"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 (СИ), стр. 1073
Идёт загрузка данных… Подождите…/
В меня хлынул поток энергии. В глазах окончательно просветлело. Я вдохнул полной грудью и вскочил с кушетки.
— Вот это да! Это все витамины⁈ — Настя ошалело взглянула на кружку в руке. Видно подумала, что меня оживила её адская смесь, от которой уже началась изжога.
— Возможно, — бросил я в ответ, обращая внимание на операционный стол.
На нём всё ещё лежал прооперированный мною пациент. Захарыч обрабатывал ожоги спасателя, причём делал это при помощи прибора, похожего на клеевой пистолет. Тот тихо гудел, а из его тонкого сопла распыливалась слегка вязкое поблёскивающее средство.
Ещё один странный прибор, в котором помогла разобраться память предшественника. Назывался он хирургическим спреем, в рукоять которого, как обоймы, были вставлены несколько тюбиков лечебного средства.
И что за средство, я уже понимал по характерному болотному запаху. В обычном мире для обработки таких ожогов назначали препараты с комбинацией аминитрозола, метилурацила и облепихового масла. Именно это оказывало антибактериальное действие и восстановление поврежденных тканей.
Здесь же эту функцию выполнял комплексный препарат — мазь «Заживин-Вектрум+», разумеется, с добавлением активного урра. Куда ж без него? Вот только урр в этом случае использовался в концентрированном виде. Он и давал такой мерцающий эффект.
Сам же спасённый парень мерно сопел, всё ещё находясь под моим наркозом.
— Ты вновь удивил меня, Алексей, — сквозь поднявшийся гул в ушах услышал я голос Захарыча. — Не знал, что ты настолько хороший диагност. Делаешь успехи.
— Ну а как вы думали, почему я взялся за это дело? — ухмыльнулся я старику.
Гул в ушах затихал. Тёмные пятна, снова замелькавшие перед глазами, исчезли. Мой организм адаптировался к изменениям, которые я уже чувствовал каждой клеточкой своего тела.
Это было больше похоже на некий всплеск — мой организм обновлялся, подстраивался под улучшения, подаренные таинственной системой.
Я подошёл к столу, оглядел свою работу. Идеально ровные потемневшие швы, которые уже через неделю рассосутся, оставляя после себя еле заметные белые шрамы.
— Пациента переводим в палату, — сухо сообщил Захарыч. — Неделю он точно будет лежать. Возьмём анализы, затем проследим за состоянием. И капельницы нужны. Слышала, Анастасия? Надо избавиться от продуктов горения, скопившихся в его легких и крови.
— Я займусь этим, Егор Захарович. Нейтрализую токсины, — произнёс я.
— Во герой. Сам только что валялся без сознания, а теперь снова в бой лезешь, — улыбнулся Захарыч.
— Мне уже легче, — твёрдо заявил я.
— Меня печалит другое, Алексей. Денег мы с него заработаем не так уж много, — вздохнул Захарыч. — Понятно, что любая человеческая жизнь бесценна. Но мы не воздухом питаемся, сам понимаешь ведь.
— Думаю, что нам любая реклама не повредит. А Степан не настолько ушлый, чтобы забирать все лавры себе. О нас точно заговорят и спасатели, — улыбнулся я. — Забыл о сарафанном радио?
— Не забыл, но я тебе уже сказал то, что думаю, — выдавил Захарыч. — Возможно, ты и прав, — затем он обратился к ассистентке: — Анастасия, готовь палату и настрой сразу капельницу.
— Хорошо, — закивала Настя.
— И выпей то же самое, что ли, что дала Алексею. Того и гляди свалишься от стресса, — прохрипел старик.
В итоге спасённого пациента перевели в палату, а я наведался к нему до того как Настя прикатила капельницу и почистил его «Нейтрализатором». Токсинов в крови было прилично, а в лёгких и того больше, но я растворил всю гадость без остатка. И, разумеется, понял разницу. Если ранее я бы уже сейчас почувствовал лёгкую просадку в энергии, то сейчас хоть бы хны.
— Пойдём, что ли, чаю попьём, — махнул мне Захарыч, оказываясь в дверях. — Глюкозой подзарядишься.
/Загрузка данных завершена!
Достигнут новый статус!
Текущий статус: лекарь 5-го разряда!
Бонус за достижение нового статуса: +200 очков опыта!
Текущий уровень: 5 (525/2500)! /
А мне нравится, как я двигаюсь. Уже пятый уровень, и одну пятую рубежа преодолел. Довольная улыбка сама собой расплылась на моём лице.
— Садись, угощайся, а то улыбается он, — пробурчал Захарыч и открыл передо мной контейнер с пирожными. — Пахлава с урром, в кафе «Дубль» всегда покупаю, и никогда не разочаровывался.
Я откусил от сладости. По вкусу обычная пахлава. Мёд, грецкие орехи и ничего лишнего, хотя лёгкую горчинку давал, наверное, тот самый урр.
— Ты ешь, ешь, и сахар в чай добавь, — кивнул мне Захарыч. — Тебе не повредит сейчас.
— Терпеть не могу чай с сахаром, он забивает чайный вкус, — признался я.
— Ты лучше мне вот что скажи, Алексей, — серьёзно взглянул на меня Захарыч. — Где ты так научился хирургическому ремеслу? Вот только не говори, что навыки, то-сё. Я этими баснями уже сыт по горло. Без году неделя ты штопаешь людей, а показываешь такое, что и я бы не осилил.
— Егор Захарович, я не могу это объяснить, — признался я. — Хоть калёным железом пытайте. Ничего нового вам не скажу.
— Вот это и странно, — задумчиво взглянул на меня пожилой лекарь, отхлёбывая из кружки напиток. — Я ведь не кривлю душой, когда говорю, что удивлён. Повидал я за свою жизнь столько, что любой целитель был бы впечатлен. Такой рост, который я наблюдаю у тебя, невозможен.
— Да я сам удивляюсь, — улыбнулся я старику. — Появляются новые способности, усиливается концентрация.
— Ты говорил однажды, что помнишь только детский дом, — подметил Захарыч. — А родители? Их не помнишь?
— Не помню, — честно признался я, встретившись с пристальным взглядом лекаря.
— Ты уникальный, Алексей, и потенциал в тебе таится огромный, — тихо произнёс Захарыч. — Главное не растратить его на ерунду.
— Постараюсь, — кивнул я.
Выпив чаю, я послушал Захарыча, который рассказал о том, как он в моём возрасте столкнулся с одним из самых сложных случаев — со скрытой пневмонией и вирусом Гаусса, замаскированным под обычный грипп. Причём пациент неадекватно себя вёл.
Вот опять я слышу об этом Гауссе. И вновь что-то меня смутило в рассказе Захарыча, но я пока не понял, что.
Анастасия приготовила на быстро-плите обед. Куриную грудку и макароны мы съели в один присест. А потом наш управляющий отправился проводить собеседование.
Я увидел в коридоре на скамьях нескольких кандидаток. Все они оказались вполне симпатичными молодыми девушками. Мне даже приглянулась рыженькая и блонди — уж очень выразительные у них были взгляды, да и стройные фигуры привлекали внимание.
Но любоваться ими было некогда. К нам вновь постучались новые пациенты, и мы с Настей переключились на них.
Поместье Державиных. Сад поместья. В это же время
— И ты знаешь, что эта сука мне ответила? — ядовито процедила Юля Оболенская, шлёпая надутыми губами словно утка.
Неприятная особа. И что Эдик в ней нашёл? Хотя да, она слышала, что он птица подневольная. Скоро помолвка, бла-бла-бла. Уже все уши Юля ей прожужжала об этом.
Хотя сейчас Оболенская рассказывала о недавнем конфликте. Столкнулись они с какими-то простолюдинами на берегу реки. Наглые, дерзкие, и Эдичка прогнулся под них. Даже посидел в их компании, как говорила Юля.
— Я сейчас, Юлечка, меня отец зовёт, — соврала Софья, чтобы отвязаться хоть на время от этой неприятной особы.
Опять вечно у неё все вокруг виноваты, одна она белая и пушистая, а на самом деле просто надменная стерва. Когда-нибудь Софья не выдержит и скажет ей это прямо в лицо. Княжна улыбнулась, направляясь к беседке, представила физиономию этой дуры.
В идеале сказать бы это на свадьбе, если, конечно, та состоится. Эдик грамотный парень, они дружат семьями, сколько она себя помнит. Вполне грамотный, рассудительный. Может найти себе более достойную даму сердца. Что же касается Софьи… Нет, такие тихони, как Эдик, совсем не в её вкусе. Слишком он романтик, аж приторно как-то от такого концентрированного романтизма.