Притворись её мамой (СИ), стр. 7
Мне никто и никогда не обещал, что всё будет хорошо. Никто и никогда не вставал на мою защиту.
Полиция запугала сроком за то, в чем я не виновата. И сейчас тот полицейский грозит, что всё-таки даст ход уголовному делу, если я не соберу нужную сумму денег.
Бандиты требовали переписать на них квартиру и попытались изнасиловать.
И только он пообещал, что всё будет хорошо…
Но не мне. Он пообещал это сестре.
Впервые я захотела стать Ликой хоть ненадолго. И чтобы хоть кто-нибудь ещё хотя бы раз сказал, что у меня всё будет хорошо…
9
9
После душа заворачиваюсь в большой махровый халат и выглядываю из ванной.
Стаса не видно в коридоре.
Иду в комнату. Там стоит шкаф, в котором лежит моя одежда. Точнее, теперь она валяется на полу — те придурки-бандюки устроили основательный беспорядок и повыкидывали вещи с полок.
Стас стоит у стены, он снял с крючка фотографию в рамке и рассматривает её пристально.
Сердце сжимается от волнения.
На фотографии — Лика. Её первый показ. Ей там лет пятнадцать, кажется. Скромная сцена. Старое фото. Хоть бабушка и осуждала сестру за выбор профессии, но эту фотографию со стены так и не сняла.
Думаю, в какой-то степени бабушка гордилась успехами Лики.
— Мы ведь и правда так мало с тобой виделись, что можно сказать и не знаем друг друга… — задумчиво произносит Стас.
— Мхм… — мычу в ответ что-то невнятное.
Понятия не имею, как так вышло, что они «почти не виделись» и умудрились при этом сделать ребёнка.
То есть сделать-то его не проблема. Я не настолько наивна. Знаю, что для некоторых в порядке вещей перейти к сексу в первый вечер после знакомства.
Но потом-то?
Если Лика оставила дочку, а Стас признал её своей и, скорее всего, содержал обеих, то как так вышло, что он плохо знает мать своего ребёнка?
— Собирайся, время идет, — напоминает Стас.
Он аккуратно вешает фотографию обратно, затем садится на диван и закидывает ногу на ногу. Замечаю на кончике его ботинка крохотное пятно крови, и образ холеного обеспеченного мужчины с показа мод обретает немного жуткие черты.
Он ведь дрался совсем не как сытый, привыкший только к интеллектуальному труду человек…
Не каждый может дать отпор отморозкам.
Стас вот может.
А еще он может сидеть в модном дорогом костюме на стуле в зрительном зале и аплодировать своей дочке, дефилирующей по подиуму в платье принцессы.
Образ никак не складывается. Я не могу его понять.
Быстро хватаю джинсы и первую попавшуюся футболку. Ухожу с ними обратно в ванную и переодеваюсь. Потом накидываю на плечи кофту с молнией.
В спортивную сумку закидываю смену белья, пижаму и еще пару вещей.
Оглядываюсь на Стаса. Он читает что-то в телефоне и ритмично дергает носком ноги.
Быстро выдвигаю ящик комода, в котором должны лежать мои документы.
Пусто!
Ни моего паспорта, ни свидетельства о рождении, ни других документов…
Как странно!
Может, бандиты их тоже выкинули на пол?
Оглядываюсь по сторонам, но так ничего и не нахожу.
— Что-то потеряла? — Стас отрывает взгляд от телефона.
— Нет-нет…
Краснею, судя по жару, опалившему щеки. Кидаюсь к сумке и застегиваю молнию.
— Я готова.
— Забыла кое-что, — Стас встаёт, берёт со стола паспорт Лики и протягивает мне.
— Да… конечно…
Чувствую себя мошенницей, когда забираю документ сестры и убираю его в собранную сумку.
Наверное, если бы я сейчас еще раз заговорила о том, что я не Лика, то смогла бы убедить Стаса.
Можно было бы достать с антресолей старый альбом с нашими детскими фотографиями. Предложить съездить к моим знакомым без предупреждения и спросить, как меня зовут.
Но… мне страшно.
Как минимум страшно ночевать потом одной в этой квартире. Да и не только ночевать.
Поэтому я засовываю поглубже чувство вины, спускаюсь вслед за Стасом по лестнице и выхожу на улицу.
Машина, на которой он привез меня сюда совсем недавно, стоит у подъезда. Рядом курит водитель. А на заднем сиденье спокойно спит Анюта, подложив ладошку под пухлую щёчку.
Водитель выбрасывает сигарету и открывает мне дверь.
Сажусь рядом с малышкой. А Стас на этот раз занимает место на переднем пассажирском сиденье.
Водитель жмёт на кнопку зажигания, и мотор заводится с тихим приятным урчанием.
Автомобиль трогается с места. Мы уезжаем прочь от моих проблем…
А внутри меня набирает обороты чувство стыда...
Я занимаю не свое место. Притворяюсь не собой.
На самом деле я не имею права сидеть в этой дорогой машине рядом с людьми, к которым не имею отношения.
Моё место там — в старой хрущёвке с ремонтом пятидесятилетней давности.
И на защиту от этого мужчины я не имею права. Он мне никто…
Мы едем через город, потом выезжаем из него, а дальше я, кажется, засыпаю и уже не запоминаю дорогу.
Просыпаюсь от того, что Стас трясёт меня за плечо.
Мозг спросонья отказывается быстро въезжать в происходящее.
Залипаю на ощущениях от прикосновения. Коже щекотно и горячо, несмотря на то, что Стас дотрагивается только до кофты.
Это необычно и странно. Я такого раньше не чувствовала.
Это потому что он красавчик… — подсказывает внутренний голос.
Глупости, конечно. Я и раньше встречала привлекательных мужчин. И ничего подобного не испытывала.
— Я отнесу Аню, а ты иди за нами, — доносится до меня приятный низкий мужской голос.
Тру глаза и заодно щипаю себя за щёки, чтобы проснуться окончательно и не думать больше о прикосновениях Стаса и бархатном тембре его голоса.
Вылезаю из машины.
Вот это да…
Не удерживаюсь от того, чтобы открыть рот.
Мы подъехали к парадному входу огромного трехэтажного особняка. И в длину он больше, чем в высоту. Гораздо.
Словно замок какой-то… Я таких больших домов и не видела даже.
Дворцы знатных персон из позапрошлых веков, в которых сейчас музеи, не считаются. Но по размеру — похоже…
Хорошо, что Стас уже идет вперед с дочкой на руках и не видит выражения моего лица.
Зато водитель видит. Ловлю на себе его подозрительный взгляд и тут же стараюсь сделать лицо скучным.
Лика, должно быть, не удивилась бы этому месту. Она, наверное, была тут и не раз…
Мы поднимаемся на второй этаж на лифте! Будто преодолеть немного ступенек — это слишком обременительное дело для живущих здесь людей. И всё вокруг такое красивое, словно мы и правда в музее.
По дороге нам встречается женщина, одетая, скорее всего, в униформу домашнего персонала. Темно-синее закрытое платье с юбкой чуть ниже колена. Она вежливо улыбается, желает хозяину дома доброго вечера и быстро уходит.
И честно говоря, я в своих поношенных джинсах, старых кедах и растянутой кофте выгляжу бедной попрошайкой даже по сравнению с этой женщиной в платье…
Мда…
Стас заносит Аню в одну из комнат, и я заглядываю туда одним глазком.
Шикарная детская… Нежная, молочно-желтая краска на стенах, красивая белая мебель из одной коллекции. И даже занавески невероятно милые — с принтом из длинноухих зайчиков и бледно-розовыми воздушными шарами.
Комната принцессы…
Стас укладывает дочь в постель прямо в платье и укрывает её одеялом.
Я не решаюсь подойти ближе.
А он уже выходит, гасит свет и прикрывает за собой дверь.
— Справа — спальня первой няни, — говорит он, — а слева — второй, которую я уволил неделю назад. Так что комната свободна и тебе как раз подойдет.
В его взгляде появляется что-то непонятное. Мне кажется, что это вызов или претензия. Но я не могу понять, с чем они связаны.
Хозяин дома сам открывает мне дверь и включает свет.
Комната просторная, но не такая большая, как детская. Большое окно. Должно быть, днем тут много света. Светлые стены. И мебель выглядит симпатично. Тоже в одном стиле, хоть и по-проще.
Кровать застелена серым хлопковым покрывалом с бахромой. Даже пара декоративных подушек имеется.