Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 127
Конечно же, о её встрече с Келеном стало известно. Анна привлекала внимание везде, где бы ни появлялась, а в представительстве Союза мореплавателей хватало шпионов. В Аутрагеле все следили за всеми, любой уважающий себя сановник обладал личной сетью доносчиков, собиравшей сведения, полезные патрону. Богатые купцы и священнослужители поступали так же. Уже на следующий день, при посещении очередного салона очередной почтенной матроны, леди Стормсонг спросили, не боится ли она испортить репутацию, общаясь с человеком, чья преданность истинной вере сомнительна. Анна ответила, что она ничего не боится, и заботы у неё теперь другие.
Срок аудиенции у князя неумолимо приближался, а условия, на которых избранница соглашалась отправиться в Виндобону и дальше, не были утверждены. Посоветовавшись с юристом, Анна ещё раз встретилась с Пау, изложила ему свою позицию, объяснила, что в Аутрагеле жить не согласится ни за какие преференции, и затребовала право покупки заклятий рыцарской ступени на всей территории страны. И денег, само собой. Граф попытался уговорить её урезать аппетиты, но леди стояла на своём. Поэтому его светлость взял паузу на обдумывание, читай – разговор с начальством. Похоже, истинная цель комбинации состояла в том, чтобы переманить Стормсонг в столицу, и её ультимативный отказ от переезда стал полной неожиданностью.
На самом деле Анна подозревала, что со временем привыкнет к условиям больших городов. Человек – тварь изумительно адаптабельная. Существовала надежда, что постепенно резкое неприятие шума, запахов, ментального фона крупных скоплений людей снизится до безопасного уровня. Однако гарантий никто дать не мог, теософы в Букеле отмечали, что чем старше становился вестник, тем реже он путешествовал. Причину возникающей территориальности они назвать затруднялись, поэтому девушка без боязни оказаться пойманной на лжи озвучивала нужную ей версию.
В третий раз они встретились с Пау двадцать четвертого декабря, накануне Рождества. Выглядел аристократ как человек, успешно скрывающий под маской светской вежливости и дружелюбия накопившуюся усталость. Учитывая возложенные на него обязанности – неудивительно. Граф отвечал за подготовку направляемого в Австразию корпуса, за весь комплекс задач, и если материальное обеспечение он ещё мог перекинуть на плечи помощников, то с дипломатическими и политическими аспектами приходилось разбираться самому. С формальной точки зрения, Фризия, входящая в состав Регенсбургского союза, посылала в соответствии с договором войска по требованию августа, то есть вассал исполнял обязательства перед сюзереном. По факту же вылезала куча нюансов, главнейший из которых состоял в том, что на последних выборах Карл победил с не таким уж большим перевесом голосов. Иными словами, сложись обстоятельства чуток иначе, и сейчас союзом правил бы князь Альбрехт. Ещё следует учитывать сложные связи дворянства обеих стран, церковный вопрос, извечное противостояние с Бромме, старшинство и полномочия командиров полков, личные отношения между ними… Словом, забот у Пау хватало, и задача уговорить строптивую девицу находилась даже не в первой десятке длинного списка. Тем не менее, граф сидел с ней, матом не ругался, беседовал вежливо, тратил драгоценное время.
Выдержке аристократа оставалось позавидовать.
– В щедрости своей, его королевское высочество снизошел к вашим пожеланиям. Государь наш милостив и верит, что дочь благородного рода проявит себя, с честью исполнив возложенное на неё поручение.
– Передайте его королевскому высочеству мою благодарность.
– Чек на полторы тысячи гульденов вы получите после аудиенции, остальное – по возвращению. Безусловно успешному! Мы верим, что воинство верных слуг Спасителя одержит победу над злокозненными язычниками.
– Нисколько в том не сомневаюсь.
За вежливыми фразами скрывались окончательные подтверждения договоренностей. Анна получала деньги, достаточные для начала строительства каменного дома в поместье (лейтенант гвардейцев получал в год семьсот гульденов, то есть сумму ей выдали приличную) и членство Гильдии магов, без указания принадлежности к городу. Последнее очень важно, потому что позволяло избежать участия в междоусобном противостоянии гильдейских магов, а ещё давало возможность пользоваться библиотеками и магазинами на всей территории Фризии. Также она, в зависимости от результативности действий и отзывов старших коллег, получит иные, менее очевидные бонусы.
– Изначально его королевское высочество намеревался дать вам личную аудиенцию двадцать седьмого числа, утром, – перешел наконец к конкретике Пау. – Однако в силу некоторых причин он перенес её на следующий день, на двадцать восьмое. Вам надлежит явиться во дворец к часу дня. В два часа государь примет вас, а после беседы представит будущим соратникам. Некоторые из них вам уже знакомы, но не все.
– Я была во дворце всего один раз, и плохо в нём ориентируюсь, ваша светлость.
– Ничего страшного, я постараюсь встретить вас, либо найду сопровождающего.
Князь обедал в полдень, обычно в присутствии небольшого числа дворян. Тот факт, что Анну за стол не пригласили, мог свидетельствовать о легком недовольстве строптивостью девушки или желании обсудить важные вопросы в узком кругу, или просто Альбрехт хотел пожрать спокойно. Как бы то ни было, общаться они будут на полный желудок, а, как известно, сытый мужчина – добрый мужчина.
Известие о предстоящей встрече с правителем всколыхнуло семью Торнтонов. Они, несмотря на титул, некоторую древность рода, богатство и влияние, оставались провинциальными баронами, не допущенными в круг высшей аристократии. Женитьба лорда Эдварда на Милдред Стормсонг позволила роду приподняться над соседями, но в круг высшей аристократии не ввела. Удостоиться личной беседы с помазанником божьим кто‑то из Торнтонов мог бы только после долгих мытарств либо в исключительных обстоятельствах, поэтому новость, что Анна снова идёт к князю, тётю и кузин слегка шокировала. Элизабет и Маргарет едва не подавились воздухом, завидовали они отчаянно. Впрочем, справедливости ради, совсем глупыми они не были, поэтому вслух ничего не сказали. Или профилактические беседы матери, державшей дочерей в жестком кулаке – как и прислугу, и остальной дом – оказали эффект. Анна иногда подслушивала разговоры окружающих, поэтому знала, что тетя держит обстановку под контролем.
Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не слушать чужие разговоры, особенно те, в которых упоминалась она сама. Кажется, будучи произнесенным вслух, её имя привлекало внимание носительницы. Девушка не была уверена, она могла ошибаться, поэтому рассчитывала проверить гипотезу при первой же возможности. Ну а пока что леди изукрасила комнату рунами и увешала стены в ней подавляющими артефактами, чтобы хоть чуть‑чуть побыть в тишине.
Тетя Милдред развила бурную деятельность. Слова племянницы, что её примут, даже если она придёт в рубище, старшая женщина игнорировала, срочно вызвав портниху, сапожника, ювелира… От работ последнего Анна отказалась, однако долго обсуждала с ним камни, накупив в итоге самых разных. Артефакторикой она в последние два месяца занималась мало, сосредоточившись на укрощении дара, и была рада вспомнить любимое занятие. Шить платье леди отказалась из‑за времени, и вообще… У неё имелось одно, хорошо выглядящее и в столице ненадёванное, вот его решили облагородить. Обновить рукава, прицепить новый треугольник‑стомак на корсаж, пошить обувку той же расцветки. Снуд, сетку для сохранения прически, девушка решила изготовить сама, заодно вплетя в узор нитей парочку защитных заклинаний. Так, на всякий случай.
Потому что практика показывала – случаи бывают разные.
– Вот, леди, – хмурый Род подвел госпожу к правому заднему колесу экипажа. – Сами взгляните. Я по следам на подстилке заметил, что кто‑то возле кареты сидел. Странным это показалось. Прислуге на стоянке делать нечего, если просто посмотреть охота, то лучше подальше встать. Да и нагляделись они уже. Ну и решил проверить, как и что. А здесь – это.