"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 1102

«Не только», — поправил я пернатого. — «В целом, за счёт большого количества коллагена в организме человек стареет медленней. Дольше живёт, проще говоря».

«О, у нас тоже есть свой коллаген. Искроиды, называется», — произнёс Карыч. — «Вот за счёт них мы и живём. Больше искроидов — дольше существуем, и наоборот».

«Ну вот видишь, а ты говоришь — непонятно», — улыбнулся я.

Смартфон в этот момент ожил, и я принял звонок.

— Лёха, хорош круги нарезать, — хохотнул из динамика Пуля. — Дуй на квартиру. Позавтракаем и вперёд, на вокзал.

— Да помню я, уже почти дома, — сообщил я ему и повернул к подъезду.

На лавочке вновь я увидел бабулек. Никитична, вроде так звали пухлую бабушку, и баба Глаша, в толстенных очках и с авоськой в руках, через плетения которой просматривалась булка хлеба и две пачки молока.

Никитична активно лузгала семечки, провожая меня прищуренным взглядом.

— Доброго утречка, — поздоровался я с ним.

— Ага, здрас-сьте, — отозвалась Никитична, продолжая пялиться в мою сторону.

— Пистолет не увидела, — услышал я голос бабы Глаши.

— Спрятал, наверное, бандюган, — ответила ей Никитична.

М-да, а чем ещё им заняться? Только полёт бурной фантазии, только хардкор.

Я добрался до квартиры, и едва переступил порог, как почувствовал запах из детства. Гренки. Ноги сами понесли меня на кухню, но потом я вспомнил, что надо помыть руки, да и в целом умыться.

— Давай быстрее, Лёха, не останется ведь ничего! — пробасил Пуля.

— Да иду я, — улыбнулся я, плеснув холодной воды в разгорячённое лицо, вышел и присел за стол.

— Ты вот, Алексей, бегаешь в парке, — заметил рассудительным тоном Захарыч. — А вот про стадион совсем забыл.

— Какой стадион? — хмыкнул я, откусывая треть гренки и чувствуя, как она тает во рту. Настя умеет готовить, это факт.

— Да с километр отсюда есть старый стадион. Как раз там можно и побегать без вот этих поворотов, — подсказал лекарь. — И там ещё спортивная площадка есть.

— Да его уже прикрыли, Захарыч, — хохотнул Пуля. — Ты отстал от жизни.

— Как прикрыли? — удивился пожилой лекарь.

— Да, я тоже слышала. Вроде некто бизнесмен Репейников выкупил его вместе со зданием, — кивнула Настя. — Территория теперь закрытая.

— Он же Анаболик? — спросил я. Вроде Пуля как-то рассказывал о нём.

— Ага, он самый, — улыбнулся Пуля, запихивая целую гренку в свой бездонный рот и запивая её чаем.

— Вот же чёрт ушастый. И туда добрался, — процедил Захарыч. — И нахрена ему стадион сдался?

— Насколько я слышал, хочет что-то вроде арены сделать, — подметил Пуля. — А так пока больше никто ничего не знает.

— И где молодёжи спортом заниматься? Ублюдок, — сжал кулаки Захарыч.

— От того, что вы нервничаете, ничего не изменится, — заметил я.

— Ты в психологи что ли заделался, Алексей? — нахмурился старик.

— Беспокоюсь о вашем здоровье, Егор Захарович, — ответил я.

— Да мне плевать вообще на него, — раздражённо ответил старик, затем вздохнул и обратился к Насте. — Анастасия, где там капли были, ну те, что с валерьяной и этим чёртовым урром?

Настя мигом накапала ему в стакан нужную дозу и развела водой.

— Держите, — протянула она старику. — И с чего вы о каком-то стадионе переживаете? Их ещё полно в столице.

— Да не о нём. Насчёт груза беспокоюсь, чтобы всё доехало, — пробормотал Захарыч, затем взглянул на своё запястье, на котором блеснул циферблат часов. — Ох, ё! Давайте быстрее завтракайте, и собираемся. Пора ехать. Лучше пораньше там быть.

Собирались мы быстро. После завтрака Пуля вновь созвонился со службой доставки. Фургон уже выехал к Казанскому вокзалу, в нём двое грузчиков. Ну а Захарыч пробил расписание. Поезд прибывал на полчаса раньше, поэтому надо было спешить.

Настя уже вызвала такси. «Целебник» сегодня работал, но дверь в наше крыло находилось под замком. Прооперированного мной Александра, того самого командира спасательной службы, вчера выписали, поэтому больше никого в «Возрождении» не было.

Настюха встретит нас в клинике и освободит место для сборки «Реаниматора». Мы з решили пожертвовать одной из палат для пациентов.

Через десять минут мы выехали в сторону вокзала, и Пуля как всегда покрутил магнитфвон. На удивление из него заиграла песня очень мне напоминающая одну из рок-групп моего мира. Очень похоже было на «Трассу Е-95», да и певец своим тембром смахивал на Кинчева.

Постояв в пробке ещё минут пять, мы проехали через несколько проулков и выскочили у Казанского вокзала.

Казанский вокзал, третья платформа, два часа спустя

Елизавета улыбнулась, когда в открывшейся двери вагона показался Рома.

В очередной раз Борис Петрович Теменев, начальник редакции «Вестник эпохи», был на выезде, и вновь попросил Елизавету оказать ему услугу. Надо было встретить его сына, который возвращался из детского лагеря, что находился в Адлере.

— Ромочка, привет! — улыбнулась Елизавета девятилетнему тёмнволосому мальчику, который сошёл со ступеней вагона. — Давай помогу.

Она попыталась взять из его рук рюкзак, но Рома проигнорировал её порыв доброй воли и закинул груз за плечо.

— Я сам, — буркнул он. — Я не маленький, вообще-то.

— Это точно, вон, даже сам на поезде ездишь, — улыбнулась Елизавета.

— Добрый день, — выскочила из вагона кучерявая девушка в бело-синем костюмчике. — Меня зовут Людмила, я вожатая отряда. Вы ведь Елизавета Пантелеева, верно?

— Именно так, — кивнула Лиза, показывая паспорт. — Вот, документы.

— Всё верно, — вожатая протянула ей бланк. — Распишитесь, что приняли Рому. Для отчётности.

Елизавета поставила росчерк, и вожатая попрощалась с ней и Ромой, исчезая в вагоне.

— Ну, пойдём, дружок, — взяла она за руку Романа. — Как раз машина ждёт у выхода.

— А почему отец меня не встретил? — нахмурился темноволосый мальчуган, бросив на неё мимолётный взгляд.

— Твой папа очень много работает, — ответила Лиза, и они направились к зданию вокзала. — Очень много. Сейчас у него важная встреча.

Ну да, как же, важная. Опять её босс в сауне со своей Роксаночкой отрывается. Будто она не догадалась по масляной улыбке Теменева, на какую важную встречу он собирается. Что удивительно, супруга его не знает об этой связи.

Да и плевать на неё. Мелкого жалко. Никому он нафиг не нужен. Ни отцу, который заливается алкоголем и щупает девок в парилках, ни матери, бегающей с подружками по бутикам и салонам красоты.

Всё чаще она видится с Ромкой и чувствует себя будто его старшая сестра.

— У отца никогда нет на меня времени, — пробурчал Рома, когда они проходили мимо ларька с яркими надписями.

— О, а хочешь мороженое? Самое-самое вкусное! — воскликнула Лиза, останавливаясь напротив окошка.

— А можно? Отец говорит, что от мороженого может заболеть горло, — произнёс Рома.

Елизавета наклонилась к лицу мальчика и прошептала, подмигивая:

— А мы никому не скажем. Верно?

— Верно. Тогда мне «Золотой фрегат», — радостно улыбнулся Рома.

Елизавета расплатилась, забрала пломбир на палочке, залитый шоколадом с орешками. Охренеть! Пять рублей! И за эту мелочь? Но ради улыбки этого мальчугана она готова потратить гораздо больше.

— Держи, — она протянула Роме мороженое, и тот аж засиял от счастья. — Давай постоим у столика. На ходу лучше не есть.

— Ты говорила, что такси ждёт, — напомнил Теменев-младший, срывая этикетку и пробуя кусочек счастья.

— Ничего, подождёт, — Лиза убрала сбившийся вихор со лба Романа, улыбнулась в ответ на его счастливую улыбку.

Она вспомнила себя. Родители разошлись, когда ей было примерно столько же. Развелись и разъехались по разным городам. И она также каталась по железке из Рязани в Москву и обратно. Правда путешествовала со старшей сестрой, но всё же запомнила это чувство одиночества и тоски по той семье, в которой она выросла.