Ловушка для главного дива, стр. 11

– Вам не стоит вмешиваться в естественные процессы, – предложил Аверин. – Если вы не хотите ставить китайские опыты, вам следует поместить бесят в одну клетку, победителю выдать живую жертву и впоследствии наблюдать за ним. Не думаю, что в Пустоши бесята без формы вообще живут хоть сколько-то. Вы же видели ямы, из них если кто-то и выбирается, то только один.

– Но как-то они эту форму получают, ведь так? И колдовская наука давно пришла к выводу, что это напрямую связано с коридорами.

– Надеюсь, сегодня мы узнаем что-то новое. Вы ведь для этого здесь?

– Разумеется. Две недели назад я отправила все свои данные Анонимусу. И уже почти год открыт и действует Российской Империи Исследовательский Институт Пустоши, РИИИП, и у вашего фамильяра особый допуск к любой информации об исследованиях. Пока их немного, но по мере их накопления мы будем активировать Аркадия Аверина.

Колдун невольно поморщился, и это не осталось незамеченным.

– Вам неприятно? Кажется, будто эти вызовы тревожат дух вашего отца?

Аверин повернул голову к императрице, не зная толком, что ответить. А она остановилась и посмотрела на него серьезно и внимательно.

– Я тоже рано осталась сиротой, Гермес Аркадьевич. И могу понять ваши чувства. Но пока другого выбора нет. Тем более это воля вашего отца – именно таким способом помогать науке.

– Да, я это отлично понимаю. Принять сложнее.

Аверин попытался улыбнуться, но вышла слегка кривоватая ухмылка. И он решил, что самое время задать интересующие его вопросы. Потому что текущая тема действительно не очень ему нравилась.

– Аркадия… мы увидим через час. А пока расскажите, как прошла ваша приватная встреча с Александром. Если это не государственная тайна, конечно.

– Нет, ничего секретного. По крайней мере, от вас. Это было… довольно мило. Впрочем, как и все предыдущие встречи с ним.

– Предыдущие? – Аверин нахмурился, а Софья улыбнулась:

– Гермес Аркадьевич, я же двоюродная племянница императора. Точнее, была бы двоюродной племянницей того, за кого Александр себя выдавал. Нас представили друг другу, когда мне было десять. Он казался таким милым юношей…

Внезапно в ее глазах мелькнула грусть.

– Представляете, – тихо добавила она, – я окончательно поверила в то, что он див, только когда увидела это собственными глазами. Ведь вместе со всей страной я наблюдала, как он взрослел, превращался из юноши в мужчину. Каждый раз, когда цесаревича показывали по телевизору, я буквально прилипала к экрану. Наверное, как и большинство девчонок, я была в него немного влюблена. И я помню, как искренне он плакал на похоронах своего отца! Как? Как такое вообще возможно?

– Это как раз нетрудно объяснить. Он начал служить императору Владимиру, когда тот был совсем юным. А потом очень долго носил личины детей. Это позволило ему выглядеть довольно молодо. Заметьте, вас представили ему лишь тогда, когда он мог уже обходиться без личины. А потом… Когда вы близко видели его в последний раз?

Софья наморщила лоб, задумавшись.

– Мне было четырнадцать, – сказала она, – я просила благословения уйти в скит. Сами знаете, чем раньше начнешь учиться, тем лучше, а я надеялась, что у меня будет оружие. Увы. После этого встретиться нам уже не довелось.

– Именно. Вы колдунья. Вас нельзя было и близко подпускать ко двору, вы могли заметить, что он «превращается из юноши в мужчину» не совсем так, как обычные люди. Ваш дядя, князь Булгаков, весьма проницательный человек, по той же причине был отправлен в Петербург.

– Да, наверное, вы правы. Но, как вы сами сказали, понимать еще не значит принимать. Тем более что во время нашего ужина он вел себя так, будто я все еще его маленькая кузина. Похоже, ему тоже непросто принять, что я заняла его место.

– Он что же, пытался вас воспитывать? – Аверин усмехнулся.

– Не то чтобы воспитывать. Но давал советы точь-в-точь как заботливый дядюшка.

«Мне нравится эта страна. И эта девочка». Аверин отлично помнил, что сказал ему Александр.

– И что же это за советы?

– О, множество. Например, рекомендовал не тянуть с замужеством. И желательно все же выбрать кого-то из Романовых, чтобы раз и навсегда прекратить спор о легитимности власти. Он и сам планировал так поступить – взять в жены кого-то из боковых веток рода. Например, из Куликовских, они единственные, кто остался в России после переворота. Это делает их хорошими кандидатами, потому что, как он выразился, «остальные Романовы разбежались, бросив Россию на произвол судьбы, стоило запахнуть жареным. И поэтому навсегда утратили право на российский престол».

– Тут не могу с ним не согласиться, – заметил Аверин. – Хотя с трудом могу себе представить, как можно скрыть свою сущность от супруги.

Софья покачала головой.

– Вы слишком далеки от двора, – проговорила она с печалью в голосе. – Супруги могут месяцами не видеть друг друга и жить в разных частях дворца. Вопрос лишь в наследнике. И мне не хочется думать, как именно он собирался его решать.

– Да уж… – Аверин поморщился, прекрасно понимая, что, каким бы ни был план Александра, его предполагаемая супруга в нем обречена. А потом мысли колдуна невольно переключились на судьбу самой Софьи. Значит, ей предстоит скорый брак ради «государственных интересов»? Ситуация походила на историю с Мариной, прикованной колдовством к кольцу. И Аверин неожиданно для себя почувствовал, что ему жаль императрицу. Без всякого заклятия эта молодая женщина точно так же полностью лишена свободы выбора. Она ничего не может делать и даже хотеть лично для себя. В ските, наверное, и то было вольготнее. Там Софья хотя бы могла заниматься тем, что ей действительно нравится.

Аверин бросил взгляд на окна библиотеки, вспоминая состоявшийся в ней разговор. И подумал, что эта, без сомнения, сильная, но такая хрупкая женщина нуждается в обычной человеческой поддержке. И именно ее она искала, когда Аверин, боясь потерять свою свободу, попросту сбежал.

«Если вы хотите изменить мир, вам придется ради этого чем-то пожертвовать. Например, своим комфортом». Александр во многом прав…

– Гермес Аркадьевич? – Голос императрицы вывел колдуна из задумчивости.

– Да, простите… Что же, настоящие планы и цели Императора Пустоши для нас до сих пор загадка.

– В том-то и дело. Поэтому я и позвала вас поговорить. У меня есть несколько вопросов. А также я бы хотела услышать ваши советы.

– Конечно. Я полностью в вашем распоряжении.

– Первое и, пожалуй, самое главное. Александр, как вы помните, провел во дворце довольно продолжительное время: сама церемония, наш ужин… Кроме того, он попросил пару часов для сна в человеческом облике. Разумеется, отказывать я не стала.

– Да-да, я помню.

– Так вот, – продолжила императрица, – это была не единственная его просьба. Он хочет получить мое разрешение на визиты в наш мир.

– Что значит «на визиты»?

– Он хочет периодически пересекать коридор, чтобы отдохнуть. Примерно в течение суток. Он считает, что таким образом сможет сохранить свое тело и память.

– Хм… звучит, конечно, резонно. Но это действительно поможет? Обычно физическое тело дива в Пустоши распадается довольно быстро. Однако скорости этого распада мы не знаем, дивы не ощущают времени в Пустоши. А что касается памяти… Тот демон, Григор, который поднял на уши весь Петербург, помнил что-то из своей прежней жизни, хотя прошло пятьсот лет. Да, он путался, но все же… А память Кузи восстановилась полностью. Правда, мой див пробыл в Пустоши всего ничего. А что представляет собой Александр, мы не имеем никакого понятия. Возможно, его тело в Пустоши не распадается вообще.

– В том-то и дело, что он сам не знает, – пояснила Софья, – но очень хочет разобраться. Взамен он обещает дать себя обследовать нашим ученым. Как вы понимаете, раньше такой возможности не было ни у него, ни у нас.

– И он не боится раскрыть людям свои секреты? – Аверин скептически усмехнулся.

– Вы совсем ему не доверяете… А он так много говорил о вашей дружбе. И о том, как важно поддерживать честные и открытые отношения с Пустошью.