Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ), стр. 6

Я скрестил руки на груди.

— О мире, — повторил я. — Любопытно. И что же вы предлагаете?

— Вестники и человекопреобразованые твари больше не будут нападать на вас, — сказала она.

— Ой ли, — я усмехнулся. — И надолго вас хватит? Или ты думаешь, я совсем дурак и не знаю, как устроена ваша порода? С тварями я бы ещё договорился, но не с вами.

Она напряглась.

— Вашим самкам нужны жертвоприношения, чтобы забеременеть, — продолжил я, глядя ей в фиолетовые глаза. — Проблема в энергии, которую вы научились добывать, а на Грее её нет. Значит, вы всегда будете убивать. Так с чего бы мне верить в ваш мир?

Полиза молчала пару секунд.

— У вас всегда будут те, кого вы и без нас приговорите к казни, — сказала она. — Преступники, изменники. Мы будем меняться. А взамен, пускать ваших на охоту в наши земли.

По сути, она предлагала вернуться к тому укладу, что держался при Договоре Сильнейших. Тогда твари и разумные расы существовали бок о бок, каждый в своих границах, и никто без нужды чужую кровь не лил. Звучало почти разумно. Вот только Полиза упускала одну деталь, и деталь эта была размером с пропасть.

— Знаешь в чём разница? — спросил я. — Тогда мы были равны. Договор держался не на доброй воле, а на том, что каждая сторона могла больно дать сдачи. А теперь, — я обвёл рукой дыру с выжженным городом под нашими ногами, — теперь равенством тут и не пахнет. Теперь вы выступаете в подчинённой роли.

— Это не значит, что…

— Этому не бывать, — оборвал я. — На такое я никогда не соглашусь.

Полиза некоторое время молчала.

— А твои правители? — спросила она. — Они тоже откажутся?

Вот тут она угодила точно в цель, и сама это поняла. Я даже мысленно чертыхнулся от досады. Потому что правители Греи мыслят иными стандартами. Им плевать на принципы, когда речь о выгоде. Ингредиенты, магические травы, системные артефакты…

И вот тут меня кольнула простая мысль. А чего я, собственно, развёл политес? Стою, спорю с тварью, у которой сотый уровень с хвостиком, будто это переговоры равных. Да я могу прямо сейчас закончить весь период правления свежеиспечённой королевы Подлизы одним рёвом. А потом пепел развеять по ветру.

Я даже сделал паузу, всерьёз взвешивая… и отказался от затеи. Но не из жалости. Расчёт был холоднее. Общий враг… пока будут существовать вестники, правители Греи будут держать руку на пульсе.

— Слушай сюда, — сказал я. — Говорю один раз. У вас два дня. За два дня вы убираетесь с полуострова, все до последней твари. Кто останется здесь, того я сожгу. Понятно излагаю?

Полиза дёрнула подбородком.

— А мир? — выдавила она.

— Ты предоставишь беспрепятственный допуск в Пустошь для сбора ингредиентов всем, кто будет носить герб рода Арес. В свою очередь, мы будем убивать тварей не выше «C»-ранга.

— И зачем мне соглашаться на…

— Потому что я могу убить тебя и всех вестников. — Я сделал паузу. — Как думаешь, за полгода я управлюсь?

Она опустила взгляд.

— Молодец, поняла наконец-то, — сказал я. — Далее, ты представляешь, где находятся земли Арес? — Она кивнула. — Вскоре мой брат поведёт армию на восток, до Великих стен. И не приведи… в общем, они не должны встретить никакого сопротивления. Поняла?

— Да, — ответила Полиза.

— Вот и молодец, — сказал я. — С правителями договаривайся сама, но имей в виду, что о нашей договорённости они знать не должны. — Я сделал паузу. — Полиза, и не советую играть со мной. Напомню тебе, что все твои предшественницы мертвы. И я был тем, кого они последним видели перед смертью.

— Я поняла, — сказала Полиза и начала разворачиваться в сторону своего отряда.

— И ещё одно, — добавил я.

Полиза замерла.

— Гигантские пчёлы на западе полуострова. Их не трогать. Уйдёте — оставите всё, как есть.

— Зачем тебе… — начала она и осеклась.

— Затем, что это цена, — сказал я. — Цена за то, что я не выжег вас всех прямо сейчас. Пчёлы, мед и воск остаются мне. А вы остаётесь живы. По-моему, обмен щедрый.

Полиза долго смотрела на меня.

— Я поняла тебя, Арес.

— Вот и славно, — после чего я дезактивировал чары помех и телепортировался в Виндар.

— Где Сэм? — спросил я у ближайшего гвардейца.

— В кабинете, князь.

Я кивнул, поспешив сказать ему, что захват земель пройдёт во много раз быстрее.

Глава 3

Мир держался на Грее чуть больше года. Почти… был один конфликт, развязанный эльфами, но он быстро закончился. Произошло много, и я обо всём расскажу. Как твари сидели за стенами Пустоши. Как правители грызлись между собой, выставляя меня тем самым пугалом, про которое говорил Мишель. Но мне было плевать, потому как у меня родился сын.

Но… сначала было яйцо!

Мой ребёнок семь месяцев пролежал в крупном яйце с тёмно-красной скорлупой, по которой шли золотистые прожилки. Как и говорила Нанали, она приняла драконью форму ещё до того, как яйцо появилось, и потом долго отлёживалась в пещере у родителей.

Потом были ритуалы энергоформирования и поддержки жизни в яйце.

Драконы называют это обменом родительской энергей. Каждую неделю мы с Нанали ложились по обе стороны от яйца… оба в драконьей ипостаси, и сплетали хвосты и крылья так, чтобы накрыть кладку куполом из чешуи. И накрывали пространство нашей энергией.

В таком режиме пролетело семь месяцев. А потом, на исходе последнего, скорлупа наконец-то треснула.

Никогда бы не подумал, что всё обернётся именно таким образом. Но я был счастлив. Взявшись с Нанали за руки, мы, находясь в человеческих ипостасях, наполнили пещеру своей энергией, и просто смотрели, как появляется на свет наш сын.

Наконец-то скорлупа развалилась, и малыш вывалился наружу. Мокрый, неуклюжий комок чешуи и сложенных крыльев, размером с крупную собаку.

Теперь ещё четырнадцать лет ждать, когда он научится принимать человеческую ипостась.

В тот момент у меня что-то перехватило в горле.

— Красивый, — с хрипотцой в голосе сказал я.

— Весь в отца, — Нанали засмеялась сквозь слёзы. — Такой же наглый. Смотри, уже встать пытается.

И правда. Сын упёрся всеми четырьмя лапами, качнулся, шлёпнулся обратно, недовольно пискнул — и попробовал снова.

Имя мы дали ему через три дня. У драконов был какой-то свой обычай по этому поводу. И связан он был с тем, что нельзя давать имя, пока не убедишься, что детёныш выживет. Но это уже другая история.

И по истечении трех дней, которые я постоянно был рядом с сыном и контролировал его состояние с помощью чар, мы дали ему имя Артур.

Говорить он, понятно, не мог. Пищал, ворчал, рычал по-своему, выдавал колечки дыма, когда был недоволен. Но смышлёным оказался он уж точно не по дням. Уже к концу первого месяца бегал по всей пещере, шлёпая лапами по камню, и совал свой нос буквально во всё. Изучал мир.

И вот это было отдельное представление. Я как-то застал его за охотой на собственный хвост — он гонялся за кончиком кругами, пока не запутался в крыльях и не уткнулся мордой в стену. Сел и оскорблённо посмотрел на хвост, будто хвост был лично виноват. Я заржал в голос, и сын повернул голову, уставился на меня двумя умными золотыми глазами и, клянусь, в них читалось что-то вроде: «и ты туда же».

В другой раз, когда ему уже шёл четвёртый месяц, он нашёл блестящий камешек у воды и притащил его мне в зубах. Положил у ног, отступил на шаг и сел, ожидая. Я взял камешек, повертел. Это была обычная галька. Но для него это, видимо, было сокровище. И здесь был важен сам жест…

— Спасибо, — с ухмылкой сказал я, — мне нравится.

Он довольно фыркнул дымком и потопал искать следующий.

Нанали говорила, что он развивается быстрее, чем другие чистокровные драконыши. Скорее всего, причиной этому человеческая кровь, что подгоняет разум. Но со слов Дорака, который на этот счёт говорил с Нараном, это было нормально.