Кай. Возвращение к истокам (СИ), стр. 47
Тьфу! Помотал головой, изгоняя эту мысль. Нашел тоже с чем сравнивать!
Новым, только разученным навыком непригодным ни для чего больше — омываю готовую доску теплом своей души — и прикладываю ее к лодке, наращивая высоту борта. Железный стучит молотком.
— Отлично, хозяин! Больше у вас из рук ничего не падает!
Закатываю глаза. Один раз уронил инструмент и Ржавый напоминает мне об этом постоянно.
Продолжаем работать. Очищать от «грязи» чужих рук доски не надо. Дерево выращено мной. Никто его не касался. Очистку проходят лишь чужие вещи и материалы.
Все мое богатство, все накопления из сейфа — уйдут на постройку лодки. Чем больше я вложу в нее сил и средств, тем качественнее получится артефакт. Тем меньше он будет тянуть из меня магии.
А еще он будет расти вместе со мной по рангам! Становиться быстрее, надежнее и даже больше — не зависимо от того каким был построен. Но до этого еще далеко.
— «Хозяин!» — Зовет меня Чужеблуд, похоже, что… э-э-э, ревнивым голосом? — «Подойди и глянь на это, пиявка ведьмовская!»
Улитка… А я думаю куда она пропала? Неудивительно что череп приревновал — помощи от него в постройке лодки никакой.
Концепция жизни. Эта зеленая козявка ползала между щелями в досках, оставляя после себя слизь, и щели исчезали! Дерево выпускало волокна и сращивало разрывы. Невероятно!
Улыбаюсь и ухожу, не мешая маленькой неутомимой трудяге, вроде как опять отругавшей меня.
Парусное вооружение было решено оставить. Схему артефакта пришлось в очередной раз перекраивать (простыню выкинуть), но скорость… все ради нее. Так лодка обзавелась двумя шикарными парусами, сшитыми из кожи высшего демона.
Лишние надстройки — второй и третий этаж — убрали. Итак вместимость приличная. Потесниться и человек двадцать влезет. Можно больше, но спать они будут на досках палубы под открытым небом.
С каждым днем лодка обретала все более узнаваемые черты законченного изделия.
В сарай тем временем пытались пробраться «шпионы» — Роза и Фея, заручившаяся поддержкой братьев. Взятые ими под опеку — Юнона и Мира. Ти-о-та (что начал работать на лесопилке) и даже вроде как «случайно» подергавшая дверь — Люция. Удалось только Зефиру — рыжему коту Розы, имеющему дурную привычку просачиваться сквозь любую щель.
Всех так и манила тайна.
— Мяу! — Верещит кот, удирая от набравшего скорость черепа-оберега «наступающего» ему на хвост. Не обращаю внимания. Они просто играют и дурачатся.
День, когда мне придется отделить часть своей души и поместить ее в артефакт все ближе. Предчувствую — будет больно. А потом задаюсь вопросом, как сильно на мне скажется повреждение артефакта и меня передергивает. Скажется, причем очень значительно. Лучше до этого не доводить. Удар придется прямо по душе и потянет за собой разрушение всего остального. Заденет и тело, и Атолл Основания.
Вспоминаю, что читал об этом. Об опасности, что подвергают себя маги, создающие привязанный артефакт растущий вместе с ними.
— Хозяин! — Впихивает мне в руки Ржавый запачканную масляными пятнами тетрадь. — Прочтите.
— Ты так меня без штанов оставишь!
Он пересчитал мои расчеты используя какие-то свои мудреные алгоритмы, дал рекомендацию и я все же его послушал (с тревогой наблюдая как мои богатства утекают сквозь пальцы) и увеличил количество золота заливаемое в шины протянутые между обшивкой, надстройкой, полом и бортами. Связь между лодкой и заклинаниями вплетаемыми в нее усилилась. Листопад — для защиты (да, я выбрал это проверенное и надежное заклинание). И, конечно — полет. Без него летающая лодка превратилась бы в просто лодку. Другие заклинания что удалось объединить с лодкой были прикладными и менее важными. Связанными с освещением и погодой. Комфортом.
Все заклинания были переложены в ритуальную форму.
Драгоценный металл в тигле вскипел и я пополз в недра лодки, проклиная себя за то что уже обшил большую ее часть и мне теперь приходится корчиться чтобы добраться до скрытых в ее темных уголках вязи рун.
— Полюби меня ведьма! Чтобы я еще раз послушал Ржавого… — Лилась из моих уст ругань, но дело двигалось.
Мир вовсе не остановился, и за пределами сарая бурлили страсти. Отвлечься меня заставило происшествие что чуть было не повлияло на мирную жизнь моих родственников, но моя предусмотрительность помогла — не зря я не жалел денег, содержа на своем балансе четыре взвода преданных мне солдат.
Сержант Ророк Черный пришел за мной ночью. Я проснулся еще до того как он постучал в дверь, уловив в его запахе злость, праведную ярость и удовлетворение как от хорошо выполненной работы.
— Что случилось?
Пока он докладывает, смотрю в его глаза.
Ночной поезд и пассажиры, что тишком крадутся через деревню и, сверяясь с запиской, ищут нужный дом. Их задержание и быстрый допрос.
— Понятно. Утащили их в лес?
— Да. Мы старались не шуметь, но кое-кто заметил происходящее, так что решили увести их чтобы избежать вопросов.
— Идем.
Я шел за ним, обдумывая как поступить в этой ситуации.
А вот и они…
— Отпустите, с-уки! Мы же ничего не сделали! Не успели! Мрази! Отпустите!
Их раздели — искали оружие. Оставили только портки, так что я имел неудовольствие взирать на эту человеческую пенку. Первостепенные отбросы нашего общества, чья кожа посинела из-за наплывших друг на друга тюремных татуировок и грязи попавшей под нее во время нанесения этих рисунков.
— О-о, начальник пожаловал! Цельный бакалавр, — заулыбался уверенный в себе заводила, найдя меня взглядом и рассмотрев медальон, что я не спрятал под одежду. — Смотри, что твои солдатики учиняют, — приподнял он руки, показывая, что они перевязаны веревкой. Та впилась в его кожу до крови. — Не правильно это… У нас все чин чинарем. Имеются документы, справки, печати. Мы будем жаловаться.
Старик-неофит что страховал этой ночью солдат, закатил глаза, говоря всем своим естеством — «идиот».
— Вы идите, — посмотрел я на сержанта, старика и солдат. — Дальше я сам.
Они без вопросов уходят, хоть и переглядываются.
Пойманные заволновались.
— Эй, начальник! Ты что? Эй!
Говорить с ними мне было не о чем. Я все итак вижу. Это дружки дяди, убитого в тюрьме. Тот распустил язык, проигрался по-крупному пару раз и обещал что по его долгам в случае чего расплатится жена — а эти запомнили и пришли. Им было невдомек что за спиной женщины стою я. Да и не изменило бы это ничего — в головах у дураков только и крутится желание хорошо пожрать, утолить мужской голод и повеселиться.
Чужеблуд чувствует мое настроение и сам с ними расправляется, перегрызая глотки всем четверым. Быстро и чисто.
Ухожу, притопнув перед этим ногой. Земля позади взрывается, и корни ближайших деревьев растаскивают «удобрение».
Тетя и ее дети так и не узнали об этом.
Весь следующий день я вымещал злость охотясь на лесную нечисть. Так и текли дни.
На одном из последних этапов работ в лодку нужно было встроить части чужих артефактов что мне достались и которые мастер к которому я обращался, рекомендовал сохранить на будущее — не забыв очистить их перед этим от запаха разложения чужих душ. Это делалось просто. Нужно на протяжении дней направлять в них мощный поток магии — вымывая лишнее.
Закончил с этим.
И последнее…
— «Хозяин?»
Чужеблуд волнуется. Моя заминка заметна.
Качаю в отрицании головой, говоря этим — «не мешай» — и отделяю часть души, помещая ее в лодку. Та вспыхивает охватившим ее от киля до клотика светом. Отрывается от пола и начинает парить…
Больно! Падаю на колени, зажимая руками рот и рвущийся наружу крик, и пытаюсь пережить это.
— Мня?
Очнулся, а рот забит любимыми листиками улитки. Пока я был без сознания (и не заметил, как провалился в темноту) — она оборвала все листья из горшка с гибискусом зачем-то врученного мне Люцией и благополучно мною забытого на столе.
Выплевываю.