Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 142
– Я понимаю, леди, вы привыкли считать, что именно магия определяет исход сражения, – сидевший с пачкой разноцветных карандашей перед картой де Эренс с удовольствием просвещал неофитку о современной войне. – Поверьте, далеко не всегда. Качественная амуниция, храбрые командиры и опытные солдаты позволяют выиграть любое сражение. Да, считается, что мастер‑маг равен полку. Но не каждый мастер, не каждому полку, и, как правило, у него находятся свои дела, мешающие полноценному участию в битве.
– Наподобие звезды сыновей бури?
– Вы про вашего доброго знакомого, господина Беспалого, и его грубиянов? Да, кто‑то вроде них. То, что столь изящная и возвышенная дева наподобие вас общается с этими варварами, выше моего разумения. Ни в коем случае не намерен вам указывать, но не выразить недоумения не могу!
– Их несомненным достоинством является прямолинейность.
– Грубость и неотёсанность, хотите вы сказать!
Ярл Эмиль с его дружиной постоянно маячил поблизости от Анны, выполняя обещание начальника присматривать со стороны. С Эренсом суровый викинг познакомился и сразу не сошелся характером. Возможно, дело даже дошло бы до дуэли, если бы не военное время и обязательства, сковавшие по рукам обоих. Генерал считал оппонента диким варваром, Беспалый называл Эренса расфуфыренным павлином и вслух сомневался в наличии воинских качеств.
При упоминании оппонента у фризца, кажется аппетит портился и лицо становилось таким, словно он унюхал нечто смердящее.
Сейчас генерал сидел за столом, над которым зависло созданное Анной изображение окрестностей, и делал пометки на подробной карте. Отметок, означающих врагов, пока что не появилось, зато имелось множество значков пехоты, конницы, артиллерии и иных войск союзников. Отдельным символом Эренс выделил драконьи логова, расположенные в уединённой части крепости. В Арабонне находился наполовину запечатанный проход в Царство, благодаря которому в крепости стоял фон, подходящий для существования смертоносных химер.
– Не будем спорить, – примирительно попросила Стормсонг. – Лучше объясните, как с вашими словами согласуется наличие магов поддержки? Ведь без их помощи даже один сильный боевик представляет реальную угрозу для большого числа солдат.
– Ничуть не спорю, – согласился Эренс. – Но я же не утверждаю, что магия вовсе не нужна. Просто в современной войне она перестала определять исход. В массовом порядке. Присутствие магистра, конечно, служит весомым фактором, меняющим правила в пользу одной из сторон.
– Или дракона.
– Не напоминайте об этих тварях, – поморщился мужчина. – Они – само издевательство над концепцией благородной войны!
Отношение военных к боевым химерам колебалось от восторга до полного неприятия. При всех своих достоинствах, усовершенствованные с помощью магии зверушки обладали рядом фатальных недостатков, главнейшим из которых являлась стоимость содержания. Причем существовало жесткое правило: чем эффективнее химера в бою, тем дороже её обслуживать. Ей требовались особые корма, смотритель из одаренных, стойло или вольер с магической начинкой, услуги разбирающегося в специфике строения организма ветеринара и много чего ещё. Иными словами, возни очень много. Неудивительно, что значительное число офицеров и генералов призывали вовсе отказаться от химер, предлагая потратить освободившиеся деньги на наёмников или закупку качественных артефактов.
Драконы являлись венцом работы химерологов, зримым воплощением их усилий. Твари, безусловно, могучие, прекрасно защищённые, способные изрыгать пламя либо использовать иные стихии для атаки, они представляли серьёзную угрозу для любого противника. Жаль только, что отлетать далеко от Арабонна не могли – сразу хирели и теряли в эффективности. Вдобавок жрали они пищу, которую в лабораториях алхимиков посчитали бы ценными ингредиентами, из‑за чего численность крылатых тварей никогда не превышала двух десятков. Впрочем, затраченные на них деньги они окупали полностью, активнейше участвуя в снятии осад.
– Благородной война перестала быть лет двести назад, – улыбнулась Анна. – Или триста. В одной из хроник мне попались рассуждения предка, он сетовал, что с тех пор, как армии увеличились и в них стало много простолюдинов, война перестала быть хорошей. Солдаты начали стрелять в коней, добивать раненых, рубить бегущих. Не только лучников или рахмонитов, а вообще всех. Прежде, конечно, тоже случалось всякое, но рыцари зачастую знали друг друга, были связаны кровными или дружескими узами. Поэтому присутствовал определенный гуманизм.
– Ваша соседка могла бы поспорить.
– О, к гельветам, бандитам из Скотии и прочим северянам всегда было особое отношение. Неудивительно, что они держатся вместе.
Довольно успешно держатся. Госпожа Мария Цурлаубен оказалась представителем по хозяйственной и бюрократической части нескольких гельвецийских банд, частных военных контор, поставлявших бойцов половине властителей южной Европы. Причем являлась собственницей, ей принадлежали паи в конторах. Обычно женщина сидела в Турикуме, где занималась набором и обучением новобранцев, но ради особенно крупного контракта с августом переехала в Австразию.
– Скоттов здесь я не видела, что странно – они готовы участвовать в любой заварушке, – заметила леди. – Вероятно, нашли работу поближе к родине.
– Прекрасные бойцы! Жаль, что иных достоинств, кроме воинских, у них нет.
– Сильно вы их не любите!
– Поверьте, леди, – Эренс даже от карты оторвался и говорил, прижимая руку к сердцу. – Настрадался! Постоянный обман и надувательство сопровождают сию нацию. К примеру, офицер‑вербовщик пишет, что приведет конную сотню, а приводит всего двадцать восемь человек, из них всего шестеро с лошадьми. Не спорю, подобным грешат и в иных странах, но только скотты действую настолько нагло! Вербовщики остальных приводят минимум половину от заявленного числа! Воруют постоянно. Деньги, выделенные за покупку провианта, кладут в карман, а еду крадут у окрестных хозяев, не гнушаясь откровенным разбоем. Очень драчливы, увещеваний не слушают и могут наброситься на собственных командиров. Вы знаете, что они практикуют черную магию?
– Все наёмники так поступают, – улыбнулась Анна. – Правда, подразумевают под ней какую‑то ерунду. Ну, знаете, носят рубашки, сотканные девственницей в ночь перед Рождеством, сжигают страницы Святой Книги и запивают пепел вином.
– Не помогает?
– Нет, конечно.
– Странно, один мой знакомый клялся, что только благодаря этим способам остаётся жив. Впрочем, неважно! Всё равно он скончался от неумеренного пьянства. Что у вас, Лиске?
Вежливо остановившийся у дверей в кабинет адъютант, не желавший мешать патрону, подошел, протягивая папку с документами.
– Приказ командующего, доминус. Два полка наших рейтар войдут в состав авангарда.
– О, наконец‑то они решились! – Генерал отложил в сторону карандаши, прекращая издеваться над картой, схватил бумаги и принялся их внимательно изучать. – Значит, конница и маги. Волшебникам нашего корпуса надлежит поступить в распоряжение магистра фон Обердорфа, дабы оказать поддержку в бою. Леди Стормсонг, позвольте вас поздравить – мы примем участие в намечающемся сражении.
Волшебница удивленно приподняла бровь.
– Разве не для того мы сюда и приехали?
– Нет‑нет, я имею в виду приграничное сражение. Первый бой, можно сказать. Авангард нечестивых вырвался вперед, посему его королевское высочество желает ударить по нему, пока не подошли основные войска султаната. Полезно будет замедлить их продвижение, да и просто победа положительно скажется на духе солдат.
– Вы уверены в победе, – заметила Анна.
– В авангарде по большей части легкие силы. Артиллерии мало, бронированная пехота идет с визирем, разве что маги… Полагаю, ими займутся ваши собратья по дару, прекраснейшая!
Судя по довольной улыбке, Эренс пришел в хорошее настроение.
– Наконец‑то началось!
Крепость Арабонн стояла на самой границе с землями правителей, на бумаге являвшимися вассалами султана. Правда, кому на самом деле принадлежала верность вечных перебежчиков, считавших предательство нормой жизни, не сказал бы и видящий души Спаситель. Чтобы вторгнуться на вражескую территорию, идти пришлось недалеко, уже на второй день десять тысяч союзников маршировали по дороге, вдоль которой стояли столбы с указателями на чужом языке. Таблички встречались редко и выглядели ветхими, в отличие от дорожного полотна, потому что в передних рядах армии шли специализирующиеся на строительстве мастера, на ходу превращавшие грязевое месиво в нечто, способное ближайший год игнорировать любую непогоду.