Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 129
В последнее время Анна затруднялась сказать, кем для неё является Пау. Покровитель? Куратор? С точки зрения Альбрехта, наверняка последнее. Как бы то ни было, граф встретил их на втором этаже, на площадке за мраморной лестницей.
– Неописуемо рад встрече, леди Стормсонг, – с тонкой улыбкой на устах приветствовал он магичку. – Вы прибыли чрезвычайно вовремя: его королевское высочество уже справлялся о вас.
Легкий жест, которым он отпустил гвардейского офицера, лучше любых слов говорил о месте аристократа в дворцовой иерархии.
– Надеюсь, я не опоздала?
– Ничуть, просто аудиенция начнётся немного раньше.
На сей раз курфюрст принял наследницу Стормсонг в рабочем кабинете. Чтобы попасть в него, посетительницу провели через три поста внутренней охраны, причем на втором ей снова пришлось предъявлять пропуск, сопровождения Пау оказалось недостаточно. В приёмной перед кабинетом уже сидели четыре человека, один из них являлся сильным магом, уровня мастера. При появлении Анны он вежливо встал и поклонился.
– О, мэтр Скоу, и вы здесь! – заулыбался Пау так, словно встретил любимого родственника. – Впрочем, чему я удивляюсь, конечно же государь пожелал вас видеть. Почти все сильнейшие волшебники, отправляющиеся на войну с нечестивыми, удостоены личной беседы с его королевским высочеством. Вот и мы с той же целью пришли. Мэтр, позвольте представить вам восхитительную леди Стормсонг, которая наделала изрядно шума за последний год. Леди, перед вами его милость Генрих, барон Остед, глава магов поддержки нашего корпуса.
– Благодарю за свет дарованный, высочайшая, – на староскандинавском сказал Скоу, прижав правую ладонь к сердцу.
– Пусть он несет тебе благо, испивший мёда, – машинально на том же языке ответила Анна, протягивая вперед правую руку.
Над её пальцами загорелся тусклый белый огонёк, немедленно накрытый магом сверху. Стоявший рядом Пау в удивлении приподнял брови. Вообще‑то говоря, леди испытывала схожее чувство, потому что короткий обряд передачи милости духов теперь мало кто осмеливался практиковать. Церковь считала его языческим. Вероятно, барон на мнение священников плевал – или решил, что крошечная толика удачи стоит епитимьи.
Тем более что из присутствующих истинный смысл происшедшего понимали всего двое, даже стражники‑маги смотрели на их действия с недоумением.
– Маги поддержки? Никогда не слышала этого термина.
– Особый вендель в составе армии, не входящий ни в один из полков, – пояснил барон. – В основном мы прикрываем корпус во время сражения, и подчинены напрямую командующему.
– Признаться честно, я не задумывалась о том, что маги могут быть сведены в отдельную структуру специально для боя. Хотя звучит логично. Мне почему‑то казалось, одаренные просто защищают своё отделение или вовсе защищают ближайший участок строя.
– Когда‑то так и было. Маг‑офицер прикрывал своих подчинённых, иногда помогал соседям. Однако отец нашего государя провел реформу, которую позднее скопировали остальные страны. Он ввел в штат рот большое количество людей разных специальностей, иногда напрямую не связанных с боевыми действиями. В том числе появилась должность младшего мага, ответственного за защитные артефакты. На более высоком уровне, в корпусе, существует отдельное подразделение, по сути занятое тем же, а также атаками, помощью саперам, разведкой, снятием проклятий – словом, Гильдия в миниатюре.
– Вот как? Следует ли понимать, что я войду в её состав?
– Вовсе нет, домина, – вмешался Пау. – С сильными одаренными без патента заключается особый договор, мы позднее обсудим его.
Анна так и предполагала, просто рассчитывала перед подписанием посоветоваться с юристами. Она бы с удовольствием продолжила разговор, рассчитывая вызнать побольше об устройстве армии Серого курфюрста, о правах и обязанностях служащих в ней магов, входящих в штат и вольнонаёмных вроде неё, но, к сожалению, не сложилось. Кабинет покинул находившийся в нём проситель, и секретарь пригласил следующего, которым оказался Скоу. Спрашивать Пау о заинтересовавших её темах девушка не стала. Он, во‑первых, представит информацию в нужном ему свете, во‑вторых, незачем показывать матерому интригану, что ты считаешь важным.
Потому следующие полчаса они занимались великосветским трепом, иными словами, перемывали косточки общим знакомым. По большей части – придийским. Гражданская война не собиралась затихать, участвующие в ней партии искали помощи на стороне, из‑за чего сейчас в Аутрагеле сидели целых три посольства. Как со смехом рассказывал Пау, посланцы прилюдно всячески охаивали друг друга, на тайных встречах обмениваясь любезностями и прощупывая почву на предмет возможности перебежать. Не переманить к себе, а самому сменить сторону. Большинству дворян было всё равно, за кого воевать. Если бы сейчас стало очевидно, что одна из группировок побеждает, к ней немедленно присоединились бы очень многие из числа нынешних врагов.
Анна подозревала, что граф преувеличивает. Но впрямую не лжёт, его циничное веселье имеет под собой веские основания.
Просители входили и покидали кабинет князя быстро, на каждого он тратил десять‑пятнадцать минут. Работоспособность Альбрехта вызывала восхищение, тем большее что возраст наверняка давал себя знать. Фризии повезло – три поколения её властителей отличались умом и трудолюбием. Правда, про каждого ходили нелицеприятные слухи. Нынешнего обвиняли в отравлении старшего брата, правившего недолго, зато успевшего объявить войны Тарраконии и Австразии, вдвое повысить налоги и разругаться с половиной религиозных конфессий страны. Короче говоря, его скоропостижная кончина стала вопросом государственной необходимости, а взошедшего на престол Альбрехта народ встречал, как избавителя.
Очередной посетитель покинул кабинет, заглянувший туда с бумагами секретарь вышел и пригласил заходить леди Стормсонг. Попрощавшись с Пау, с сожалением сообщившим, что вряд ли сможет её дождаться, Анна прошла сквозь укрытые тяжелыми портьерами массивные двери. Стоило ей переступить порог, как на плечи будто опустился тяжелый мешок, подавляя дар, мешая использовать магию. Князь хорошо позаботился о собственной безопасности, в комнате полноценно чаровать смог бы разве что магистр.
Вернее, в передней части комнаты. Сам Альбрехт сидел за почти невидимым барьером, отделенный от входящих, помимо магии, тяжелым длинным столом.
– Здравствуйте, леди Стормсонг, – кивнул он, принимая реверанс. – Можете встать. Садитесь в кресло, разговор нам предстоит достаточно долгий.
– Благодарю, ваше королевское высочество.
– Разрешение называть меня коротким титулом не отозвано, – спокойно заметил курфюрст. – Используйте его. Итак, с нашей встречи прошло менее года. Тогда я думал, что не скоро опять услышу о вас. Оказалось, я ошибся. Сначала племянник прислал уведомление о прискорбном инциденте, произошедшем в центре доверенного ему города, с наилучшими рекомендациями в ваш адрес. Затем – вести из Букеля. Мне мало известно о вестниках, но реакцию подданных я оценил. Сейчас, глядя на вас, я понимаю, почему маги переполошились… Вы довольны случившимся?
– Скорее нет, чем да, сир, – качнула головой Анна. – Этот дар приносит слишком много хлопот.
– Мне говорили, он стоит любой цены, – с легким удивлением сообщил Альбрехт. – Бессмертие, магическая сила, сказочные возможности, недоступные даже лучшим из волшебников.
Пришло время леди печально улыбаться, объясняя прописные для неё истины.
– Я уверенно поднималась к ступени магистра. Возможно, сумела бы достичь третьего ранга, не отметив столетие. Долгий срок жизни и большая сила были обеспечены мне в любом случае, кроме того, мое развитие шло бы плавно. Сила соответствовала бы знаниям. А сейчас я подобна ребенку, получившему отцовский меч, и почти всё моё внимание уходит на то, чтобы не уронить его себе на ногу. Что касается уникальных возможностей – да, они есть. И они здорово мешают. Представьте себе, что ваше обоняние усилилось в десятки раз. Вы знаете, чем завтракали слуги, во что наступил курьер, слезая с лошади, какие эмоции испытывают окружающие.