Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 137

Их атаки совпали до мгновения. Заполненный концепцией разложения болт полетел вперед, продираясь сквозь тяжелые, почерневшие струи загустевшего воздуха, навстречу ему двинулась волна силы. Анна не могла бы сказать, чем именно она нанесла удар, но это точно не было заклятьем. Скорее, в минуту опасности магичка торопливо выбросила поток энергии, непроизвольно вложив в неё желание уничтожить. Результат получился неожиданный, болт ощутимо потускнел, пролетая сквозь волну, замедлился и упал на брусчатку. Одновременно с его падением сверкающее серебром и синевой облако врезалось в мужчину, и словно гигантской теркой прошлось по нему. Исчезла одежда, лицо, грудная клетка, живот… Лишенное передней части тело стояло несколько секунд, сначала вниз из живота вывалились кишки, затем легкие, и, наконец, ноги подогнулись. На землю свалилась задняя половина человеческого тела.

Анна перевела взгляд на последнего, единственного оставшегося в живых нападавшего. В голове наконец‑то появились мысли. До этого момента она действовала, не думая, сражаясь за счет инстинктов и выучки. Сейчас, когда первый натиск отбит и появилась возможность выдохнуть, она начала рассуждать. И её словно молнией пронзило: точно последний? Больше никого? Арбалет в руках убийцы смялся, рассыпаясь в труху, будто сдавленный невидимой огромной ладонью, пока Анна лихорадочно набрасывала дополнительную защиту, попутно проверяя округу. Её взгляд, эмпатия, бесплотные струйки воздуха шарили по площади, заглядывали в окна, вытекали на улицы, ища новую угрозу или что‑то, похожее на неё. Нет. Люди разбегались в стороны, женские визги перемежались с лошадиным ржанием и криками мужчин, плакали дети, спешили от штаба военные… Никто не стоял, наблюдая за коротким боем. Никто не приближался, готовясь повторить попытку убийства.

Оставшийся в живых нападавший тут же воспользовался заминкой, только как‑то странно. Вместо того, чтобы бежать, он упал спиной назад, прямо на камень мостовой, и скрутился в клубок. Анна тут же, на всякий случай, накрыла его куполом. Однако мужчина больше ничего не делал, не пытался вырваться – он всего лишь дернулся несколько раз, после чего затих. Впоследствии выяснилось, что он принял быстродействующий яд, подбежавшие солдаты пытались вязать остывающий труп.

Вся схватка, с самого начала и до прибытия дежурного офицера с подмогой, заняла не более одной минуты.

Выяснить о покушавшихся удалось немногое. Однозначно профессионалы, опытные, мотивированные, заранее уничтожившие малейшие следы, ведущие к заказчику. Даже родинки и приметные шрамы на лице кремами замазали. Похоже, свою задачу они собирались исполнить любой ценой и выжить не рассчитывали, поэтому поначалу следствие заговорило о покушении борцов с одаренными, соратников уничтоженного Братства Наследников. Однако после осмотра тела шустрого убийцы, погибшего от взрыва головы, возникла вторая версия. Он оказался человеком, прошедшим духовное усиление, а таковых среди фанатиков почти не имелось. Зато эту процедуру часто проходили воины‑рахмониты, из тех, у кого имелись деньги и готовность к риску, так что покушение вполне могли организовать агенты султанской разведки.

Хотя, как очень вовремя напомнил лейтенант департамента магической поддержки мэтр Генрих Скоу, барон Остед, двумя пунктами список возможных организаторов не ограничивался.

– Я слышал, в Аутрагеле не все были довольны вашим назначением на должность посланницы его королевского высочества. Представлять страну перед августом весьма почетно.

«И перспективно, – дополнила про себя Анна. – Даёт шанс задержаться в когорте дипломатов высшего уровня». Вдобавок девушка считалась креатурой графа Пау – мало ли, чего его враги себе надумали. Правда, если Альбрехт узнает, такого фокуса он не поймёт, и организаторов жестко накажет. Так что высказанное Скоу предположение она считала маловероятным, но отбрасывать не спешила.

Несколько дней после покушения город напоминал гудящий пчелиный улей. Мало‑мальски ответственные чиновники и чины бегали, суетились, отдавали противоречивые приказы, грозили карами и в целом мешали работать тем, кто действительно пытался что‑то выяснить. Анна познакомилась, последовательно, со служащими военной полиции, выполнявшей также функции контрразведки; с сотрудниками Особой канцелярии, занимавшимися борьбой с различными сектами и подпольными культами; и, наконец, с представителем Личного кабинета его королевского высочества. Перед последним заискивали даже бравые вояки, на остальных сыскарей смотревшие, как дама на жабу. Обычные полицейские леди не беспокоили, потому что не по чину им. Из общения с упомянутыми господами девушка сделала вывод, что виновников вряд ли найдут, а если и найдут, то ей о результатах всё равно не расскажут.

Единственным положительным итогом происшедшего стал ранний отъезд штабных офицеров в Виндобону. Генерал Эренс собирался выехать неделей позже, однако после покушения решил, что оставшиеся мелочи разгребет его заместитель, и в компании адъютантов, офицеров, любовницы, лакеев, брадобрея, парфюмера, библиотекаря и иных личностей отправился в столицу Союза. Сам он ехал в карете, созданной по чертежам леди Стормсонг, и очень ей восхищался. В смысле, каретой, хотя доля комплиментов перепала и Анне.

– Ваше изобретение великолепно, домина! Великолепно! – вещал генерал, расхваливая покупку. – Тряска настолько ничтожна, что в пути можно читать, обедать и заниматься иными делами без остановки!

– Благодарю за добрые слова, ваша светлость, – вежливо наклонила голову леди. – Однако я должна упомянуть о доработках мастеров‑каретников, изрядно улучшивших мой проект. Например, отделений с пространственным расширением мной не планировалось.

– Ах, вы имеете в виду погребец, – заулыбался Эренс. – Прежний был маловат, не вмещал достойный выбор напитков, так что я приказал его расширить.

Командующий корпусом, как следовало из его привычек, недостатка в деньгах не испытывал и тратил их на себя, не жалея. Выглядел он изрядным модником, обожал поэзию, кружева и каждое утро тщательно красил лицо. Одновременно, Хендрик де Эренс с четырнадцати лет участвовал во всех мало‑мальски значимых конфликтах Регенсбургского Союза и считался одним из самых талантливых полководцев своего поколения.

Умный человек, прекрасно ориентировавшийся в подводных течениях дворов августа, князя фризского и некоторых иных курфюрстов, он с легкостью просвещал Анну в тонкостях отношений группировок или отдельных персон. В обмен генерал желал знать больше о магическом сообществе, особенно о самой закрытой его части – старых родах. Что ж, Стормсонг могла его просветить. Всю дорогу до столицы Австразии они проводили в каретах друг друга, обсуждая интересные им вопросы, про них даже слухи романтические пошли. Зачастую к парочке присоединялись офицеры или маги вроде того же Скоу.

Надо сказать, дворяне считали Анну очень необычной. Все её вещи помещались в ящиках одной кареты, девушку сопровождала всего одна служанка, она редко носила платья, равнодушно относилась к драгоценностям. Зато часто принимала ванну и вообще следила за гигиеной, постоянно что‑то учила, высказывала оригинальные идеи. Странности относили на счет особенностей воспитания и тесного знакомства со старшим духом. Общеизвестно же, что сущности Царства меняют тех, кто с ними соприкасается, а в случае леди Стормсонг знакомство получилось теснее некуда.

Экстраординарная внешность вкупе с диковинным мышлением привлекали мужчин, за девушкой многие пытались ухаживать. Храбрые люди с завышенным самомнением часто поступают на воинскую службу, офицеры слали письма и разными способами старались произвести впечатление на леди. Тормоза имелись не у каждого. За время путешествия, то есть за двадцать дней, состоялось две дуэли, причиной которых послужила борьба за благосклонность Анны. Сторонние наблюдатели реагировали спокойно. Дворяне дрались часто, по самым разным поводам, зачастую бессмысленным, дуэль была обыденностью, рутиной. Даже Эренс не слишком ругался, хотя вроде бы должен – двое его подчиненных остались в придорожных трактирах. Целители гарантировали им жизнь, но настоятельно рекомендовали полежать в кровати до полного выздоровления.