"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 1202

Буквально в подтверждение того, что обед закончен, стал оживший во внутреннем кармане смартфон. Пришло входящее сообщение от Виктории. Начали приходить новые пациенты.

Уже смеркалось за окном, когда мы закончили приём больных. Заработал я за весь день две тысячи очков опыта и ещё немного приблизился к десятому уровню.

Я уже собрался, отправился вслед за выходящими из здания коллегами. Но Пуля встретил нас в холле с выпученными глазами.

— Олег, ты будто на ежа сел, ха-ха! Что с тобой⁈ — воскликнул Захарыч. Он под вечер напился своего напитка с лёгкими нотками коньяка и был навеселе.

— Да там это… движения какие-то странные во дворе, — сообщил Пуля, игнорируя слова старика. — Лимузин какой-то подъехал.

В этот же момент в холл зашёл лысоватый мужчина в клетчатом костюме с нашивкой на рукаве в виде трёх колосьев. Я сразу понял, что это слуга.

— Барон Алексей Логинов, — взглянул он на меня слегка отстранённым взглядом. — Имею честь пригласить вас в поместье графа Лихачёва.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да, и нам желательно поспешить, — ответил он, кое-как скрывая напряжение в голосе.

Глава 14

— Так что же случилось? — все же уточнил я.

— Извините, но н могу пока рассказать. Но поверьте, это очень важно! — заверил меня слуга.

Это были его последние слова, остальной путь в поместье графа Лихачёва прошел практически в полной тишине. Лишь со стороны водилы доносилась негромкая музыка, вроде инструментала. Жалобно выла скрипка, били приглушённые ударники и бренчала гитара.

Салон лимузина был устроен так, что пассажирские сиденья были расположены по обе стороны довольно большого стола. На столе находился графин с водой, пара стаканов и ваза с фруктами.

Слуга всё время залипал в телефон, с кем-то переписывался и лишь изредка бросал на меня взгляды.

— А вы, простите тот самый? — спросил он, наконец. — Я читал о вас в газете. Ведущий лекарь клиники.

— Да, я ведущий лекарь. Всё верно, — кивнул я. — В статье говорилось в основном о нашей работе.

— Я в свежем номере прочёл. Как раз о вас вышла статья, — конкретизировал слуга. — «Вестник эпохи».

— Вот как, — хмыкнул я. — Не читал.

— Вы действительно лечите людей исключительно магией? — задал очередной вопрос слуга.

Вот же прорвало его. То сидел молчал, то сейчас на разговор пробило. И статья новая вышла, а Елизавета мне ничего не сказала. И где она материал набрала? Со старых записей? Надо будет у неё поинтересоваться.

— Бывает такое, что приходится и скальпель применять, — сказал я, отмечая на лице слуги живой интерес.

Он поначалу хотел что-то сказать, затем передумал, но все же решился продолжить разговор.

— Моя супруга хотела бы у вас провериться, — сообщил он. — Надеюсь, что вы возьмёте недорого.

— Всё зависит от того, что у вашей супруги, — сообщил я.

— Ну да, — произнёс слуга и вновь затих.

Ну а я нащупал во внутреннем кармане за фигуркой Змея Горыныча визитку, достал её и протянул.

— Вот, возьмите, — произнёс я. — Звоните в рабочее время и записывайтесь на приём.

— Хорошо, обязательно обратимся, — довольным голосом сказал слуга, затем ему на телефон позвонили и он принял звонок. — Да, едем. Через двадцать минут будем.

Я посматривал в окно и понял, что мы проезжаем МКАД. Значит, едем в Подмосковье.

Чуть позже мы добрались до зелёнки, свернули с дороги и, проехав ещё с километр, остановились у массивных деревянных ворот. Охрана открыла створки, давая возможность проехать внутрь.

Хозяин, а это явно был он, встречал меня у своего двухэтажного особняка. Этажей мало, но дом сам большой по площади.

Я вышел из салона, и ко мне подошёл тощий мужичок, на котором костюм буквально висел. Впалые щёки, морщины, прочертившие всё лицо. На лице выделялись большие поблёскивающие глаза. Граф смотрел на меня, не скрывая надежды.

— Граф Пётр Илларионович Лихачёв, — пожал он мне руку. — А вы Алексей Михайлович, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — кивнул я. — Куда пройдём?

— В гостевой дом, прошу, — показал он рукой в направлении одноэтажного аккуратного домишки в стороне от особняка, и мы вместе с ним направились по тротуарной плитке в ту сторону. — Князь Меньшиков вас посоветовал, сказал, что вы недорого берёте.

— Всё зависит от заболевания, — заметил я.

— Там очень непростой случай, — туманно объяснил Лихачёв.

Мы шли мимо низеньких фонарей, оставляя особняк в стороне.

— Это ведь ваш загородный дом, — произнёс я. Хотел сказать — «дача», но язык не повернулся. Всё же к владениям графа такое понятие неприменимо.

— Всё верно, — улыбнулся Лихачёв. — И принял я вас здесь не просто так. Вот только бумагу подпишем о неразглашении.

— А что не надо разглашать? — спросил я, скрывая улыбку.

— Вы скоро всё увидите, — тактично закрыл мне рот Лихачёв.

Мы поднялись на небольшое крыльцо гостевого домишки, зашли в прихожую, и нас встретила служанка в светлом переднике.

— Матрёна, принеси бумаги, которые я приготовил, — попросил её граф.

— Ах, да, сию секунду, — женщина кинулась в комнату, едва не задевая дверной косяк.

Я услышал тихий стук, пара неразборчивых возгласов, затем звук, будто кто-то стучал о стену.

— Кто там? — спросил я.

Граф напрягся, затем забрал у служанки бумаги и положил на трюмо, протягивая шариковую ручку.

— Подпишите, прошу вас, — сообщил он. — А потом всё объясню.

Интересно, что это за тайны Мадридского двора? Граф ведь действительно напряжён как перегруженная пружина.

Я ознакомился с двумя листами документа. Обычный документ о неразглашении. Обязуюсь, никому, бла-бла-бла. Особенно порадовал меня штраф за нарушение этого документа. Сто тысяч. Вот так тайна, конечно.

Но я умею хранить секреты., тем более есть врачебная тайна. Возможно здесь всё по-другому, не знаю. Подписав документы, я передал их графу, и тот расслабился.

— А теперь пройдёмте в комнату, — пригласил он меня. — Я покажу пациента.

Мы прошли в ту комнату, откуда раздавались звуки. Я увидел маленького мальчика лет семи. Он сидел у стены на паркете, игрался с машинками. Увидев нас, мальчик скривился, затем поднялся на ноги, поставив стопы навстречу друг другу и заковылял, взмахивая руками.

— Ат-та… — выдавил мальчик. — Пра… а… тр-ра…

— Это мой бастард, Вячеслав. Его мать умерла при родах, а я пообещал за ним присматривать, — тихо рассказал Лихачёв. — Теперь вы понимаете, почему я не обратился к целителям?

— Не знал, что они так болтливы, — хмыкнул я, наблюдая за мальцом. Он не дошёл до нас. Упал набок и всхлипнул. Матрёна заскочила, охнула и подняла его, отнеся в кроватку и давая леденец. — Не части со сладким, Матрёна. Сама говорила, что сладкое ему вредно.

— Это первая сладость за день, Пётр Илларионович, — умоляюще взглянула она на графа. — Иногда ведь можно побаловать.

— Сейчас его будет осматривать Алексей Михайлович, так что лучше подожди со сладким, — заметил граф

— Ничего, это не помешает, — натянуто улыбнулся я. — У него врождённая болезнь, как я понимаю.

— Да, именно так, — вздохнул Лихачёв. — Он болеет с рождения. Вроде ДЦП, но странная форма проявления.

— А в чём странности? — вгляделся я в мальчика.

Да, он неправильно держал руки, кривился, колени свёл внутрь, навстречу друг другу. Повышенное слюноотделение. А ещё непонятное произношение. Дизартрия, как это называют медики. То есть искажённое произношение из-за нарушения связи речевой мускулатуры с центральной нервной системой.

Ещё часто встречаются судорожные припадки, проблемы со зрением и слухом.

— У него изредка блестят глаза, очень странно блестят, — заметил Лихачёв.

— Да, странно. А у него случаем нет дара? — спросил я. — Его проверяли на это?

— Да, я вызывал одного специалиста, — подтвердил граф. — Он приехал с аппаратурой, расставил здесь кучу приборов и дал отрицательный ответ.