Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 155
– Только мастерам не говорите, – наполовину шутливо попросила Анна. – Сожрут.
Хороший понт волшебники ценили не меньше, чем простые смертные, поэтому жизнь в Арабонне со стороны напоминала ярмарку тщеславия. Толпа богатых знатных мужчин и сопровождающих их женщин, разряженных в меха, шелка, увешанных драгоценностями, соревновались в том, кто произведет наилучшее впечатление. Ну или хотя бы будет «не хуже, чем у людей». Исключение составляли некоторые сторонники реформистских церквей, одетые в строгие черно‑белые одеяния из сукна, но их считали ушибленными на голову и по большей части игнорировали.
Само собой, разнообразные средства передвижения тоже служили способом выделиться, показать силу, наличие денег, обладание эксклюзивом. Потому что в современном мире уникальными вещами владел только тот, кто мог свою собственность защитить. Так что подавляющее большинство высших магов прибыло сначала в Виндобону, а затем в Арабонн на колдовских каретах или, если могли себе позволить, зачарованных для полетов кораблях. Серьёзно, магистр Торриано прилетел на фрегате, превращенном в способный летать по воздуху артефакт. Все эти поделки были щедро изукрашены позолотой, гербами, драгоценной инкрустацией слоновой костью, отдельные самолюбивые личности не жалели для украшений драгоценных камней, даже цепляли на носовые части головы и чучела убитых чудинцев.
На фоне их творений созданный Анной экипаж смотрелся чуждо. Никаких украшений, за исключением герба. Радикально‑черный цвет. Строго утилитарные формы. Использование магии только там, где она необходима, и вытекающая отсюда простота починки поломок – в отличие от этапа создания, когда магия применялась повсеместно. Короче говоря, карета привлекала внимание, её многие желали осмотреть, посидеть внутри, оценить лично. И, оказавшись внутри, понимали, что им удобно. В век, когда о понятии эргономики не задумывались, просчитанное пространство с мягкими, правильно расположенными креслами, полочками, приступками производило убойное впечатление. Уровень комфорта поражал, вылезать не хотелось.
Для людей, путешествующих часто и, зачастую, далеко, последнее имело решающее значение. Куда большее, чем роскошь отделки.
В общем, Анна не зря приказала Родерику показывать экипаж всем желающим. Пусть после осмотров часто находились сюрпризы, которые приходилось исправлять, в качестве рекламы близкое знакомство сработало великолепно.
Сколько бы жизнь в арабоннской цитадели не напоминала роман о буднях придворной знати со всеми её интригами и дуэлями, тень войны незримо пронизывала будни. Враг приближался, первое поражение нисколько его не смутило. Да и было ли оно? В том сражении участвовали в основном вассалы султана, войска метрополии составляли дай бог, если четвертую часть. Приближавшиеся конийцы собирались показать «сыновьям наложниц», как надо воевать, и всерьёз рассчитывали на победу.
По мнению леди Стормсонг, тщательно скрываемому от окружающих, уверенность рахмонитов имела под собой веские основания.
– По предварительным подсчетам, их вчетверо больше, – поясняла она Родерику за утренней чашкой чая. Банку с безумно дорогим иноземным напитком ей прислал знакомый вельможа, и отказываться от подарка Анна, конечно же, не стала. Только сначала проверила на предмет неназванных добавок. – Если же учитывать одни размещенные в Арабонне войска, то вдесятеро. Численное превосходство едва ли определяет победу там, где присутствуют сильные маги, но в том‑то и дело, что по одаренным старших ступеней у нас почти паритет. Султан призвал на службу волшебников из восточных провинций своей империи, с их приездом мы сравняемся по количеству магистров и мастеров. Во всяком случае, так утверждает разведка.
– Мы ж недавно побили верхушку магов, вместе с пашой, – вспомнил Род. – Обердорф хвастался.
Госпожа вздохнула. Её младший вассал был из тех, про кого говорили: горбатого могила исправит. Тем не менее, она напомнила:
– Магистр Обердорф, Род, магистр! Услышит он тебя, и накажет за непочтительность какой‑нибудь хитрой гадостью! И да, побили. Немного поправили баланс в нашу пользу. Ещё на нашей стороне играет то, что восточные конийцы задерживаются и, пока что, не прибыли в армию, а Святой Престол убедил короля Тарраконии послать в Арабонн подкрепление.
– Так «красные», вроде, с Бромме задрались? – припомнил парень.
– Они подписали мирное соглашение, поэтому у тарраконцев освободилась часть магов, которых перебросят сюда. Десять или двенадцать мастеров. Это сказал господин де Калленель, он получил письмо от родственников.
– Ах, ну раз сам господин де Калленель! – с утрированным восторгом закатил глаза Родерик.
Не нравился ему бромиец, младший Хингем считал его скользким типом. Анна, наоборот, Антуану де Калленелю симпатизировала. Молодой, красивый, следящий за гигиеной (очень важное уточнение на фоне некоторых ухажеров), не дурак. С комплиментами не перебарщивает, в отличие от того же Эренса. Сильный для своего возраста маг, происхождение хорошее – хотя голубизной крови и белизной кости тут многие могут похвастать, всё‑таки элита собралась. В общем, мужчина ей нравился, она бы с удовольствием с ним пофлиртовала или даже завела роман, если бы не прикованное к её личности огромное количество глаз. Серьёзно, наблюдатели бесили неимоверно. А ещё мешала постоянная необходимость контролировать эмоции, на корню убивавшая желание рухнуть в пучину страстей. Какая страсть, если от плохого настроения стенки трясутся?
Возможно, позднее, когда война закончится, она примет его ухаживания. Не сейчас.
Тем временем осаду Арабонна можно было считать начавшейся, потому что султанская армия подступила к внешним фортам. Самые передовые укрепления она прошла, не заметив, их и не обороняли толком. На фортах неумолимый каток споткнулся. Мощные бастионы с толстыми высокими стенами в иных странах сочли бы за полноценные крепости, взять их с налета не получилось. Артиллерии крупных калибров у конийцев было маловато, маги тоже разводили руками – в фортах много лет проводились защитные ритуалы, воздвигнутые союзниками обереги уверенно сдерживали заклятья нападающих. Так что приходилось действовать по старинке, с земляными работами и штурмами пехотой.
Никто не сомневался, что рано или поздно форты падут. Их сдадут сами обороняющиеся, когда увидят, что держать стены дальше невозможно. Гарнизоны выведут по заранее проложенным маршрутам, пушки тоже увезут или подорвут, помещения нашпигуют химерами, големами, магическими ловушками. Всё, что угодно, лишь бы выиграть побольше времени и нанести урон противнику.
Схваткой за форты боевые действия не ограничивались, столкновения происходили повсеместно. Наконец‑то показали себя драконы. Мобильные, бронированные, смертоносные чудовища выступали в роли ультимативного козыря, стоило наблюдателям заметить отряд конийцев в отдалении от основных сил. Далеко не каждый мастер‑маг мог одолеть дракона и его всадника, поэтому появление летучей химеры служило смертельным приговором для вражеской разведки или фуражиров. В прежних войнах драконов использовали реже – всегда существовала вероятность внезапно напороться на группу сильных магов. Сейчас, благодаря придуманной Анной системе наблюдения, опасность снизилась. Командование использовало химер намного охотнее, и их действия скоро дали результат. Крупные банды султанских войск старались не отдаляться от главных лагерей, а с небольшими, до сотни пик, легко справлялись эскадроны улан, регулярно покидавших крепость с целью побеспокоить противника.
Анна не была незаменима. Но её помощь значительно повышала эффективность управления, что командование заметило, и потому гоняло девушку без жалости.
Для неё война выглядела совершенно иначе, чем для подавляющего большинства солдат, офицеров, генералов. Леди сидела в тихой светлой комнате, перенося фокус наблюдения с одного участка на другой, и не видела крови, умирающих, не слышала стоны и крики раненых, не вдыхала запах гари, выглядывающих из распоротого брюха кишок. Могла бы она что‑то изменить? Возможно. Но не собиралась. Дело даже не в том, что её волновала собственная безопасность – то, что она делала, приносило ощутимую пользу, и это признавали все. Даже те, кто желал бы принизить вклад леди Стормсонг в общее дело. А таковых было немало, ведь если у тебя есть друзья, то неизбежно заведутся и враги.