Отвергнутая жена дракона.Теплицы попаданки, стр. 11

Нервно сглотнула, пытаясь дышать ровно и спокойно.

Герцог Кастиель ошибался. Во всём ошибался. Рейвен не будет меня спасать, и моя отправка сюда никакой не хитрый замысел.

— Довольно угроз, — дёрнула подборок, чувствуя, как острый ноготь царапнул нежную кожу.

В этот момент произошло что-то странное. Моё зрение на короткий миг стало мутным, а после я увидела то, что раньше не видела.

А именно: от ограды, этого тщедушного деревянного забора прямо в небо тянулся невидимый барьер, вся земля пульсировала и сочилась магией.

Сморгнула и видение исчезло. Удивительно! Так вот как это работает. Общину построили на магическом месте, что ли? Поэтому женщина, попав сюда, перестаёт существовать для остального мира.

Вот только не для герцога.

Так как со своим предназначением я ошиблась, то строить теории касательно того, что нужно Фортрансу, тоже не стала. Время покажет. В любом случае герцог злился, потому что не может меня просто так сцапать.

Адитум тоже не был ему по зубам, наверно. Вообще, я представления не имела о связях этого герцога.

Его Светлость, хотел что-то ещё сказать, но вдруг к нам подбежала Ребекка. Задыхаясь от бега, она выпалила.

— Родила. Она родила.

Кто родил?

Герцог, сверкнув глазами, прошёл мимо, будто забыв о своём существовании.

На его лице мелькнуло хищное выражение.

Меня потянуло за ним, но Ребекка толкнула меня в грудь.

— К-к-уда? Не хочешь неприятностей, не отходи от этой хибары.

Зло прошипела женщина и припустила бежать за мужчиной.

Сбитая с толку, я обошла дом с другой стороны, и увидела картину, от которой кровь застыла в жилах.

Герцог выходил из низенького покосившегося дома с младенцем на руках. За ним шла Лора, низко опустив голову.

Не прошло и трёх ударов сердца, как следом с дикими воплями выбежала бледная женщина в окровавленной рубашке. Её не успели поймать за руки, и она повисла, уцепившись за подол удлинённого пиджака.

Она выла и рыдала. Я еле смогла разобрать.

— Прошу...не забирайте...мой сын...н-е-е-т....

Закрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть. Я не знала, что в общине беременная.

Дракон безжалостно оттолкнул бедняжку ногой.

— Ты знала, что так будет. В общине нет места детям. Не заткнёшься, получишь плетей.

А вот это уже плохо...совсем плохо...

Медленно, двигаясь по стеночке, чтобы не осесть на ослабших ногах, зашла за угол дома.

С этого ракурса я не видела жуткой сцены, и никто не видел меня.

Я никогда не страдала паническими атаками, но подумала, что это она. Грудь сдавило тисками настолько сильно, что тяжело было дышать, а в глазах начали плясать чёрные точки. Звуки отдалились, я слышала лишь грохот собственного сердца и болезненную пульсацию в висках.

Как же так?! Почему я?

Впервые задала подобный вопрос самой себе.

Складывалось ощущение, что этот мир не дал мне второй шанс на жизнь, не дал мне возможность почувствовать радость материнства, не дал мне магию, а просто хотел изжарить меня до хруста и сожрать. Впервые за то время, что я жила здесь, задумалась над тем, что лучше бы умерла.

Очнулась от неестественной тишины, что меня окружала, но оказалось, что это не я оглохла, а воющую от душевной боли женщину затащили обратно в дом. Две женщины разговаривали совсем рядом, но я не могла разобрать их речь, или попросту не хотела.

Придерживаясь рукой о стену дома, тяжело поднялась, медленно двинулась к входу. У меня словно вытащили все кости, и тело перестало слушаться.

Бросила безразличный взгляд на корыто, где плавало моё платье, заметила, что всё вокруг будто померкло. Та радость, что я испытывала, утром погасла. Зачем мне новая одежда, зачем старания по наведению чистоты, если всё закончится страшной болью, что разорвёт мою душу. Я не особенная, а одна из…

Эстер, что хлопотала у печки, застыла, заметив моё состояние.

— Что случилось? Тебе плохо?

Отрицательно помотала головой. Ноги не держали, и я села на лавку.

— Ты знала, что в общине есть беременная?

Мой голос звучал глухо, как будто и не мой.

— Знала. И что с того?

Удивлённо округлила глаза.

— Что с того? Вообще-то, я тоже беременна! У неё забрали ребёнка. Герцог. Буквально вырвал из рук. Она даже обмыться не успела.

На последних словах голос стал похож на карканье, сорвался, захрипел.

Эстер обернулась, поставив руки в бока.

— Эмма разве не знала, что так будет? Детям не место в общине, как они будут здесь выживать?

Поражённая до глубины души, аж руку на сердце положила. Стало быть, подобное было нормой, и никто не беспокоился, что ребёнка лишили матери.

— Эстер, я тоже беременна! Моего тоже, получается, заберут?!

— Я знаю, — невозмутимо сказала она. — Старый герцог отвозил детей в приют, таков закон. Новый, — Эстер задумалась, — скорее всего, тоже. Им же лучше.

Округлила глаза. Невозмутимость старухи поражала. Нет, они все тут рехнулись.

— А если нет? Если ну...

По коже пробежали мурашки лишь от одной мысли, что герцог мог избавляться от детей.

Даже подумать о таком было страшно, нежели исполнить.

— Боги! — Эстер выудила медальон и поцеловала его. — Что за глупые мысли! Он, может, и поганец, и развратник, но убийство младенцев, сама-то себя слышишь?

Даже если детей отвозят в приют для их блага... Это чушь! Можно ведь создать нормальные условия для них и матерей! Хотя бы первое время! Зачем же вырывать детей прямо из рук?!

Кожей чувствовала, что так же как и с ограждением, так же как и с тем законом, что нас охраняет есть что-то ещё, касательно детей.

— Эстер, а есть какой-то закон, что нас защищает здесь?

Старая женщина тяжело вздохнула. Повернувшись к печке, она пробурчала.

— Ты бы лучше платье достирала. Тебе ходить и ходить, что раньше времени сердце рвать.

Значит, не знает, или не хочет говорить.