"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 889
– Здравия желаю, господин поручик! – проорал десятник.
Дмитрий ответил на приветствие и спросил, где ему найти Силантьева.
– Силантьев! – снова заблажил унтер.
Из небольшой комнаты, где стрельцы хранили свои личные вещи, выглянул Егор.
– Ходь сюды, тут тобой господин поручик интересуется! – закричал унтер.
У Дмитрия даже уши заложило от его воплей. Егор вначале не узнал Дмитрия, но чем ближе подходил, тем заметней была радость на его лице, хотя он ее и старался не показать.
– Господин поручик, Егор Силантьев стре…
– Оставь, Егор, давай-ка выйдем на двор и поговорим без лишних ушей, – сказал Дмитрий, заметив, что большинство находившихся в казарме стрельцов с любопытством прислушиваются к их беседе.
– Ну как служба, Егор? – спросил Дмитрий, когда они оказались на улице. День сегодня был тихий, солнечный, и мороз немного спал, так что можно было спокойно поговорить, не прячась от ветра и холода.
– Ой, господин поручик, поздравляю вас с офицерским чином.
– Спасибо, Егор.
– А про службу что сказать – служу. Недавно у нас тут чернь взбунтовалась, да вы и сами, наверное, знаете, так мы теперь с нарядов не вылазим, вот в ночь снова идти. А тут еще пропал стрелец, да вы его может помните – Степан Растопчев, в нашем взводе служил. Тоже шерстили нас, кто видел, да кто что знает, опрашивали всех поголовно. Но пока не нашли, говорят, вышел за ворота и больше его никто не видел.
Дмитрий пожал плечами, давая понять, что не помнит такого.
– Понятно, а что еще нового? – расспрашивал он Егора.
– Новый у нас командир взвода – подпоручик Мохов, наш-то прошлый на повышение пошел, теперь полусотник. А вот, кстати, и он, – показал Егор на невысокого щуплого подпоручика.
Тот, увидев Егора и Дмитрия, направился к ним.
– Господин поручик, разрешите представиться, – отдав честь, сказал он и, получив разрешающий кивок, доложил:
– Подпоручик Василий Мохов, – представился он, – если можете, отпустите стрельца Силантьева, у нас сейчас будет построение.
– Тебя домой отпускают? – спросил Дмитрий Егора.
– Да, завтра после дежурства пойду.
– Ну тогда до завтра, встречу тебя у ворот.
Дмитрий развернулся и пошел к выходу из расположения полка. Уже у самых ворот оглянулся и увидел, что Мохов со злобным выражением лица смотрит ему вслед. «Ну-ну, смотри, я с тобой еще побеседую», – подумал Дмитрий и, кивнув стрельцу, дежурившему на выходе, запрыгнул на коня.
– Ваша светлость, он что-то знает обо мне, – проговорил подпоручик Мохов.
– Кто – он? – спросил подпоручика довольно полный мужчина с маленькими глубоко посаженными глазами, окладистой бородой и в дорогом, расшитом золотой нитью кафтане, сидящий в кресле за столом, перед которым и стоял Мохов.
– Черемисин-младший, наверное, он что-то узнал или смог допросить Растопчева.
– А это кто такой? Не говори со мной загадками! – зло бросил мужчина.
– Чтобы наверняка опознать Дмитрия Черемисина, когда он будет направляться домой, я послал стрельца из своего взвода, в котором служил и Черемисин, чтобы тот его опознал. В засаде их было четверо. Растопчев, да и другие, кто с ним был… В общем, никто из них не вернулся.
– Ну и чего ты всполошился, даже если он что и знает, думаешь, сможет доказать что-то? Иди и успокойся, не отнимай у меня время.
– Ваша светлость, а если…
– Иди, я сказал, кстати, ты деньги получил?
– Никак нет, ваша светлость.
– Вот, возьми записку и найди ключника.
Мохов взял протянутый клочок бумаги.
– Премного благодарен, ваша светлость, – поклонился подпоручик и направился к выходу из комнаты.
Когда Мохов вышел, из-за портьеры в дальнем конце комнаты появился человек в надвинутом по самые глаза малахае. Подойдя ближе к столу, он сдернул с головы малахай и поклонился. Оказалось, что у человека на абсолютно лысой голове не было ушей. А от самого левого глаза, пересекая всю щеку, до подбородка тянулся безобразный шрам. На лбу у него когда-то палачом, который и лишил его ушей, было выжжено слово «вор». Надпись свели, просто приложив большую по размеру раскаленную металлическую пластину. Человек, правда, после такого участия в его судьбе чуть не отдал богу душу, но это никого не интересовало. Выживет – хорошо, нет – ну так небольшая потеря.
– Микитка, ты человека запомнил, что стоял тут.
– Да, ваша светлость, – проговорил человек, кланяясь.
– Так вот, – сидящий за столом нервно побарабанил пальцами по столешнице, а потом продолжил: – зажился он что-то. – И, прищурившись, вперил взгляд в склонившегося перед ним Микитку. – Понял?
– Будет сполнено, ваша светлость.
– Деньги, что при нем, оставишь себе, когда все исполнишь. Пришлешь Васятку с известием, сам отправишься на заимку и с нее никуда без моего разрешения. Ступай.
Бывший каторжник, а Микитка им и был, еще раз поклонился и отошел. Затем снова натянул малахай и вышел через неприметную дверь в другой стороне комнаты.
«Какой верткий этот Черемисин, да и отца его эти олухи не смогли убрать, – размышлял сидящий за столом, когда остался один. – А с первой засадой все понятно, доглядчики, которых посылал, сказали, что кусты, где пряталась засада, словно выкошены. Скорей всего, выстрелили, да впопыхах промазали. Что-то никто не слышал о ранении Черемисина-младшего, за старшего судачили, а вот за этого нет. Он, по всей вероятности, применил какое-то заклинание, убив всех». А вот допрашивал Дмитрий кого-то или нет, сидящего за столом сильно не волновало, выйти на него могли только через Мохова, о котором он уже побеспокоился.
Дмитрий решил разговор с Моховым не откладывать и подстеречь его после службы да хорошенько расспросить, кто это его надоумил стрельца послать по его душу. Москва ночью была небезопасна, лихие люди как раз промышляли в это время. Поэтому Дмитрий проверил и зарядил пистоли, проверил, как выходит сабля из ножен, и вскочил на коня. Остановился вдали от ворот в часть, но так, чтобы видеть, кто из них выходит. Ждать пришлось недолго, только вышел Мохов не один, с ним был еще один подпоручик, и они, беседуя о чем-то, не спеша шли по улице. На небе была полная луна, снег отражал ее свет и видно было хорошо. Дмитрий тоже тронул Рыжика, стараясь не упустить Мохова и его напарника из вида, но и не приближаясь к ним. Снег скрипел под копытами коня, и Дмитрий еще больше отстал от Мохова и его попутчика, опасаясь быть услышанным. Наконец попутчик Мохова, кивнув тому на прощанье, свернул на другую улицу.
«Пусть разойдутся подальше, мало ли что», – подумал Дмитрий. Преследуемый им через некоторое время тоже свернул направо в проулок, и Дмитрий наконец решил его догнать. Он ударил коня каблуками сапог и перевел на рысь. Только успел завернуть за угол, как увидел, что Мохов лежит на снегу, а над ним склонился какой-то человек. Услышав топот копыт, тот разогнулся и прянул в сторону. В руке у него был нож приличных размеров, который он отбросил и попытался нырнуть в дыру в заборе. Дмитрий кинул в убегающего плетение, парализовав его, и тот свалился. Спрыгнув возле Мохова, Дмитрий нагнулся и понял, что беседовать ему не с кем. Мохов отходил, его горло было перехвачено чуть ли не до позвоночника, и помочь ему никто уже не сможет. Тогда он решил посмотреть, что там с убийцей, но какого было его разочарование, когда он понял, что и тот мертв.
«Как, как он мог умереть, ведь я просто лишил его возможности двигаться?» – думал Дмитрий. Еще раз осмотрев обоих покойников, чтобы удостовериться в их смерти, он вскочил на коня и в расстроенных чувствах отправился восвояси.
Через неделю отец уже вставал и сам передвигался по дому, правда, резких движений старался не делать, рана хоть и затянулась, но еще давала о себе знать. Дмитрий же после неудачной попытки узнать, кто стоит за покушением на него и отца, сосредоточился на создании переговорного устройства. По типу сотового телефона, что был у него в прошлой жизни. В принципе создать такое устройство большого труда для него не составляло. Была лишь одна проблема – переговариваться можно было только с одним абонентом. И сколько он ни бился, чтобы увеличить их количество, ничего не получалось. Махнув на это рукой, Дмитрий решил пока оставить изыскания и вернуться в академию. Отец чувствовал себя сравнительно неплохо, для полного восстановления надо было лишь время. Хоть академия ему уже ничего дать не могла, но как-то неудобно было все бросить посреди учебного процесса. Да и перед своим куратором было неудобно уйти, даже не попрощавшись. Так что он решил остаться там до весны, а потом распрощаться и вернуться на службу.