Коготь и цепь, стр. 64

Бансабира сделала твердый наступательный шаг, но было видно, что держится она на голом упрямстве. Будто, если сейчас просто упадет замертво, дальше случится нечто гораздо более страшное, чем все, что случилось уже.

Они сцепились заново, в последней, заведомо решенной атаке.

– Ты всегда училась быстро, так что, если попросишь…

– Замолкни, – прошипела Бансабира, уходя от удара, но попадая в захват. Весьма глупый, честно сказать. Но видно, что от измождения танша допускала ошибку за ошибкой.

– …Я могу дать пару уроков и в том, как быть сверху, – ехидно посмеялся Гор Бану в ухо и оттолкнул от себя.

– Замолчи! – взвилась Бансабира почти утробно. «Не смей издеваться, не смей…»

– С какой стати? – по-светски осведомился Гор, вновь ловя женщину. Притянул, заводя ее руку за спину и заламывая запястье так, что обе их кисти упирались Бансабире в ягодицы. – Впрочем, если ты хочешь сразу перейти к практике, я не против. – Гор, усмехаясь и не закрывая глаз, потянулся к губам женщины.

Не обращая внимания на чувство, будто схваченное запястье выворотили из сустава калеными щипцами, разодрав сухожилия и жилы, Бансабира высвободилась, заставив даже Гора застыть в недоумении, с чувством тревоги в удивленных глазах. Он, поспешно отпустив, мешкал всего мгновение, но этого хватило, чтобы Бану с остервенением нанесла всего два точных и неожиданных удара, извернулась, ушла в низкий прыжок с дугой ногами – краткий миг мельтешения, – и Бану набросилась на наставника, повалив на землю и поочередно атакуя ножами с обеих рук.

– Я больше не твоя вещь! – в безумии выкрикнула танша.

– ЗМЕЙ! – заверещала Джайя.

Непередаваемо зарычал Гор.

Лезвие в левой руке вошло под ключицу по рукоять, лезвие в правой зависло в сантиметре от глаза. Трясущимися пальцами Бансабира, в ужасе от ситуации, перепуганная собой, свела нож чуть ниже и неглубоко разрезала Змею щеку. Не для того уже, чтобы ранить, а просто чтобы хоть как-то сбросить судорогу напряжения в кисти. Тиглат взвыл повторно, Бансабира выронила нож и расслабилась: ссутулилась, выдохнула, поникла головой.

– ОТОЙДИ ОТ НЕГО! НЕМЕДЛЕННО! – Джайя налетела на Бану, оттаскивая ее с Гора. – Сейчас же, я сказала!

Рыча, сквозь зубы, Гор с трудом процедил:

– Вы опять, ваше высочество. Не следует вам здесь быть.

Джайя не обратила на мужчину никакого внимания.

– Отойди! – Создавалось впечатление, что молодая Далхор вот-вот потянет Бансабиру за волосы. Но Гор спас положение, оттолкнув царевну сам. Следом столкнул с себя Бану и кое-как встал.

– Змей? – не понимая, переспросила Джайя.

– Ты не слишком далеко зашла? – заорал он Бану, не вынимая второго ножа и пытаясь запястьем стереть кровь с лица. – У меня уже был один шрам от тебя во все лицо!

– У меня их куда больше, – слабо протянула Бансабира, пытаясь подняться. Мышцы отказали напрочь, и, предприняв пару попыток, она так и осталась лежать на песке.

– Но не на лице же!

«И это все? – одурев, думал Серт. – Это все, что его задевает?!»

«И это все?! – сжимаясь от ненависти и задыхаясь от паники, думала Джайя. – Это все, что он сделает?! Накричит на нее?! Да никто из солдат отца в жизни так его не… не…»

– Черт! – выругался Гор.

– Что? – не поняла Бансабира.

– Тану! – подоспел Лигдам, помогая женщине встать.

– Вы позволите? – весь багровый от злости, приблизился Раду.

– Не лезьте в наши отношения, – велела Бану тихо.

Змей повеселел:

– Так ты все-таки признаешь, что у нас есть какие-то отношения.

Бансабира попробовала отпустить Лигдама, удерживая руки возле его шеи, чтобы, в случае чего, тут же схватиться снова. Но нет, похоже, стоять может.

– Разумеется. – Бансабира отошла от Лигдама и – перемазанная, ободранная, в синяках и ссадинах – качнула головой так, будто это она тут была вседержавным владыкой, а не Алай Далхор. Гор, приглядываясь, расхохотался: в точности, как всегда!

– Мы враги, – резюмировала женщина.

– По-твоему, я бы стал тренировать врага? – схватился Гор за рукоять ножа и частично за заплывающую кровью рану, будто это могло как-то помочь справиться с болью. Да, самое время для болтовни!

– Я думала, что ты просто пытаешься донести до меня веские аргументы в пользу ее брака. – Бану качнула головой в сторону Джайи и качнулась при этом сама. Лигдам, шагнув, опасливо вытянул руки, поддержав женщину.

– Бану, – протянул Гор почти ласково, – когда речь заходит о тебе, для меня не существует никаких других женщин, ты же знаешь.

Если бы у Бансабиры остались силы, она бы озлилась вновь. Но сейчас женщина только с трудом доковыляла до лошади, прихрамывая и неосознанно прижимая к груди поврежденную руку с разодранным запястьем, будто баюкая.

– Поэтому, что бы ты там ни думала, – продолжил Гор, с титаническим усилием распрямляясь и глядя ученице в спину, – больше тренироваться мы не будем.

Бансабира застыла в двух шагах от животного.

– Да, два-три дня надо восстановиться. Потом можно попробовать верхом, не усердствуя: боюсь, ни я, ни ты особо не удержим поводьев сейчас.

– Мы не будем тренироваться совсем.

«С какой стати?» – нахмурилась танша.

– Почему? – глухо спросила она.

– На тебе места живого нет.

Бансабира с легким вздохом опустила голову: что правда, то правда. И, надо признать, за три дня ей уже не восстановиться. Губы Бану изогнулись в усмешке, она обернулась:

– На тебе тоже. Но когда нас это останавливало?

Гор посмотрел прямо, со всей серьезностью, но уже без угрозы:

– Нет.

– Почему?

Гор прищурился, вглядываясь. Расплылся в ухмылке: вот как. Требует, значит?

– С тобой стало трудно сладить, – признал он. – Нам обоим почти не удается контролировать себя, и в следующий раз, чтобы защититься, я просто сведу все в рукопашную и переломаю тебе кости.

«Так он еще сдерживался?» – Ясовцы и некоторые орсовцы переглядывались с жуткими лицами.

Бансабира отвела взгляд. Ни разу в жизни Гор не ломал ей костей, хотя – она всегда знала – мог. И сейчас это стало его единственным оружием против нее? Не так уж все скверно.

– Как знаешь, – отозвалась женщина, отвернувшись.

Лигдам уже подвел коня и сложил ладонь в ладонь, чтобы усадить госпожу. Сейчас сама все равно не поднимется.

– Лигдам, – окликнул Гистасп, – отведи тану во дворец и позаботься. Оружие я сам соберу.

Оруженосец кивнул. Змей отвернулся от Бану, велел «кому-нибудь» уволочь подальше Джайю и попросил царевну напоследок держать рот на замке.

– Ваш отец уже сделал мне выговор, что вы здесь оказываетесь, хотя, согласитесь, не я этому виной, – вымученно улыбнулся Змей.

Джайя сейчас уже не могла ни с чем согласиться и кто в чем виноват – не разбирала. Но, судя по всему, виновата была во всем Бансабира Яввуз, и отчасти, конечно, этот премерзкий Змей, который… Царевна так и не смогла сочинить продолжения. И еще до того, как, поклонившись, кто-то повел ее в сторону дворца, а один из подчиненных кинулся звать лекаря, Змей поглядел на подошедшего бледного Гистаспа искоса и сдавленно спросил:

– Она ушла?

Альбинос, не сразу сообразив, кивнул.

– Твою мать! – выдохнул сквозь стиснутые зубы Гор и с дико перекошенным в муках лицом повалился на землю, обнимая себя за ребра и временами размазывая грязной рукой кровь по лицу. Поднялся гомон, но, рыкнув, Гор разогнал особо впечатлительных. Ему просто нужен знающий человек.

И покой.

Гистасп без тени сочувствия скосил на выродка глаза, немного наклонился:

– Если бы не тот наш разговор, я бы сейчас тебя добил.

Согбенный, Гор поглядел на альбиноса одним глазом:

– Так отчего не добьешь? Боишься казни?

Гистасп ответил бесстрастно и уже уходя:

– Нет. Тану обидится.

Гор хотел напомнить, что, кажется, Бану искренне желала ему помереть и без собственного вмешательства, но сил уже не нашлось.

Когда подчиненные помогли Змею подняться и поволокли ко дворцу, Гистасп все еще собирал разбросанные ножи и мечи танши.