Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 80

– Рада видеть вас на своей земле, господин фон Лест, – надеясь, что не позволила удивлению отразиться на лице, присела в реверансе девушка. – Будьте моим гостем. Усадьба не в лучшем состоянии, нам ещё долго строиться, но мы сделаем всё возможное, чтобы вы не терпели ни в чём нужды.

– Благодарю за теплый приём, миледи, – ответно поклонился молодой мужчина. Лет двадцати пяти на вид. – Ещё находясь в Виндобоне, я услышал о переезде дочери рода Штормовой песни во Фризию, а по пути сюда узнал о том, что мы, оказывается, стали соседями! Конечно же, я не удержался и захотел познакомиться!

Поначалу Анна опасалась, что новый знакомый окажется кем‑то вроде молодого Калленеля, только умнее и не пьяница, но быстро поняла свою ошибку. Фон Лест не был повесой. Судя по легким оговоркам, в столице Австразии он решал какие‑то проблемы семьи, и тот факт, что в молодом возрасте старшие доверили ему важное дело, говорил о многом. Он демонстрировал прекрасные манеры, был приятным собеседником, великолепно говорил комплименты, умело очаровывал и столь же умело вытягивал нужные ему сведения. Поневоле, Стормсонг восхитилась.

Впервые за долгое время она почувствовала себя вернувшейся на родину. В обществе равного. Человека, мыслившего почти теми же категориями, получившего схожее воспитание, образование, столь же чутко воспринимавшего мир. Получив чужую память, Анна сильно изменилась, но базовые ценности остались неизменны. Можно сказать, что с Вильгельмом они говорили на одном языке. Правда, взгляд на одни и те же события у них далеко не всегда был одинаков.

С фон Лестом леди Стормсонг могла откровенно обсудить то, о чём помалкивала в обществе других дворян Черного Кольца. Тем более что обстановка способствовала: после обеда они вдвоём сидели в беседке, окруженной незаметной вуалью заклятья против подслушивания, и спокойно пили чай со свежей выпечкой. Никто их не беспокоил.

– Ваш род поддерживает Алого курфюрста?

– Так сложилось исторически, к тому же, – Лест неопределенно повел зажатым в руке куском пирога в воздухе, – политика князя Альбрехта излишне строга.

– Можно подумать, эрцгерцог Карл поведет себя иначе, – улыбнулась Анна.

– Учитывая фактор рахмонитов, ему имеет смысл более мягко относиться к вассалам, владеющим магией.

– Или поступать строго наоборот – развивать структуры, находящиеся под его контролем. Ту же Гильдию, например. У нас в Придии так и произошло.

– У нас здесь плохо понимают, из‑за чего возник заговор, и почему его величество настолько резко на него отреагировал, – аккуратно заметил мужчина.

– Насчет заговора я не хочу комментировать: во‑первых, меня в него не посвящали, поэтому подробности мне неизвестны. Во‑вторых, я пристрастна. Что касается действий сюзерена… Скажем так – независимая и богатая Марка давно привлекала многих влиятельных личностей. Они поспособствовали, чтобы следствие пришло к нужным выводам. А Генрих Девятый, к сожалению, не особо умен, но очень внушаем. Он поверил.

– Вы хотели бы вернуться?

– Хотела бы я многого. Однако приходится быть реалисткой. Не порекомендуете хорошего архитектора?

– Спрошу у знакомых, – пообещал фон Лест. – Мои конфиденты в Виндобоне недавно закончили перестраивать поместье. У меня нужды строить что‑либо не возникало.

– Благодарю, вы очень любезны.

– Пустяки, мне ничего не стоит вставить пару строк в письмо.

Фон Лесты поддерживали правителя Австразии и желали перейти в его подданство, Стормсонг чувствовала себя обязанной князю Фризии и принадлежала к поддерживающей его партии. Политические противоречия между ними не значили ничего. Господин Вильгельм пригласил Анну на приём, который в первых числах сентября устраивала его бабушка, и обещал помощь в нескольких вопросах. Анна, благодарная за возможность познакомиться с верхушкой местного общества, поведала ряд узнанных во время жизни в Букеле фактов, бессмысленных для неё, но полезных для Лестов. Обмен, воспринятый обеими сторонами совершенно нормально. В первую очередь они были одаренными из древних родов, остальное – подданство, конфессия, наличие титула и богатства – вторично. Это не значило, что они обязаны дружить. Вполне возможно, что однажды Анна и Вильгельм сойдутся в смертельном бою, повинуясь приказам покровителей. Однако сейчас и здесь они прекрасно понимали друг друга, и стремились наладить отношения, рассчитывая на партнёрство в будущем.

Конечно, Анна осознавала, как ей повезло. На месте Вильгельма мог бы оказаться какой‑нибудь надменный идиот. Тем лучше.

Незваный, но очень полезный гость просветил её насчет местных раскладов. Леди кое‑что сама раньше выяснила, всё‑таки глаза, уши, умение делать выводы у неё есть. Однако всегда полезно послушать того, кто с рождения варится в политическом котле Кольца и хорошо разбирается в теме – неизбежно узнаешь нечто новенькое. Особенно если собеседник не видит причин таиться.

Любой крупный проход в Царство Духов это не только источник головной боли для окружающих его земель, это ещё и источник ресурсов. Уникальных и крайне ценных. Причем самым полезным, с точки зрения правителей, являются одаренные, маги, способные предоставить не имеющие аналогов услуги вроде лечения, поддержки на поле боя, качественного оружия, защиты, многого иного. Вполне естественно, что волшебников тем или иным способом пытаются поставить себе на службу, комбинируя кнут и пряник с разной степенью успешности. Кто пытается? Все. Абсолютно.

Основных игроков в Кольце было четверо: Фризия, Австразия, Бромме и Святой престол. Причем каждая крупная сила фактически являлась фракцией, состоявшей из более мелких участников, иногда с диаметрально противоположными интересами. Уже знакомые Анне церковники поддерживали короля Бромме, их коллеги из другой конгрегации стояли за эрцгерцога, третьи желали возвращения старых добрых времен, когда жизнь в половине Кольца регулировал назначаемый Святителем наместник. Торговцы, подданные Аутрагела, тоже далеко не всегда поддерживали начинания своего повелителя.

Причем имелись и другие центры влияния. Банкиры Руции, два века пытавшиеся оседлать денежные потоки Кольца. Травская гильдия торговцев, пережившая несколько тяжелых ударов, но по‑прежнему связывавшая воедино независимые мелкие графства востока. Всё ещё авторитетный моравский Орден Грифона, фактически правящий своей страной. Они, и не только они, вербовали сторонников в Черном Кольце, проталкивали выгодные им инициативы, интриговали, создавали какие‑то структуры, пытались ограничить права друг друга…

– У нас мало каких‑то формальных объединений, – мимоходом обронил Лест. – Они не нужны. Все и так знают, кто кого поддерживает. Конечно, иногда создаются всякие корпорации и лиги, но они быстро распадаются.

– Какова роль старых родов наподобие наших?

– Нас мало, и мы слишком разные. От Мансфельдов остался один человек, из двух десятков Лаванов ни одного мастера, Бенкены разделились на три враждующие между собой ветви. Древность важна, очень важна, но определяет далеко не всё.

– Странно, что вы не передрались, – цинично выразила удивление Анна.

– Мы передрались, – криво улыбнулся Лест. – Сейчас тихо, потому что стабильные поставки нужны всем. Лет пятнадцать назад шла натуральная война. Бромме пыталось вернуть утерянные провинции и организовало мятеж. Альбрехт отреагировал жестко. Неизвестно, чем бы дело закончилось, не введи Тарракония войска в Партенопос. Бромме мгновенно переключилось на более важную цель, мятеж подавили. С тех пор серьёзных инцидентов не случалось, а мелкие улаживаются церковью и светскими правителями. Или не улаживаются.

– На наших соседей, Ланзератов, недавно напали какие‑то Лонуа, – припомнила девушка.

– Ах, эти. Они давно враждуют. Месяца два будут пускать друг другу кровь, потом приедет посланник епископа, и «помирит» их. До следующего раза.

– А если увещевания не подействуют?

– Заставят силой. Главы родов сменятся, вассалов проредят, наложат штраф под благовидным предлогом. Сейчас, – мужчина выделил слово, – конфликты пресекаются.