Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ), стр. 21

Пожимаю плечами и осматриваюсь. Мы лежим у самого подножия исполинской горы. Прямо перед нами вверх уходит лестница, ступени которой вырублены прямо в горе и теряются в вышине. Похоже, осталось преодолеть эти бесконечные ступени, и мы, наконец, доберёмся до нужного храма. А там и развод не за горами… Глупая шутка.

Глава 21

Мышцы ног окаменели, каждый вдох даётся с трудом. Всё тело ноет, и пот градом льётся по коже. Я тяжело вдыхаю разряженный горный воздух и останавливаюсь на предпоследней ступеньке. Эдриан с Люциусом тоже тормозят, и оба два приобнимают, даруя опору.

Мы целую вечность поднимались к этому храму. Тысяча ступеней, а возможно, даже и больше, высеченные в этой горе, слились для меня в бесконечную серую ленту. Колени дрожат, дыхание сбито. Я бы рухнула ещё на середине пути, но мужья по очереди несли меня на спине.

— Последняя ступень, малыш, — подбадривает Люций.

Мы синхронно её преодолеваем и выпрямляемся перед распахнутыми настежь коваными воротами. Я замираю, практически не дышу и поднимаю глаза, разглядывая монументальное строение.

Храм Судеб выглядит пугающе величественным и незыблемым. Стены из белого, почти прозрачного мрамора будто светятся изнутри, отражая холодный горный свет. Огромные резные колонны теряются в тяжёлых тучах, будто поддерживают само небо. Портик украшен барельефами с каменными лицами живших в древности существ. Тысячи глаз этих лиц смотрят на нас с немым укором.

Воздух здесь тоже другой. Густой и разряженный. Кажется, даже само пространство искажено. Время словно замедляется, становясь вязким, как мёд. Вокруг нет ни птиц, ни ветра. Абсолютная, почти давящая тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием.

На чёрных воротах выгравированы символы, которые при попадании солнечных лучей меняют очертания и вспыхивают.

Мой осмотр отвлекают вышедшие из храма люди. Встрепенувшись, перевожу на них взгляд, и всё нутро холодеет. На широком, залитом неестественным белым светом крыльце останавливаются трое.

Сглотнув, неосознанно переплетаю пальцы с принцами. Мужчины ближе подбираются, с двух сторон окружают, даруя чувство безопасности и сплочённости.

— Кажется, это наши финальные боссы, — со смешком выдаю я и медленно иду вперёд.

Мой отец — центральная фигура этой тройки. Копна рыжих волос волнами ниспадает на его могучие, богатырские плечи. Брови сведены на переносице. Пальцы сжаты в кулаки. На голове корона блестит. И весь он излучает суровую власть.

Мужчина в чёрной мантии, тоже с короной, только из чёрного металла. Он высокий, широкоплечий и высокомерный. Смотрит на нас с холодной отчуждённостью. Его я видела в том ущелье. Он натравил на нас умертвий. Сразу определяю, что это отец Эдриана. По взгляду или энергетике. Они не похожи внешне, но нечто незримое их объединяет.

Перевожу взгляд на третьего мужчину. Эльфа в белоснежной одежде и в белоснежной накидке. Отец Люциуса. Вот они очень похожи. Только король Элизиана надменен и безэмоционален.

— Вы зря приехали. Всё кончено! — выплёвывает Эдриан, стискивая сильнее мои пальцы.

— Вы на священных землях и не посмеете нас остановить! — тоже жёстко чеканит Люциус.

— Здравствуйте, — не так уверенно лепечу, остановившись в полуметре.

— Дочка, — устало вздыхает рыжий король и, преодолев две ступеньки, разделяющие нас, крепко обнимает.

Удивлённо застываю и просто жду, когда этот акт родительской нежности завершится. Не обнимаю ответно. Я злюсь на отца. И обижена. И вообще не считаю его родственником. Особенно после нападения и стрелы в бедре.

Наконец папа отлипает от меня и шагает обратно к компании королей.

— Удивительное единодушие и упрямство, — холодно замечает отец Люциуса. — После всего что вы прошли, вы готовы расторгнуть ваш брак?

Оба мужа переглядываются. Бросаю взгляд сначала на Эдриана, потом на Люциуса. Чего они молчат? Боятся обидеть? Или отцовского гнева испугались?

— Поэтому мы всё это и прошли, разве нет? — говорю за всех, раздражённо выпутав пальцы из их ладоней.

Поправив сумку на плече, уверенно преодолеваю расстояние и, обогнув оставшихся мужчин, захожу в светлое и прохладное помещение.

Меня окутывает небывалой лёгкостью, нечто магическое и волшебное омывает все ноющие мышцы, остужает кожу. Словно бы забирает усталость, напряжение и боль. Делаю глубокий вдох и верчусь, разглядывая картины на куполообразной крыше. Прикрываю глаза, ощущая себя в давно забытом месте. Словно я, наконец, после долгого путешествия вернулась домой.

Рассматриваю каменные лица, вырезанные на обсидиановой стене. Выражения лиц самые разнообразные: от улыбающихся и плачущих до злых и скорбных. Все оттенки человеческих чувств и эмоций отражены на этой стене.

Медленно иду через проход к украшенному свечами алтарю и горящему над ним золотому пергаменту. Добравшись, задираю голову и читаю своё имя, написанное золотыми чернилами между именами Эдриана и Люциуса. Это, что ли, свидетельство о браке такое уникальное?

— Амира, — зовёт Люций.

Вздрогнув, оборачиваюсь. Оба мужа медленно идут ко мне, а вот правители остановились у прохода и не торопятся прервать нас. Неужели смирились? С трудом верится.

— Что нужно делать? Где-то подпись поставить? — спрашиваю, переводя взгляд с одного мужа на другого.

— Ты вправду этого хочешь? — интересуется Эдриан.

— А ты внезапно передумал? — бровь выгибаю.

Морт бросает взгляд на Люциуса. Эльф тоже не торопится отвечать. Раздражённо цокнув, отворачиваюсь. Больше не ожидая действий, подпрыгиваю и хватаю горящий пергамент. Стоит моим пальцам коснуться золотой бумаги, пламя сразу же затухает и чернила становятся чёрными.

— Стой, Мира, — накрывает мою ладонь Люций. — Возможно, ты и я…

— Ты совсем умом тронулся! — рявкает Эдриан и дёргает меня на себя. — Расторгни брак с Люциусом…

— Что ты ей можешь дать, Морт?! — перебивает эльф.

— А ты?! Твоя Даринэль тебя заждалась, Люций!

Они начинают спорить. А к нам выходит откуда-то сбоку древний старец в белоснежной тоге и с посохом.

— Вы такие идиоты, — выдыхаю, прекращая мужской спор, и смотрю на подошедшего жреца.

Он ничего не говорит, лишь смотрит с неким пониманием и сочувствием. Показывает глазами на пергамент в моих руках. И знание приходит само. Я решительно разрываю на две части бумагу. Чернила с нашими именами вспыхивают и искорками разлетаются в разные стороны.

Эдриан и Люциус подскакивают ко мне и возмущённо таращатся на два клочка пергамента в моих пальцах. Для надёжности рву ещё на одну часть. Развернувшись, комкаю в руках наше «свидетельство» и прижимаю пергамент к груди мужей.

— Вот и всё. Прощайте, — глухо выдыхаю и отступаю.

— Мира…

— Амира, постой!

Мужчины пытаются схватить за руки, уворачиваюсь и, сжав кулон, закрываю глаза. Я представляю себе опушку леса. То место, где мы с Эдрианом прятались, а Люциус меня лечил. По глазам бьёт свет, и голоса принцев пропадают.

Ветер треплет волосы. Слух улавливает пение птиц и шелест листьев. Я глубоко дышу, наполняя лёгкие влажным воздухом с примесью цветов и травы. Открываю глаза и смотрю на раскинувшийся впереди город. Незнакомый, но свободный от трёх королевств.

Глава 22

Люциус Райгар

— Глупцы, — философски изрекает правитель Даркхолда и выходит.

За ним уходит король Авалора и мой отец. Мы с Эдрианом остаёмся совершенно одни в центре пустого Храма Судеб. Я до сих пор не верю, что она просто ушла. Вот так легко взяла и исчезла. Переместилась… Домой?

— И это всё? — перевожу взгляд на замершего Морта. — Мы больше не связаны?

— Да, ты получил всё, что хотел, — выплёвывает он.

— И ты тоже, Эд. Мы оба этого хотели, — замечаю я.

— Отлично. Счастливо оставаться. Очень надеюсь, я твою рожу больше никогда не увижу, — бывший побратим сжигает в кулаке остатки золотого пергамента и, круто развернувшись, выходит из храма.