Первопроходец, стр. 6

Всё правильно. Древний закон дуэли: Бей лицо, коли яйцо.

Тут же с силой лягаю её в колено. Налаксия теряет равновесие, и этого мне хватает.

Одним стремительным движением захожу ей за спину, заламывая руку с ножом. Ксенос брыкается и извивается, пытаясь освободиться, но я держу крепко. Резко вывернув кисть Налаксии, заставляю пальцы разжаться. Нож со звоном падает на землю, и я пинком отбрасываю его прочь.

Монолит что есть силы бьёт затылком мне в лицо. В глазах темнеет от боли, но я не разжимаю хватку. Наоборот, ещё сильнее заламываю ей руку и дёргаю на себя, ломая запястье. Одновременно бью ногой под колени.

Противница падает на спину, увлекая меня за собой. Мы катимся по земле, осыпая друг друга градом ударов. В ход идут уже не только ножи, но и кулаки, колени, локти. Налаксия впивается зубами мне в нижнюю губу, вырвав шмат мяса. Взвыв от боли, я изо всех сил бью её лбом в лицо. Ксенос разжимает челюсти, и я тут же оказываюсь сверху, оседлав её торс.

Кулак левой руки встречается с её носом, отбрасывая синюшную голову к земле. Что-то хрустит, возможно, мои костяшки, возможно, её хрящ.

Потоки крови с оторванной губы заливают её лицо, попадая прямо в глаза. Мешают и сбивают врага с толку.

Дезориентированная она пытается стереть юшку, но в бою даже секундная заминка может дорого обойтись.

Перехватив нож обратным хватом, я замахиваюсь, метя остриём в глаз Монолиту. Однако Налаксия успевает перехватить ладонью моё запястье. Завязывается ожесточённая борьба. Рука Монолита дрожит от напряжения в попытке не дать опуститься смертельному острию. На её предплечье вздуваются мощные мышцы, лицо искажает звериный оскал.

– Я… не умру… здесь! – сдавленно шипит она. – Я… глава… богами проклятой… Непреложной Истины! Я – Монолит! Моя воля – закон!..

Кончик ножа неумолимо приближается к глазнице врага. Миллиметр за миллиметром, преодолевая сопротивление. Пот заливает глаза, дыхание со свистом вырывается из груди. Руки потряхивает от напряжения, но я не могу позволить себе дрогнуть. Не сейчас.

Внезапно что-то меняется во взгляде оппонентки. Безумная ярость сменяется искрой… страха? Да, теперь я вижу это отчётливо, ксенос боится. Осознание близкой смерти плещется в расширившихся зрачках.

Бросив вес всего тела на одну руку, с силой бью свободным кулаком по рукояти ножа, и его остриё рывком сокращает дистанцию до податливой плоти.

– Я – Монолит! – как заговорённая шепчет враг. – Моя воля…

– А я – Стрелок! – усилием проталкиваю неразборчивый голос сквозь рваное мясо. – И Шелкопряд передаёт привет!

Ещё один свирепый удар. Черты инопланетной твари искажаются, когда лезвие входит в её глазницу, вспарывая плоть. Слышу исступлённый крик, больше похожий на животный вой.

Из развороченного ока на щёку течёт густая зелёная кровь вперемешку с мозговым веществом. Тело Монолита бьётся в конвульсиях подо мной, но я упрямо давлю, вгоняя нож всё глубже.

А потом всё стихает. Последний выдох срывается с губ ксеноса, и она обмякает подо мной, дёрнув ногами. Её жетон начинает мерцать, так и требуя к себе внимание.

Всё кончено.

Я тяжело перекатываюсь на спину рядом с телом, пытаясь отдышаться. Болит всё: руки, ноги, рёбра, лицо. Кажется, нет ни одного места, которое не было бы покрыто кровоподтёками и ссадинами, но оно того стоило.

Многие ради всех, Тан.

Многие ради всех…

Судорожно сглатываю солоноватую от крови слюну и осматриваюсь.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять, защитники форпоста и бойцы Непреложной Истины проживают самый худший день в своей жизни. Пыль и брызги крови будто бы парят в воздухе, искрясь в свете полуденного солнца.

Зато фигуры Деворы, Гидеона, Ваалиса и Драганы, напротив, движутся с немыслимой скоростью, оставляя за собой размытые следы. Вот дроккальфар взмахивает мечом, и боец Монолита падает на землю, разрубленный напополам.

В тот же миг Ваалис вскидывает руки, и пятёрка ксеносов взрывается кровавыми ошмётками, разорванная невидимой силой пространства.

Краем глаза замечаю, как огромная туша боевого меха Деворы с рёвом прорывается сквозь ряды обороняющихся. Бекка, сидящая в кабине управления, крушит всё на своём пути исполинскими манипуляторами. Бронированные клешни сминают тела врагов в кровавую кашу, а из дула большой пушки вырываются сгустки плазмы, прожигая в толпе дыры размером с грузовик. При этом ей удалось взять под контроль ближайшую автоматизированную технику благодаря технопатии, и та расстреливает собственных хозяев.

Следом за мехом несётся Гидеон, паля из своих револьверов. Каждый его выстрел находит свою цель, снося бойцам Непреложной Истины головы и разрывая грудные клетки. Пламя пляшет на кончиках пальцев паренька, превращая пули в раскалённые добела искры. Там, где они касаются плоти, вспыхивают языки дьявольского огня, мгновенно испепеляя жертв.

Чего я не вижу, так это тела самого Шелкопряда. Там, где он находился, остались лишь каменные копья.

Регенеративный инъектор с шипением дарит мне тепло.

– Ваалис! – рявкаю я. – Тая к Евроальянсу. Сам к Драконам! Я здесь закончу. Выполнять!

Перевожу взгляд на остатки защитников, что пятятся прочь от городских врат.

– А сейчас у вас начнётся реально дерьмовый день!..

Глава 4

Я сижу на чадящем остове боевого меха, бездумно глядя перед собой. В голове всё ещё стоит звон от недавней схватки, а в ушах до сих пор звучит предсмертный крик Налаксии. Кажется, даже сейчас я чувствую на губах солоноватый привкус её крови.

Многие здания в этом форпосте обуглены ударами моих молний. Многие тела превратились в почерневшие костяки. Находиться в этом месте физически неприятно.

Полчаса назад мы одержали величайшую победу в этой войне. Если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что клан Непреложной Истины падёт так быстро, я бы не поверил. Их сила и влияние казались непоколебимыми, а Монолит – и вовсе неуязвимой.

Однако всё изменилось благодаря Эху. Загадочный брокер, занимающийся торговлей информацией, не подвёл и честно отработал заплаченные ему миллионы. Он снабдил меня бесценными сведениями обо всех тайных врагах и завистниках Налаксии. О тех, кому она наступила на хвост, перешла дорогу и на чьих мозолях особенно безжалостно потопталась. О тех, кто мечтал увидеть её падение, но боялся бросить открытый вызов.

И я вышел с ними на связь. Пообещал, что запру Монолита на Земле, лишив её владения главной защитницы. Что наступит час расплаты, когда каждый сможет урвать кусок послаще. Многие не поверили. Смеялись мне в лицо, называли безумцем. Самые же умные подняли статистику и, увидев, сколько Нов я уже прикопал на Земле, ухватились за этот шанс.

А потом наступил момент истины. Последняя дуэль – мой главный козырь, моё секретное оружие. Я лишил Налаксию арканы, всех её сверхспособностей и улучшений. Заставил сражаться на моих условиях, там, где все её регалии и титулы ничего не значили. Там, где всё решали только сталь и твёрдость духа.

И мой расчёт оправдался.

Жаль только, что мне не удалось предусмотреть предательство.

Грёбаный утырок Джей…

В последний раз я видел его на похоронах Кухулина, и тогда Эмпатическая проницательность и Струны души не засекли с его стороны каких-либо пагубных намерений. Значит, эти намерения, точно опухоль, созрели в нём гораздо позже. И всё из-за сдохшей, мать её, девки, которую я даже не знал!

Нет, это во мне говорит злость. В какой-то степени я прекрасно его понимаю. Утрата любимого человека может сломать или искорёжить душу так, что сам себя не узнаешь. Понимаю… но не оправдываю. Это были его выбор и его плата. Так же, как мне пришлось заплатить новыми смертями на своей душе за собственные ошибки. Второй разведчик, Элиас, по крайней мере точно не заслужил того, чтобы бывший соратник прикончил его ударом в спину.

А Тан… Как же я ошибался на его счёт. Принял его решение за предательство, хотел вырвать ему глотку голыми руками. А он, выходит, просто разыграл этот спектакль, чтобы подобраться к Налаксии поближе. Сыграл роль двойного агента, рискуя собственной шкурой.