Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ), стр. 2

Часто-часто моргаю, откашливаюсь и тянусь открыть форточку, чтобы проветрить этот белёсый дым. Знала ведь, что явно чья-то глупая шутка. Или у свечи кончился срок годности. Нет, блин, хранила.

Матеря отправителя этого подарочка на чём свет стоит, разворачиваюсь и обалдело застываю от шока.

Несколько секунд просто не верю собственным глазам. Может, галлюцинация? Нанюхалась тут этой полыни или крапивы. Вот и мерещится всякое.

Сглотнув, вглядываюсь в темноту и верчу головой, пытаясь понять, куда делось окно. Крошечный свет выхватывает грубый серый камень вместо моего светлого в пятнах кафеля и коричневого подоконника. Потолок вовсе теряется в бесконечной выси. Пламя слишком маленькое, чтобы увидеть его. А вместо гладкого ламината даже через меховые тапочки ощущаются неровный холодный камень и песок.

— Что за?.. — оборачиваюсь вокруг оси, прикрывая ладонью огонь, чтоб не потух.

Интерьер квартиры просто-напросто стёрло. А я стою в центре огромной пещеры. Глубоко вдыхаю и закашливаюсь. Даже воздух другой. Тяжёлый, пропитанный сыростью и чем-то металлическим.

Меня в дрожь бросает. Кутаюсь сильнее в халат, медленно продвигаюсь вперёд в надежде, что эти странные галлюцинации закончатся и я вновь окажусь в своей квартире.

В этом мраке практически ничего не вижу и по закону подлости спотыкаюсь об особо крупный камень. Вскрикнув, лечу прямо лицом в землю, машинально выбрасываю свечу, дабы не расквасить нос, и приземляюсь на острые каменные крошки, усеянные в этой чёртовой пещере.

— Отлично, блин, — шиплю, отряхивая ладони от впившихся осколков. — И свечу ещё потеряла.

Хлопаю по карманам, помню ведь, что машинально сунула спички. Нахожу коробок и зажигаю одну. Осматриваю пол, благо моя дурацкая свеча никуда не укатилась. Лежит, родимая, прямо под ногами. Но меня больше привлекает движение пламени на спичке. Где-то здесь есть выход из этой пещеры!

Подхватив свечу, зажигаю опять фитиль, ищу, откуда сквозит, и иду в нужном направлении.

Примерно через две минуты я выбираюсь на воздух. Очень надеюсь, что это уже не галлюцинация и я не стою сейчас на своём подоконнике. А то вот так сиганёшь вниз, считая, что прыгаешь с горы, и голову расшибёшь, приземлившись в баб Верином палисаднике.

Нет, ночью спускаться по горному серпантину — такое себе удовольствие. Даже если это новая реальность, а не галлюцинация. Решительно развернувшись, иду обратно в пещеру. Лучше переждать. Либо меня отпустит эта странная галлюцинация и я окажусь вновь в своей квартире, либо дождусь утра и выясню, наконец, куда попала. Как отсюда выбираться, а главное — вернуться домой. У меня работа, между прочим. Перспективная. И повышение обещали, если во время сезона отпусков не накосячу, заменяя коллег.

Облюбовав тот самый валун, об который споткнулась, устраиваюсь удобнее. Прислоняюсь к шероховатой стене и задуваю свечу. Экономить нужно свой единственный источник света. А темноты я не боюсь. Если только не услышу посторонних шорохов.

Шумно выдохнув, прикрываю глаза. И ловлю себя на мысли, что реагирую на всё происходящее совершенно спокойно, без паники и истерики. Меня не пугает то, что я нахожусь неизвестно где в одном нижнем белье, халат — так себе одежда, и в домашних тапочках. Кроме наполовину пустого коробка и странной свечи ничего нет.

— А воду я выключила? — спрашиваю пустоту. Не хотелось бы в этом бреду устроить потом.

Представляю, как Полинка со свиданки возвращается, а квартира затоплена. Меня нет, на плите кофе остывший. Ну хоть поесть успела.

— Тебе лишь бы поесть, — сама себя ругаю, потому что да, грешу этим.

Это всё голодное детство виновато. Нет, в детском доме нас кормили и даже сладостями угощали. Но чаще всего старшаки отбирали самые вкусные кусочки и блюда. А так как у меня характер был непростой, то за еду я могла и подраться, за что меня часто оставляли вовсе голодной. В назидание и в наказание.

Усталость и нервное напряжение этого дня как-то быстро окутывают всё тело, и я отключаюсь.

Просыпаюсь от того, что падаю со своего насеста. Резко вскакиваю и оглядываю уже совершенно не тёмную локацию. Из неровного проёма светит утреннее солнце, открывая моё укрытие и наскальную живопись на одной из стен этой пещеры.

Я медленно подхожу к каменной стене и провожу пальцами по...

Я медленно подхожу к каменной стене и провожу пальцами по белёсым узорам и вензелям, таким знакомым и родным. Точно такие же узоры вышиты на моей пуховой пелёнке, в которой меня выбросили. Они по кругу опоясывают картину, которую так удачно подсвечивают лучи утреннего солнца. Пейзаж красивого замка в цветущем лугу. Будто некто оставил для меня подсказку, куда нужно идти. Не знаю, почему я так решила, возможно, это просто местные художники нашли пустой «холст» и решили оставить своё творчество.

Отвернувшись, иду к проёму и останавливаюсь возле неровной, почти заросшей тропы. Осматриваю горизонт, и дыхание перехватывает от увиденной неописуемой красоты. А самое главное, я вижу шпили и башни того самого нарисованного замка вдалеке. За густым лесом. И, похоже, хоть какая-то маломальская цивилизация тоже находится там же. Поэтому у меня два выхода. Либо остаться в пещере и ждать спасения, очередного портала, который отправит меня обратно. Либо взять судьбу в свои руки и спасать себя самой.

Тут и думать не о чём. В порталы я не верю, и в спасителей тоже. Просто так сидеть в пещере долго не смогу. Я уже хочу пить и есть. Не говоря уже о других потребностях моего организма. Поэтому пойду спасать себя сама.

Проверяю напоследок карманы на наличие спичек и свечи, затягиваю туже пояс халата и бочком-бочком иду вниз по извилистой тропе. Идти до земли не так долго, только неудобно в домашних тапочках. Они норовят соскользнуть.

Спрыгнув с последней кочки на мягкую траву, отряхиваюсь и прислушиваюсь. А тут красиво. Птички поют, воздух насыщен ароматами травы и цветов. Тёплый ветер треплет волосы. И цвета кажутся насыщеннее, ярче.

Осмотревшись, нахожу очередную тропу, уходящую в лес. И бесстрашно шагаю. Главное — до вечера выбраться. Ночевать в чаще страшновато. Ага, а идти в неизвестность не страшно.

Первые два часа я иду довольно бодро, отгоняю дурные мысли, что подкидывает мне выспавшийся мозг. Прислушиваюсь к звукам и не чувствую опасности. Возможно, тут и вовсе нет никаких животных. Ни хищных, ни травоядных. Возможно, это вообще искусственный лес для туристов. Это я себя так успокаиваю, чтобы не впадать в панику.

В мою тишину, разбавленную только пением птиц, врывается цокот копыт. Быстро оглянувшись, замечаю человека в странных доспехах, скачущего на коне. А за ним ещё несколько воинов.

Наверняка девушка, попавшая в беду в неизвестной местности, побежала бы к людям в поисках помощи. Но я отчего-то бегу в сторону и прячусь за широким деревом.

Компания проносится мимо, поднимая облако пыли. Дождавшись, когда они скроются из виду, выхожу и продолжаю свой путь. Есть очень хочется. И пить тоже. А ещё с каждым часом становится всё жарче. Солнце поднимается высоко и припекает.

Примерно ещё через полчаса та же компания всадников скачут назад. Я опять прячусь. Может, это патруль какой?

Первый мужчина резко останавливается, сверяется с… часами? С чем-то похожим на часы. Круглое, латунное и с крышечкой. Поднимает кулак вверх, заставив остальных тоже остановиться. Кони громко всхрапывают и бьют недовольно копытами. Мужчина вертит головой и оглядывается. Быстро прячусь обратно за дерево, когда его взгляд скользит по моему укрытию.

— Ничего не понимаю, — хрипло ворчит этот первый. И удивительно, что я его понимаю. Хотя говорит он не на русском.

— Элизионцы! — гаркает один из отряда, заставив меня вздрогнуть.

— Вот пекло! — рычит главарь. — Едем вперёд! Кровный компас старой перечницы сломан!

Он круто разворачивает коня и, зычно подгоняя лошадей, уносится вперёд. Каждое по отдельности слово было понятно, а вот сами выражения вот вообще не складывались в хоть какой-то смысл.