"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 1105

— Тогда почему мальчик не дышит? — заинтересованно всмотрелся я в растерянное лицо лекаря.

— Пока не знаю, но кровь надо остановить, — выдавил лекарь. — И я его спасаю, слышите?

— Да, взрослого вы бы точно спасли. Но он ребёнок, — объяснил я ему. — Сейчас вы сдавливаете его трахею и мешаете ему вздохнуть. Вам нужно надавить выше.

Я показал место, где нужно прижать тряпичную салфетку, и лекарь послушал меня, переставил руку выше, ближе к уху, прижал её.

Только он это сделал, как мальчик глубоко вздохнул. Он не шевелился и был шокирован, ему было очень больно. А ещё он явно боялся двигаться.

— У меня нет нитей, я не могу зашить эту рану, — вздохнул лекарь. — И надо везти в больницу.

— Это незачем, — улыбнулся я.

Кое-как сконцентрировался, пытаясь не обращать внимания на вокзальный шум и гомон толпы, на громкие голоса, объявляющие отправляющиеся рейсы.

В общем, с горем пополам у меня получилось собраться. Я нейтрализовал инфекцию, попавшую в кровь затем выпустил магические нити и наложил несколько десятков мелких швов. Те поблекли, а затем потемнели, быстро материализуясь.

Пожилой лекарь лишь удивлённо взглянул на меня.

— Но как? Вы целитель? — удивился он.

— Нет, я же сказал, что лекарь, — поправил я его. — Просто способный.

— Ясно… Вот ещё у мальчика под рёбрами рана, — сообщил лекарь, аккуратно поднимая край футболки. — Стекло.

— Да, всего лишь стекло, — кивнул я, изучая рану. В целом ничего критичного.

— Всё будет с вашим мальчиком нормально, — обернулся я к шатенке, поспешив успокоить её.

— Он выживет? — всхлипнула она.

— Обязательно, — пообещал я, заметив, как пожилой лекарь вынул пинцет из своей сумки.

Он аккуратно вытащил из-под левой подрёберной дуги мальчика большой кусок стекла, затем приложил спиртовую салфетку на рану и закрыл специальным пластырем.

Я лишь убрал инфекцию «Нейтрализатором» и подумал, что мог бы зашить и рану под рёбрами, но всё пошло не по плану. Мальчик содрогнулся, открыл рот, стараясь вдохнуть больше воздуха. Он побледнел и начал задыхаться.

— Ничего не понимаю, — пробормотал лекарь.

В это время при помощи щупа я измерил пульс и заметил ещё кое-что. Вновь загомонила толпа, затем мимо проехала тележка с багажом. Я вновь сбился.

Визуально я определил, что вены на левой руке мальчика вздуты. Обратился к своей книге, страницы которой вспыхнули в сознании, а затем все пазлы сложились в общую картину.

— Внутригрудное давление, — сообщил я.

— Вы не правы. Грудь вздымается, он дышит, — возразил пожилой лекарь.

Он пытается взять реванш? Доказать публике, что тоже не просто так свой хлеб ест? Что за ребячество? Перед нами живой человек, а он пытается отстоять свою точку зрения. Бред полный.

— Послушайте, левое лёгкое у него под нагрузкой, — объяснил я покрасневшему лекарю. — А грудь действительно движется, но парадоксально. При вдохе западает, и наоборот. Вы должны знать что это.

— Т-т… травматический пневмоторакс? — удивился он.

— Именно, — ответил я. — Воздух попал в плевральную полость левого лёгкого и сдавил его грудную клетку.

— Но это ведь тогда… Его надо везти в больницу, — пробормотал лекарь.

В это время я диагностировал состояние мальчика с помощью щупа и понимал, что оно быстро ухудшается.

— Увы, его не получится довести до больницы, — тихо сообщил я, но шатенка меня услышала и всхлипнула.

— Пожалуйста, спасите его, прошу вас, — умоляюще выдавила она. — Вы ведь обещали, что он выживет!

— Я выполню обещание, — заверил её.

— Да нет, это же бред какой-то! — процедил лекарь. — Пульс прощупывается. Вот, он же дышит. Вы просто неправильно установили диагноз!

— Я не собираюсь вам ничего доказывать, — выдавил я. — Нет времени.

Именно так. У меня всего четыре минуты, не больше. Воздух слишком быстро скапливается в левом лёгком мальчика.

Оглядевшись, я выхватил взглядом автомат с газировкой в стороне, затем уголок с продуктами и спиртными напитками. Что-то вроде дьюти-фри в аэропортах моего мира. А метрах в двадцати у пропускной рамки поглядывали в нашу сторону два охранника.

— Кажется, я знаю, что делать, — произнёс я и поднялся, направляясь в сторону автомата с газировкой.

Глава 18

— Я сделаю искусственное дыхание! — бросил мне вслед лекарь. — И мальчик выживет.

— Даже не смейте! Так вы его убьёте! — бросил я и встретился взглядом с Пулей. Тот всё понял без слов, отпихнул лекаря к толпе, вставая перед мальчуганом стеной.

«Что ты будешь делать?» — произнёс Карыч и прочёл мой план, который я прокручивал в голове. — «Ого! И это поможет?»

«Только это и поможет», — вздохнул я, чувствуя давление извне.

Отчего мне так сложно сосредоточиться? Дело не в шуме. Ведь я раньше как-то концентрировался, когда над душой стояли два бандита, притом один постукивал чёртовой битой по столу. И это происходило в первые минуты попадания в этот мир, когда я был ещё не таким прокачаным.

Виноват фон от датчиков? Ими буквально усыпан Казанский вокзал. Если так, надо научиться справляться с этой хреновиной. Но потом. Сейчас главное спасти мальчугана.

Я включил на смартфоне обратный отсчёт. Три с половиной минуты — всё что у меня есть. Дольше он точно не проживёт.

Добравшись до автомата, я открыл заднюю крышку и вырвал длинную трубку. Должно хватить этой длины.

Затем я добежал до местного дьюти-фри и купил бутылку абсента. Шестьдесят пять градусов. Самое оно для антисептика, да и бутылка пригодится. В той же лавке я приобрёл и добротный скотч.

Затем бросил взгляд на свой таймер. Две с половиной минуты. Надо спешить.

Через двадцать секунд я оказался рядом с теми двумя охранниками, которых приметил. Оглядел их амуницию в поисках ножа, но на поясах лишь висели разрядники. Зато в корзине с конфискованными вещами я заметил то что нужно — канцелярский нож.

Времени на объяснения у меня не было. Да и что бы я сказал? Мне нужен нож, чтобы спасти мальчика? Да меня бы сразу как маньяка скрутили и повели в участок.

Поэтому я не заморачивался. Веселящий анестетик получили оба, а я схватил нож и побежал к толпе.

И вновь это грёбаное давление. Я едва к справился, выдавливая два несчастных заряда наркоза, и приложил при этом неимоверные усилия, опять преодолевая некий невидимый барьер. Очень странно.

Я протиснулся через толпу.

Пожилой лекарь покраснел, держа в руках маску для искусственного дыхания, хотел пройти к хрипящему мальчику, но Пуля встал на его пути.

— Да пустите вы меня! — возмущался он. — Он умирает!

— Тебе сказано было — нельзя, — процедил Пуля, вновь отталкивая его как пушинку. — Стой в стороне и не отсвечивай.

Я оказался рядом с шатенкой, которая сидела рядом с мальчиком и утешала его, но вряд ли тот её слышал.

— Отойдите, пожалуйста, — попросил я её. — Мне нужно пространство.

— Чт-то вы собираетесь делать? — её большие и очень выразительные карие глаза испуганно уставились на канцелярский нож, лезвие которого я вытащил.

— Буду спасать вашего сына, — ответил я.

— Он мне не сын, но… как сын, — пробормотала шатенка и поднялась, сделав пару шагов назад.

— Олег, не пускай никого, — обратился я к Пуле, и тот мрачно кивнул в ответ.

На таймере чуть больше минуты. Успею.

Раз с моими способностями в данный момент беда, приходится использовать то, что есть под рукой.

Я разрезал трубку на две неравные части. Затем открыл абсент, плеснул немного на грудь мальчика, полил лезвие канцелярского ножа и трубки. Особенно уделил внимание концу длинной трубки, которую собирался вставлять в лёгкое в качестве дренажа. Оставил половину напитка, вставил в горлышко две трубки, длинную и короткую, опуская их в абсент. Причём короткая трубка едва торчала из горлышка. Она нужна, чтобы разрядить давление внутри бутылки.

В завершение я намертво замотал в районе горлышка скотчем.