Ловушка для главного дива, стр. 21
Афонсу сначала отнесся к словам Кузьмы скептически, ведь семьи студентов Коимбры жили обычно в Лиссабоне, Порту, а то и вовсе в Браге, как семья Аны, и лишь на зиму переезжали в более теплую Синтру. Но, узнав, что поезд из Москвы до Академии идет два часа, юный колдун прикусил язык. Ровно столько ехать из Коимбры до Лиссабона. До Петербурга же поездом аж десять часов, а до Омска и вовсе нужно добираться трое суток! И оттуда еще четверо, если хочешь попасть во Владивосток, конечную точку Транссибирской магистрали.
Какая же огромная страна, аж дух захватывает… И как хорошо, что люди изобрели самолеты. Наверняка в прежние времена ездовые и крылатые бештаферы были здесь в большой чести.
Кузьма привел приятеля к платформе, возле которой стоял старинный паровоз. Внутри вагоны тоже оказались оформлены в ретростиле, и, сев на мягкий диванчик, Афонсу огляделся по сторонам, оценив антураж, и решил, что атмосфера самая подходящая для расспросов о российской истории.
С перемещением товаров по стране вопрос решался на удивление просто. Транспортировку грузов осуществляли по рекам, баржи тащили по берегу запряженные в них бештаферы. А в тех местах, где нужно было переправить судно из одной реки в другую, использовали диолк – выложенный камнем длинный желоб, по которому груз и транспорт волокли на полозьях. Эту технологию русские позаимствовали у Византии. А уже в XVII веке начали использовать деревянные рельсы. С тех пор бештаферам стало намного проще таскать тяжелые грузы.
Но самое интересное случалось зимой. Реки превращались в ледяные «дороги», и по ним на огромной скорости неслись разномастные сани с товаром, людьми и почтой. А еще до самой Сибири был проложен длиннющий санный путь по земле. Летом и весной проехать по нему было сложно из-за болот и распутицы, но как только ударяли морозы и выпадал первый серьезный снег, дорога превращалась в наезженный тракт, вдоль которого строились деревни и даже города. И именно на его месте позже и появилась Транссибирская магистраль. Довольно долго товарные поезда по рельсам магистрали гнали все те же бештаферы. До тех пор, пока обычные локомотивы не сравнялись с ними по скорости.
Санный путь породил традицию зимних ярмарок. Кроме удобной дороги, у холодов, длящихся в России чуть ли не по полгода, было еще одно преимущество – перевозимый товар не портился в пути. И по прибытии на место купцы начинали ярмарочные торги, привлекающие не только покупателей, но и устроителей развлечений: бродячие цирки, цыган, балаганщиков и танцоров, а также торговцев леденцами, блинами, пирогами и разогретыми, как чай, горячительными напитками. Афонсу на всякий случай запомнил пару названий – хреновуха и сбитень. Кузьма сказал, что зимой их можно попробовать в Москве.
За веселой болтовней прошло больше часа, и Афонсу наконец решил задать вопрос, интересовавший его больше всего.
– Скажи, а ты помнишь что-то из тех времен, когда служил Николаю Дивногорскому? – понизив голос, тихо спросил он. Неподалеку сидели другие студенты, и кто-то из них мог понимать португальский.
Кузьма улыбнулся, но, как показалось Афонсу, несколько смущенно и неуверенно. И покачал головой:
– Нет, ничего, я ведь провел в Пустоши больше пятидесяти лет и свалился туда по-прежнему дивом второго класса. Но в свободное время я, пользуясь служебным положением, хожу в архив и пытаюсь найти бумаги. Хочу понять, что произошло.
Он замолчал.
– Дело, наверное, секретное, – Афонсу понимающе кивнул.
– Да ну, – Кузьма махнул рукой, – было когда-то, но срок уже вышел, мне спокойно выдают. Кстати, – он рассмеялся, – вовсе не тридцать участков я спалил, а всего три, так что слухи, мягко скажем, преувеличены.
– Жаль, что Пустошь стирает воспоминания. Много удалось найти?
– Несколько газет за нужные даты. Тогда на всех углах трубили и о подожженных участках, и о пожаре в тюрьме. Я думал, что пожар – моих рук дело. Но на деле какая-то странная история выходит.
– Расскажешь?
Кузьма задумчиво посмотрел на мелькающие за окном огни и снова повернулся к собеседнику.
– Я сам еще не разобрался. В архиве Управления только сухие отчеты и личные дела. А в газетах, даже тех, что сохранились, полно небылиц. Но я нашел папку с документами на колдуна, следователя, который вел дело Дивногорского. Однако почитать толком не успел. Когда что-то узнаю, обязательно тебе расскажу. Ты не представляешь, как много работы в Управлении, даже для дива! Приходится каждый день изучать и заполнять горы документов. И даже брать домой. Я уже жалею, что научился читать и писать. – Кузьма хихикнул, и в его глазах мелькнули веселые искорки.
И Афонсу на миг забыл, что перед ним бештафера. Этот парень был так похож на обычного мальчишку, на того же на Хосе или Серхио… Однако в памяти тут же всплыли слова Педру об осторожности. Однажды главный ментор легко обманул своих студентов, притворившись человеком. Но ментор – опытный шпион. А при взгляде на Кузьму в голове никак не укладывалось, что этот забавный парень с разноцветными волосами и совершенно искренней дружелюбной улыбкой семьдесят лет назад поджигал участки, наверняка убил кучу полицейских и сожрал своего хозяина… И даже в Коимбре не просто развлекался с приятелями, а выполнял важное государственное задание.
…И сражался на Перешейке вместе с Коимбрским Львом и другими бештаферами.
«А что, если именно сейчас он настоящий?»
Эти слова когда-то произнесла Ана, как и прочие, пораженная перевоплощением сурового строгого ментора в бесшабашного испанца. С тех пор Афонсу нередко думал: «Что, если все бештаферы не такие, какими кажутся? Тогда какие они настоящие?»
В Коимбре менторы не уставали повторять о собственной нечеловеческой природе. Оно и понятно, их задача – научить молодых колдунов осторожности.
И похоже, в этом они преуспели. Прямо сейчас Афонсу едет в вагоне в незнакомую и таинственную Академию, главный ментор в которой – легендарная Инеш, что само по себе способно вызвать дрожь в коленках. А встретить его прилетел приятель, не поленился, примчался из далекого Петербурга. Но вместо радости и благодарности молодой колдун сидит и думает, настолько бештафера искренен. Все, хватит! Какая разница, человек Кузьма или нет? И кем был в прошлом, о котором даже не помнит? Здесь и сейчас – он друг. Единственный в огромной России.
Кузьма, будто прочитав мысли приятеля, весело произнес:
– Я тебя познакомлю с обалденным парнем. Это благодаря ему я научился читать. Он сейчас как раз вступительные экзамены сдает. Он… очень необычный… Представляешь, умеет устанавливать ментальную связь с дивами! Но это завтра. Сегодня мы почти к отбою приедем.
В самом центре перрона выходящих из поезда студентов поджидала белокурая девушка, столь юная и красивая, что Афонсу, в первое мгновение принявший ее за студентку, поневоле залюбовался. Но тут же одернул себя. Это бештафера, причем очень сильная. Он слышал о Диане, помощнице Инеш.
Диана направилась прямиком к вновь прибывшим и заговорила нежным мелодичным голоском, но Афонсу едва заметно поежился. Перед глазами на секунду промелькнул образ ментора Диогу, причем в звериной форме.
– Господин Браганса, мы рады приветствовать вас в Московской Академии. Я – наставница Диана. Общежитие далеко от платформы, а всем студентам следует улечься в кровати сразу после отбоя. Поэтому приглашаю вас воспользоваться нашим транспортом, Горбунок доставит прямо к нужным дверям. Я же принесу что-нибудь вкусненькое из столовой. Если вы голодны, конечно.
– Он голоден! – ответил за Афонсу Кузьма. – Мы сразу в поезд сели, не успели поесть. И я тоже голоден.
Наставница Диана перевела на него взгляд васильковых глаз и не менее сладко проворковала:
– Тебе разрешено проводить господина Афонсу до общежития. Потом можешь перекусить вместе с дивами обслуги. И сразу покинь территорию Академии. Сотрудникам Управления здесь не место.
Афонсу отметил, что в Коимбре правила не настолько строгие. Хотя в Республиках тоже не жаловали представителей полиции и даже Национальной Гвардии колдунов, бывшие выпускники не имели никаких прав на территории Академии, простирающейся далеко за пределы города.