Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 116

– Неа. Давай не будем про них, особенно про Раеца, – поморщилась Анна. – Хочешь знать, чем он сейчас занят?

– Чем?

– Выгляни в окошко и поверни голову налево. Шагов сто, на скамейке.

Эрна, конечно же, выглянула вместе с Франсуазой. Поначалу расстояние и наступившие сумерки мешали им смотреть, затем в ход пошла магия, и девушки разглядели, чем заняты молодые люди в укромном уголке между высоких стен кустов.

– Это… Это что⁈ – тихонько воскликнула Франсуаза. – Анна!

Эрна выразила мнение короче и проще:

– Фуу! Отвратительно!

– Что там, что? – заволновалась Берта.

Изольда встала, подошла поближе, попробовала присоединиться в заклятым подружкам. Увы, размеры окошка не позволяли выглядывать более, чем вдвоём.

– Раец целуется с Хирхаузеном, – мрачно просветила остальных фон Валь.

– Да ладно! – не поверила Изольда, в то время как милашка Берта резко покраснела, пискнула и прижала руки к лицу. – Прямо здесь?

– Там тупичок за густыми кустами, и скамейки стоят. Мы видим, потому что смотрим с высоты, – Эрна взглянула в последний раз, скривилась и отошла в сторонку. – Взгляните, если хотите.

Они, разумеется, хотели. Шутка ли! Настоящие мужеложцы, кто бы мог подумать!

За однополую связь казнили позорными способами, но, как и всегда, имелся нюанс. Сначала вину надо доказать, причем чем выше сидел обвиняемый, тем надежнее должны быть доказательства. Элита всегда и везде позволяла себе больше, чем простые смерды, в результате некоторые короли открыто сожительствовали с красивыми мальчиками, и никто с этим ничего поделать не мог. Репутация страдала, и больше ничего. Тем не менее, если правитель был умен, удачлив в бою, более‑менее учитывал интересы подданных и умело лавировал между группировками, на его увлечения смотрели сквозь пальцы. Примерно то же самое относилось к дворянам попроще, хотя им, конечно, приходилось вести себя осторожнее. Поэтому порок скрывали, сколько могли.

И всё же статья за однополую связь в законах всех стран имелась, попавшихся на горячем периодически сажали на кол, сжигали, четвертовали или казнили иными способами. Кроме того, мужеложцев презирали. Скоро у господина Раеца прибавится проблем, после того, как о его увлечениях пойдут слухи – а в том, что девушки поделятся увиденным с соседками и знакомыми, можно не сомневаться. Пускай и на ушко, под большим секретом.

– Удивительно, как он осмелился к тебе приблизиться, – подвела итог наблюдениям Изольда. – Он должен был понимать, что ты узнаешь.

Ухаживания мужеложца девушек не удивили – родители приказали, парень исполняет волю старших. Непонятно, почему к исполнению порученного он подошел с энтузиазмом, посылая дорогие подарки, цветы, отгоняя потенциальных конкурентов и тратя приличные суммы денег. Какой у него интерес? Не любовный же!

– Создатель ведает, что у него в голове, – обсуждать неприятную лично ей тему Стормсонг не хотела. – Не знаю, и знать не хочу. Тем более что мэтресса Эрум раскинула карты и утверждает, что в ближайшее время романтической привязанности я не встречу.

– Она тебе гадала? Лично?

– И гадала, и прорицать пыталась. С последним ничего не вышло – будущее избранников духов от мистического взора сокрыто. Зато косвенными методами кое‑что определить можно. Карты показали прорыв, мудрость, познание, войну, смерть, преодоление. Много опасных ситуаций, несущий потенциал разного рода, от духовного развития до материальных благ. Иными словами, стану богатой и высоконравственной, если не убьют.

– Ой, не говори так! Накликаешь ещё…

– Да, действительно, – мрачно усмехнулась Анна.

Самое страшное, что границ своего дара она не ведала. Поэтому накликать собственную смерть, в теории, могла.

– Давайте тоже погадаем, – предложила Берта. – Время не подходящее, ну и ладно.

– Я не буду, – сразу отказалась Анна. – Мне нельзя, голова сразу болеть начинает. Ридель говорит, со временем освоюсь, а пока что разум не способен интерпретировать привходящие образы будущего. Хотя воск могу полить.

– Давайте! – оживилась Франсуаза. – Всё лучше, чем на этих смотреть!

– Они ушли, – уведомила её кузина.

Иногда (или не иногда, а часто) её способности раздражали. В округе происходила масса вещей, о которых она предпочла бы не знать.

Дни пролетали незаметно.

Темп обучения, взятый Стормсонг, окружающих изумлял. Здесь привыкли учиться медленно, без спешки разжевывая каждую тему, часто отвлекаясь на показавшиеся уместными профессору сторонние вопросы. Одна‑две лекции и диспут утром, лекция и практическое занятие после обеда считались нормой даже для Букеля. Для совсем упертых заучек устраивались дополнительные курсы вечером. Студенты не сильно напрягались, у них оставалось много времени на самостоятельные занятия – разумеется, большинство предпочитало тратить его на гулянки и развлечения. Руководство университета не вмешивалось в студенческую жизнь по двум причинам. Во‑первых, люди взрослые, если не хотят становиться сильнее и развивать дар, их право. Во‑вторых, врачи утверждали, что слишком много учиться нельзя. Дескать, знания нагружают разум, от неумеренного их потребления у человека возникает эпилепсия, он может сойти с ума или получить инсульт.

На фоне других студентов Анна смотрелась натуральной ударницей, пусть здесь этого слова и не знали. Она целыми днями создавала заклинания, отрабатывая контроль, медитировала, по полочкам раскладывая собственное сознание, участвовала в изматывающих ритуалах, читала, общалась с наставниками, экспериментировала, пыталась найти общий язык с гостями из запределья. Каждый день, без отдыха даже по святым праздникам и воскресеньям.

Вкалывала леди, словно крестьянин какой, не от хорошей жизни. Ей срочно требовалось подтянуть навыки по двум направлениям, менталистике и обнаружению ядов, ещё хотелось бы восстановить боевые возможности до прежнего уровня. Потому что:

– Позвольте представить, домина, капитана городской стражи Маркуса Розена, – вызвавший её в свой кабинет Штальбюль выглядел отстранённо. Успевшая его изучить ученица знала, что подобный вид означает глубокую задумчивость, наставник часто уходил в себя после важных известий. – Капитан сообщил новость, имеющую к вам прямое отношение, и я счел необходимым, чтобы вы услышали её из первых уст.

– Рада знакомству, капитан, – вежливо кивнула леди.

Поднявшийся при её появлении из кресла мужчина поклонился, прижав руку к груди:

– Для меня большая честь быть представленным вам, домина. Жаль, что повод для знакомства не самый приятный.

– Вот как? – Анна уселась на стул, жестом разрешив капитану садиться. – Что ж, удивите меня.

– Мы поймали члена Братства Наследников, собиравшегося вас убить. Обычный горожанин, до того ни в чём предосудительном не замеченный, после вашего появления начал вести себя странно. Соседи сообщили в церковь, мы его арестовали, и во время допроса он признался в готовящемся преступлении.

Девушка испытала сильное желание выругаться, сломать стол или громко заорать. Вместо этого она глубоко вздохнула, вежливо склонила голову и сказала:

– Я чрезвычайно благодарна, капитан, за избавление меня от угрозы. И вам, и бдительным горожанам. К сожалению, должна признать, что ничего не слышала о Братстве Наследников и не понимаю, чем вызвана их враждебность.

– Вы о них не слышали, ученица, потому что мы считали эту заразу искорененной, – меланхолично ответил Штальбюль. – Пять лет назад закончился длительный процесс, на котором главарей секты приговорили к смертной казни, а недостаточно замаранных членов отправили в тюрьмы, либо на длительное покаяние. Видимо, не всех поймали.

Господин Розен не отказал в любезности, тут же просветив леди насчет Наследников и других, схожих по верованиям культов. Кое‑какие названия она слышала и раньше. Различных сект, считавших одаренных людей поголовно слугами Рогатого, подлежащих истреблению, существовало не так уж и мало. Подавляющее большинство их насчитывало несколько десятков, в редких случаях – сотен членов, как правило, жителей глухой деревни. Действовали они недолго. Исключения, конечно же, случались; например, на юге Бромме до сих пор поминают движение возвышенных, уничтоженное четыре сотни лет назад. Приоры возвышенных контролировали юг державы, подчинив сотни тысячи людей своей идеологии.