"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 87

Такие четыре дара было объявлено той долгой темной ночью.

— Да будет так до конца времен! — объявил жрец и снова взял кубок. Он подошел к Лафэйре, стоявшей первой по счету. — Подними своё платье, девочка.

Она подчинилась воле жреца, хотя и испытывала стыд. Ньяль окунул нож в кубок. С меткостью, которой не ждёшь от слепца, он вонзил клинок ей в живот. Прямо туда, где в глубине ее тела она носила ребенка. Боль пришла лишь на мгновение, а затем наступило облегчение. Ньяль вынул нож и рана тут же затянулась.

— Хорошо. Сделай из кубка один глоток.

Девушка повиновалась.

Тут же процедуру Ньяль проделал со всеми эльфками на пляже.

— Дары приняты! — возвестил жрец и эхо подхватило его голос. Море зашумело. Огромные волны поднимались у горизонта. Поднялся ветер, подхвативший сотни и тысячи сорванных листьев. Мир бушевал.

Лафэйра ощутила, как теряет сознание. Она плыла среди темноты. Кружились вихрем опавшие листья и море шумело где-то рядом.

— Прекрасные дары получили твои дети, Лафэйра. — раздался голос, от которого дрожь пробрала до костей. Голос божества. — Но за каждый дар заплатят они. За возможность слышать наши голоса, я заберу их волю. Не будет у них желаний и страстей, кроме тех, что вложены в них от рождения.

— Чудесные дары получили дети твои, Лафэйра. — гремел другой голос и звук его напоминал трубный зов боевого рога. — Но за них возьмём мы плату. За искусство охоты беру их память. И будут они помнить сверх своих даров не более, чем помнит лесная птаха.

— За искусство боя я заберу у них все другие, что не связаны с боем и охотой. Ни в чем более они не достигнут мастерства. — снова зашелестел первый голос, словно ночной прибой.

— И за вечную их ярость, за бесстрашие и упорство я заберу их бессмертие. Мало кто из них будет жить дольше человеческого срока.

— Ритуал был довольно утомительным… — вздохнул Марк, присевший прямо на песок.

— Это пройдет. — ободрил его Ньяль.

— Но вообще… — Марк улыбнулся зловеще и мечтательно. — Если все сработает, как мы описали… Боги, какой же это будет пиздец… — полушепотом произнес человек. — Как же все с них охуеют. Мы тут практически ваховских орков заделали.

— Ну нет… — возразил Ньяль. — Очень грубое сравнение. По мне так лучше назвать их фалмерами. Но это позже, когда мы вернёмся, чтобы посмотреть на результаты своего труда. Когда-то Моргот сделал из таких же низших эльфов первых орков. Силой наших покровителей мы нанесем ответный удар.

Когда большие лодки ушли Лафэйра и другие девушки остались в гроте. С ними также было двое юношей их народа, оба из которых лишились ног.

Жрецы оставили им еду, ещё больше еды принесли на берег русалки. Из воды также выполз огромный змей с зелёными глазами. Жрец сказал, что бояться его не стоит и он защитит их, если придут чудовища.

Уже утром Лафэйра ощутила как живот ее увеличился. Плохая кровь больше не шла из лона. Ее дети жили. Немного беспокоило, что еды едва ли хватит на все месяцы беременности. Придется покидать грот, а это очень опасно. Но пока можно было питаться рыбой, крабами и черепахами, что принесли русалки. Как только эта еда испортилась бы, то оставались бы орехи, мед и соленое мясо. Немного, но надо было растянуть это на подольше. А пока они жарили рыбу на небольшом костре и радовались случившемуся.

Лафэйра благодарила богов за новый шанс. Ее дети жили. Она чувствовала это всей своей душой.

С удивлением эльфки обнаружили как много они способны съесть. Почти весь первый день они посвятили готовке и приему пищи. Наевшись, девушки устроились в углу грота на одеялах. Было прохладно, но хорошо. Они тихо запели без слов, пытаясь выразить тем надежду на лучшее.

Ночью Лафэйре приснилось, что она родит двойню. Мальчика и девочку. Казалось, что она даже видит их лица. Ее сын крался с копьём по лесу. Жрецы оставили им оружие для их будущих детей.

Утром Лафэйра проснулся от боли и тяжести в животе, который за ночь подрос ещё больше. Некоторых девушек такие перемену напугали, а другие наоборот видели в этом волю богов.

— Жрец говорил, что наши дети получат дары. Они родятся не простыми и будут мстить злодеям за наше племя. — сказала самая старшая из беременных. — Не страшитесь. Все мы и так умирали. И если мы умрем, то ничего. Главное, что наши дети будут жить.

Эти слова успокоили многих и Лафэйру в том числе. Они снова принялись за еду, утоляя разгоревшийся голод.

— Это правда необычные дети. — сказала Лафэйра. — Я никогда в жизни столько не ела.

Все время они уделяли готовке, сборке дров и справлению естественных нужд. А ночью приходили сны. Лафэйра видела своих детей взрослыми. Прекрасными и сильными. Они охотились, сражались, любили себе подобных.

Следующим утром эльфка с трудом поднялась на ноги. Живот снова вырос. Было ощущение, что она беременна уже много месяцев.

«Боги, дайте мне силы вытерпеть эту боль».

Все заняло тринадцать дней. На четырнадцатый никто из девушек уже не имел сил, чтобы встать. Они лежали, тихо стонали и шептали друг другу слова поддержки. Всем уже было ясно, что едва ли кто-то из них переживет роды. Оставалось только надеяться, что боги позаботятся об их детях.

Когда пришло время родов, то четырнадцать криков раздались и отразились о стены грота. То были вопли рожениц. Но ни один из младенцев не издал ни звука. Почти все матери после родов потеряли сознание.

Двое эльфов, оставшихся в гроте, пытались сделать все, что было в их силах. Они перерезали пуповины, отнесли странных младенцев на одеяла, омыли их матерей от крови.

Затем новоявленные акушеры думали приложить младенцев к грудям матерей, но этого не требовалось. Дети сами расползались по пещере. Каким-то чудом у них хватало сил, чтобы сразу после рождения встать на четвереньках. Но самое удивительное, что дети тянулись не к молоку. Они ели рыбу, мясо, насекомых, все, что только могли отыскать на полу. Один сжевал собственную пуповину.

Лафэйра спала долго и спокойно. Изредка ей практически удавалось проснуться. Она слышала как в углах пещеры копошатся дети. Она видел туманным взором, как носят их и моют их двое калек. Дети росли очень быстро.

Лафэйра спала и к ней приходили видения. Девушка знала, что скоро умрет. Слишком ослабло ее тело после таких родов. Но смерть уже не страшила эльфийку. Ее манили священные рощи и морские глубины. Она слышала прекрасную, чарующую мелодию. Лафэйра надеялась, что после смерти она сможет встретиться с Альбрехтом и поблагодарить его.

Но прежде, чем окончательно уйти в иной мир, Лафэйра нашла в себе силы, чтобы проснуться. Губы ее пересохли, а глаза ослабли. С огромным трудом она приподнялась, оглядываясь по сторонам. В тенях пещеры копошились безмолвные тени. Они если свежую рыбу и крабов, но остановились, когда заметили проснувшуюся эльфийку.

— Подойти ко мне. — ласково позвала Лафэйра. — Не бойтесь меня, милые мои. Я люблю вас.

И один вышел из тени. Наверное, это мог быть любой из детей, но почему-то Лафэйра была уверена, что перед ней именно ее сын.

— Какой же ты красивый…

Он стоял перед ней обнаженный и выросший до уровня развития молодого мужчины, словно она спала пятнадцать или семнадцать лет. Статный, жилистый, с длинными пальцами и правильными чертами лица. Однако странно то, что кожа его была бледна, как песок в лунном свете, а глаза краснее свежей крови.

— Малар. — прошептала она, теряя последние силы. — Вот твое имя.

То на языке народа Лафэйры означало «воитель».

— Малар, мальчик мой… — сумела только произнести мать, вдруг осознав, что следующие ее слова станут последними. — Убей их всех. Отомсти за нас.

И она умерла, очистив свою душу от ненависти и передав ее сыну.

— Ма-лар. — задумчиво произнес юноша.

Ему вдруг послышался голос, зовущий его прочь из пещеры. Малар посмотрел на своих сородичей, столпившихся вокруг умершей матери. Затем он посмотрел в угол пещеры. Там было множество предметов, назначения которых он не знал. Но вдруг силуэт одного показался Малару знакомым.