Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 166

И, наконец, в‑третьих. Чернокнижники нечестивых проявили свою богопротивную натуру, заручившись поддержкой посланников Царства в смертных землях. Говоря простым языком, шептуны конийцев сумели договориться с духами и натравили почти полусотню на защитников Арабонна. Событие едва ли не рядовое, потому как школы шептунов на востоке намного сильнее западных, потусторонних сущностей на войне они применяли намного чаще европейцев. Удивляло количество и, возможно, разнообразие – среди призванных нашлись воплощения всех основных стихий, даже парочка огненных, не любящих покидать окрестности вулканов.

Пятьдесят облаченных плотью духов, по силам сопоставимых с обычными стражами проходов, при других обстоятельствах могли бы выступить в роли крепкого ударного кулака. Магистры заняты, прикрывая крепость и противостоя равным оппонентам, значительная часть мастеров тоже отражает атаки, по стенам бьёт артиллерия и вражеская магия. Быстро приближаются колонны пехоты, ведомые химерами и обрядниками. Но, увы, не срослось. Всё‑таки в свитах состояло много одаренных рыцарской ступени, опытных, умеющих сражаться с духами, охотившихся на них. Кроме того, вмешалась Анна.

Леди находилась в штабе, когда ощутила приближение незнакомцев. Обитавших вблизи или просто регулярно навещавших Арабонн духов она помнила – внутрь городка те не проникали, но иногда от них исходил ощутимый поток внимания, несший своего рода описание сущности. Так вот, сейчас к стенам приближались новенькие, прежде здесь не виденные. Девушка сразу сообразила, откуда они взялись, и решила, что такие гости хозяевам даром не нужны. Надо бы отвадить.

Дальнейшее заняло примерно минуту. Отложив наблюдение, Стормсонг подошла к окну и распахнула его во всю ширь, игнорируя удивление подчиненных. Пообещала объяснить всё позже. В её сложенной ковшиком ладони сконденсировалась пара глотков воды, которую Анна приблизила ко рту и тихонько над ней пропела:

– Pella hisie, penna ma’r o’renyan iltuvima la’r.

Она понятия не имела, что означают эти строки, и почему подсознание подкинуло именно их. Значение имел только результат. По нервам полоснуло болью, словно кожу рассекло разорванной струной, Анна ощутила взгляд тысяч глаз, почувствовала себя стоящей в центре паутины из тончайших неразрывных нитей. Не мешкая, она вздохнула и дунула на ладонь, сдувая превратившуюся в пар воду, отправляя ту за окно. Мириады молекул, каждая из которых соприкасалась с вестницей в момент, когда та произнесла фразу на чуждом языке, воплотила в слово новую концепцию, разлетелись по полю боя. Мельчайшие частички воды несли знание и требование платы за него: бери, но уходи сразу. Уходи и не возвращайся.

Пусть Анна не умела шептать . О духах она, с определенной точки зрения, знала больше любого шептуна.

Конечно же, пришельцы из мира энергий согласились на сделку. По их представлениям, им предлагали многое, а просили взамен всего ничего. Со стороны их согласие выглядело просто и невпечатляюще: они внезапно замерли в полной неподвижности, десяток секунд не шевелились, а затем исчезли. Кто‑то плавно и стремительно растворился в небе, другие сбросили оболочку, проходя сквозь пространство в родную реальность, третьи вовсе пропали, девшись неведомо куда. В любом случае – духи ушли.

Серьёзного вреда они причинить не успели. Так, сбили со стен несколько зубцов, да напугали солдат до икоты. Возможно, пожелай Анна, и духи обратились бы против призывателей‑рахмонитов, но она не рискнула. Кто знает, какие договоренности между ними заключены? Ушли и ушли, этого достаточно.

После исчезновения духов наступление не прекратилось, но замедлилось. Конийцы по‑прежнему перли вперед, теперь в авангарде бежали химеры и причастившиеся‑обрядники. То здесь, то там виднелись группы людей в ярких нарядах, несущие шесты с насаженными на них головами чудинцев или маленькие каменные тумбы‑алтари, в центре построения обязательно находился волшебник. В армии султаната имелся свой аналог подразделения магической поддержки, именно так он и выглядел. Простые солдаты непроизвольно старались держаться к ним поближе – до тех пор, пока со стен в лакомую цель не начинали лететь заклятья.

До первого кольца стен они добежали и даже попробовали на них взойти. Не везде, наступление велось шестью колоннами, и в двух местах оно захлебнулось. Ещё две колонны прошли равелины, преодолели ров с обитающей в нём агрессивной флорой, но встали, не способные двигаться дальше. Слишком много потерь, слишком сильный огонь сверху, разбитые и потерянные лестницы. По первоначальному замыслу, как выяснили позднее у пленных, проломы в стенах должны были обеспечить маги, пехота их занимала и удерживала до подхода основных сил. Лестниц поэтому тащили немного. Но маги не справились, сопротивление оказалось намного сильнее ожидаемого. Духи, способные в теории приказать стенам расступиться, исчезли. Попытавшаяся было сконцентрировать огонь для создания проломов артиллерия тоже ничего не достигла, только привлекла к себе внимание. Короче говоря, всего в двух местах враг умудрился вскарабкаться наверх, и то это были в основном химеры. Там их и положили.

Спустя три часа после начала атаки враг отступил к своим позициям. Неудачный штурм стоил ему, по предварительным подсчетам, около двух тысяч убитыми и неизвестного числа раненых. Учитывая, что всего участвовало около тридцати тысяч человек – не самый худший результат. Почему султан не отправил больше бойцов, мнения расходились. Одни утверждали, что имела место разведка боем, другие указывали, что солдат у конийцев, конечно, много, но не бесчисленно. Кого‑то надо держать заслоном против стоящей в столице армии союзников, тяжелую конницу или легких иррегуляров на приступ лучше не посылать, некоторые полки собраны из такой швали, что в серьёзных задачах на них полагаться нельзя. Сбегут первыми, невзирая ни на какие санкции.

Эренс, с которым переговорила Анна, придерживался первой версии. По его словам, в бою почти не участвовали эшкины, лучшие конийские пехотинцы. Султан берег гвардию для решающего момента. Полки эшкинов стояли в полной готовности, если бы наступление развивалось успешно, тяжелая отборная пехота пошла бы в прорыв. Но чего не произошло, того не произошло. Ждём следующего раза.

После отбитого штурма в Арабонне царила эйфория. Причем на всех уровнях, от самых низов до командования. Нижние чины радовались небольшим потерям, старшие – легкости победы, маги находили свои поводы отпраздновать. Временно выведенный из строя основной щит быстро восстановили, даже укрепили по сравнению со старыми характеристиками, так что в следующий раз снять его рахмонитам будет сложнее. Ещё и потому, что они потратили множество ресурсов для первой попытки.

Представители церкви обвиняли врага в человеческих жертвоприношениях и, возможно, говорили правду. Разумное существо осознаёт концепцию боли, понимает неотвратимость смерти, поэтому его эмоции сильнее и более разноплановы. Отдельные духи и Царство в целом реагируют на них ярче. Убивая человека на алтаре, либо в ином специально подготовленном месте, можно получить огромный выброс энергии, чтобы использовать её для себя. Правда, годится она не для всего, так как в основном состоит из «темного» спектра и потому разрушительна по своей природе. То есть, условно, проклинать можно, а исцелять нельзя. Отсюда часто возникающие у участников жертвоприношений проблемы со здоровьем, физическим и ментальным, изменения внешности или психические заболевания у любителей черноты нередки.

Августейшее руководство щедрой рукой рассыпало награды, балуя отличившихся и просто удачно попавших под руку. Сразу после отхода рахмонитов сгоряча поговаривали об устройстве бала, затем решили ограничиться фуршетами и приёмами. Желающие попраздновать – праздновали, и никто им не мешал. Повод веский, убитых и раненых немного, укрепления уже начали ремонтировать и скоро закончат. Почему бы и нет? Лояльность следует поддерживать разными способами.

Не принимавшую видимого участия в бою Анну пожелал видеть кронпринц. Получив приглашение, принесенное личным адъютантом его королевского высочества, девушка не удивилась совершенно. Чаровала она открыто, не скрываясь от подчинённых офицеров‑наблюдателей, последствия её действий они из окон видели. Конечно, они доложили начальству – в смысле, уведомили покровителей и старших добрых друзей. Кто‑то из генералов или приближенных эрцгерцога сообщил патрону, и тот не собирается игнорировать странное событие. Непонятное, слегка пугающее, но сулящее перспективы. Как и всё, связанное с вестницей.