Мертвое озеро. Возвращение, стр. 2
Мэдисон: Вы же состоите в родстве с Джиной Ройял, не так ли?
Роуэн: Не совсем. Но да, определенная связь есть. У Кэлли был биологический брат, Сэм. Их разлучили еще в детстве, но Кэлли нашла его, когда они выросли. Они снова начали общаться, и тут ее убили. Сэм Кейд ныне фактически женат на Джине Ройял, и он усыновил детей Мэлвина, Брейди и Лили. Хотя все они сменили имена. Джина теперь Гвен Проктор. Они живут вместе в Ноксвилле – будто совершенно нормальная, счастливая семья.
Мэдисон: И что вы чувствуете по этому поводу?
Роуэн: Это отвратительно. Какое неуважение к Кэлли и ее памяти! Я имею в виду, господи боже, он спит с женщиной, которая убила его сестру! Его плоть и кровь! Ее нашли подвешенной на крюке в гараже у Джины, [запикано] так! Как вы можете объяснить подобное?
Резко выдохнув, я поднимаю пистолет, целюсь и жму на спуск, наконец-то заглушая подкаст, прокручивающийся в моих мыслях.
По спине пробегает сквозняк: кто-то открыл дверь к стендам, и мне не надо оглядываться, чтобы понять кто. Все, что касается Сэма Кейда, знакомо мне как мое собственное тело. Я продолжаю жать на спуск, не сводя глаз с мишени, но одновременно отмечаю, как Сэм занимает соседнюю со мной загородку и ждет, пока я отстреляюсь. Я опустошаю обойму, почти не делая пауз между выстрелами.
Патронов больше нет; я выдыхаю, и мир вокруг возникает еще раз. Откладываю пистолет окном выброса вверх и дулом в сторону мишеней.
– Я так понимаю, ты послушала подкаст, – без вступления начинает Сэм. Говорит он громко, чтобы было слышно через наушники.
– Как ты меня нашел? – отвечаю вопросом на вопрос.
– А где еще тебе быть? Ты всегда едешь сюда, если расстроена и хочешь подумать.
Наконец разворачиваюсь к нему лицом. Он все так же красив, как в первый день нашего знакомства четыре года назад, разве что волосы на висках поседели.
– Меня так легко разгадать?
Сэм фыркает:
– Я бы не сказал, что с тобой хоть что-то легко.
Однако смотрит он на меня с любовью и нежностью, хотя подкаст должен был вывести его из себя не меньше моего – если не больше. В конце концов, это его сестру и ее жуткую смерть «Погибшие ангелы» превратили в приманку для аудитории.
Я хочу прижаться к нему всем телом, почувствовать его руки на моей коже, но, хотя мы в стрелковом павильоне одни, прекрасно помню о камерах, дающих наблюдателю полный обзор.
– Значит, ты слышал?
Сэм непроизвольно сжимает челюсти и кивает. Накрываю ладонью его руку.
– Мне очень жаль.
Он искренне удивлен.
– О чем ты?
– О Роуэн.
При упоминании ее имени его лицо скорбно кривится.
– Я понятия не имел, что она так к этому относится. Мы познакомились на похоронах Кэлли, и я потом пробовал связаться с ней. Мы оба потеряли сестру, и я думал, это нас объединяет. Мне хотелось больше узнать про Кэлли, посмотреть старые фото, послушать истории о том, как она росла. Роуэн не было интересно. Я подумал, может, ей надо время прийти в себя, поэтому устранился. Перестал звонить и писать. Может, мне не следовало… Может, если б я и дальше пытался завязать с ней отношения, то подкаста не было бы.
– Если не Роуэн, нашелся бы кто-то еще. – В моем голосе горечь. – Если я что и знаю про «Погибших ангелов», так это что их не волнует справедливость. Или реальность. Тебе не в чем себя винить.
Сэм молчит. Мы оба знаем, что я могу до посинения убеждать его, что тут нет его вины; это ничего не изменит.
– А дети слышали? – спрашивает он, вместо ответа.
– Не представляю, как мы смогли бы их от этого оградить. Сам знаешь, насколько быстро распространяется информация. – Я прижимаю пальцы к глазам. Мысль о том, как это повлияет на Ланни и Коннора, невыносима: опять посыплются угрозы, нам придется постоянно быть настороже. Мы лишимся хрупкого мира, которого достигли с таким трудом. Если подкаст будет таким же популярным, как прочие тру-крайм-шоу, все станет как во времена, когда Мэлвина только посадили, а меня выпустили. Разве что нам придется иметь дело уже с новым поколением хейтеров.
С учетом того, насколько токсичным стал онлайн-мир, как быстро люди скатываются до насилия, как они сначала делают, а вопросы задают потом – или никогда, – в этот раз может быть даже хуже.
– Этому надо положить конец, – говорю я. – Я слишком устала. От всего. Устала бояться. Устала, что «Погибшие ангелы» преследуют меня и тех, кого я люблю. Мне надо, чтобы это закончилось. Мы должны сами разобраться – и остановить их. Теперь уже навсегда.
Сэм вглядывается в мое лицо, и я знаю, что он видит: решимость и гнев.
– Значит, так и поступим.
Если б только это было так легко!
– Каким образом? Сколько раз мы пытались их переубедить! Слали предупреждения. Досудебные претензии. Угрожали судом.
Улавливаю в своем голосе отчаяние и от него распаляюсь еще сильнее. Джина Ройял была беспомощной. Гвен Проктор – нет. Я отказываюсь снова чувствовать себя бессильной. Это одна из причин, по которым я решила научиться стрелять и по которым продолжаю тренироваться. Чтобы ощутить свою власть.
Сэм пожимает плечами:
– Способ мы найдем. Надо будет, конечно, постараться и подойти творчески, но мы придумаем, как заставить «Погибших ангелов» прекратить все это.
Вздохнув, я разворачиваюсь обратно к столу, жму на кнопку, чтобы мишень подъехала ко мне, и критически ее разглядываю. Аккуратные дырочки легли ровнехонько, разве что пара из них отклонена вправо. Наверное, я слишком сильно давила на спуск. Надо будет последить за этим.
– Каждый раз, когда «Погибшие ангелы» обвиняют меня в причастности к убийствам Мэлвина, они вешают мишень мне на спину. И на спины детей. И на твою. – Я срываю мишень с крепления и поднимаю вверх, тыча пальцем в скопление дырочек в центре. – Если бы они на своей шкуре испытали хоть малую долю того, через что прошла я…
Не в силах продолжать, я трясу головой. В действительности, как бы сильно ни ненавидела «Погибших ангелов», пережить подобное я не пожелаю никому.
Дверь в павильон снова открывается, и пожилой мужчина молча кивает нам головой, проходя в одну из загородок. Разговор с Сэмом приходится отложить на потом; он помогает мне собрать вещи, и, вымыв руки специальным мылом, отбивающим запах пороха, мы выходим на парковку.
На улице я первым делом глубоко вдыхаю свежий воздух – вонь порохового дыма все еще преследует меня. Достаю из кармана мобильный телефон и морщусь: как я и ожидала, на экране длинная череда уведомлений насчет подкаста. Я пропускаю их, проматывая ленту до сообщений Ланни. Читаю – и у меня сжимается в груди.
ЛАННИ
Уроки закончились, еду за Коннором
ЛАННИ
Ты слышала насчет тру-крайм-подкаста про Мэлвина? Ребята говорили о нем за ланчем
ЛАННИ
Мам! Я начала слушать тот подкаст. Какого черта?
ЛАННИ
ОМГ! Ведущая говорит про нас с Коннором
ЛАННИ
Простите: Лили и Брэйди
ЛАННИ
Какого???
ЛАННИ
Серьезно???
ЛАННИ
Я уже получаю сообщения от ребят из школы
ЛАННИ
А Коннор знает?
ЛАННИ
Только что приехала домой. Коннор уже послушал
ЛАННИ
Черт, мам, что мы будем делать?
Ну, вот все и началось. Опять…
2
– И с какой это стати они решили, что так вообще можно? – вопрошает Ланни, откусывая пиццу. Нитка расплавленного сыра тянется к куску, и она пальцем обрывает ее. – Весь бред, что они несли в подкасте… наверняка против него есть закон. Почему мы просто не позвоним копам?