьет, Улиткин легко перехватит утерянную инициативу и возьмет полный контроль над «Уралметом».
Зазвонил телефон, на дисплее высветилась ненавистная фамилия. Викентий и не хотел брать трубку, но рука сама потянулась к телефону.
– И как тебе сюрприз? – спросил Улиткин.
– Сука ты! Это я тебе от чистого сердца заявляю!
– Ну хоть что-то от чистого сердца! – засмеялся подлец.
– С огнем играешь, Ваня! Только зря надеешься, не пойду я к Каменеву, не стану ему ничего говорить! Не стравишь ты нас!
– Да я и не собираюсь. А к Каменеву мой человек сходит. И к нему, и ко всем… Вся Москва будет знать, что ты воспитываешь чужого ребенка!
– Я тебя своими руками убью, мразь! – взорвался Викентий.
– У-у, да это угроза! – засмеялся Улиткин и сбросил вызов.
А Викентий даже не смог нажать на кнопку, палец будто парализовало. В голове бешено пульсировала мысль, что Улиткин пытается стравить его с Каменевым. Потом в голову пришло, что этот подонок собирается его шантажировать: не будет допуска к «Уралмету», о позоре узнают все. А сейчас в сознании пищала мысль о том, что Улиткин хитростью выбил из Викентия угрозу смертью, наверняка записав ее на пленку, чтобы затем представить как доказательство в суде. Мысль живая, но сознание она перечеркивала ровной мертвой полосой, как будто сердце уже остановилось.
Викентий отключил телефон, бросил его на сиденье. Но, с другой стороны, зачем Улиткину нужна эта угроза? На ее основаниях Викентия даже к административной ответственности не привлечь. Если, конечно, с Улиткиным ничего не случится. Но зачем этому подонку себя убивать? Чтобы подставить Викентия? Это же курам на смех!
Тем временем машина уже доставила Верлинского в Сосновый бор. Приватизация шла полным ходом, нефтяные компании, эти «священные коровы» правительства, скупаются на корню, а Викентий до сих пор живет на земле, взятой в аренду. Хоть ты тресни, не получается приватизировать ее, мэрия стоит намертво. Ну да ладно, еще не вечер.
Дом уже старый, шесть лет скоро как стоит. Старый в том смысле, что совковая проектировка, а так – все хорошо, большой дом, коммуникации. А новый Викентий на Рублевке строит, фундамент уже заложили. На этом пока остановились. Эта чехарда с приватизацией требовала полной мобилизации сил и средств, нельзя сейчас разбрасываться деньгами. Впрочем, их всегда будет не хватать. И всегда занозой будет торчать «Пятнашка», этот рынок приносил новому хозяину десятки, если не сотни миллионов долларов. А ведь когда-то им владел Викентий. Маленьким кусочком владел из того, чем располагал сейчас Рэм Каменев. Но владел. И на второй такой же кусочек аренду оформил, третий бы взял, четвертый, сейчас бы имел под собой огромный рынок, но не судьба. Каменев отобрал у него все. А связываться с ним – себе дороже, сколько раз Викентий в этом убеждался.
Ульяна вышла из дома с ребенком на руках, материнство ей шло, она стала еще красивее и нежнее, чем раньше. Видел бы ее сейчас Каменев… Но не увидит, потому что Ульяна не ищет с ним встреч. Целиком посвятила себя семье. Только вот второго ребенка почему-то не ждет. Викентий старается, но пока ничего. Может, и не получится больше. А может, и никогда не получалось, если Ульяна на самом деле понесла от Каменева.
Викентий вышел из машины, лежавшее на сиденье свидетельство прилипло к заднице и отвалилось, когда за ним закрылась дверь. Он взял сына, а Ульяна присела и подняла с земли бумагу.
– Что это?
– Тебе лучше не читать! – мотнул головой Викентий.
Но Ульяна прочитала.
– Что?!. – простонала она. – Как ты мог?!
– Это Улиткин!
Викентий погладил сына по голове, волосы под шапочкой такие нежные, няньке ничего не стоило выдернуть один и продать Улиткину за цену, которую он сам же и назначил. Или не няня это сделала, а кто-то другой. Если свидетельство – не фальшивка.
– Зачем?
– Шантаж. Ты же знаешь, какие у нас с ним отношения.
– И что ему нужно?
– Не думаю, что ты.
– Почему Каменев его не убил?
Викентий промолчал. Каменев мог убить его самого, причем не один раз, но Викентий до сих пор жив. Но так и Каменев тоже в полном здравии и на свободе.
– Почему ты Улиткина не убил? – разошлась Ульяна.
– У меня тоже есть к тебе вопросы! – сказал Викентий, передав ребенка подошедшей нянечке.