Оторва 10 (СИ), стр. 2

Упала бы в холодец — обязательно озаботилась бы, чтобы муж не дал ей замёрзнуть, а так нормально. Вполне мягко и удобно, лишь бы воздуху хватило. А то зарылась по самые уши.

Глава 2

— Мама, — произнёс Валера, опуская бокал на стол.

— Наташа, — сказал Николай Васильевич, озабоченно разглядывая затылок своей ненаглядной.

И ни один из них не попытался вытащить Наталью Павловну из салатницы. Я тоже решила, что это не женское дело. В конце концов, рядом сидят два близких родственника, им и карты в руки.

Не торопясь, протянула руку к вазочке и взяла шоколадную конфету. После кислого шампанского — самое то. Как говорил когда-то отец: «Посолодить».

И, учитывая, что они оба — и папочка, и сын — продолжали сидеть болванчиками, решила подсказать им дальнейшие действия.

— Николай Васильевич, вы не хотите помочь своей жене выбраться из салата? А то у неё весь тональный крем сползёт, и оливье уже никто есть не сможет.

Про то, что она может задохнуться, не сказала ни слова. Дядя уже взрослый и сам должен был понимать, что раз лицо полностью погрузилось то это чревато, если только дамочка не умеет дышать ушами.

Кстати, удивительно, что человек не умеет этого делать именно ушами. Там ведь всё взаимосвязано.

Помнится, рассмешили одного товарища, а он в тот момент вино хлестал из стакана. Так оно у него и через нос, и через уши фонтаном пошло, то есть дырочка имеется. И почему не дышать? Хотя, возможно, там обратный клапан стоит. Совершенно не разбиралась в этом. Знать заранее, что будет такая ситуация, я бы в вертушке, когда меня в Симферополь везли, обязательно у лора поинтересовалась.

Николай Васильевич, благо рядом сидел, сообразил всё ж таки, что тело, погруженное в майонез, может и не очнуться, если ему все отверстия не освободить. И, схватив супружницу за волосы, приподнял голову над тарелкой.

Ну и рожа! Только на аватарку ставить, чтобы народ, заглянув на страничку в соцсетях, зависал на ней в предынфарктном состоянии. Крем на лице, размякнув, превратился в нечто похожее на клейстер и, словно магнит, притянул к себе мелконарезанные частицы салата, обильно смазанные майонезом.

— Наверное, нужно полотенечком протереть лицо, — подала я ещё одну идею.

Наталья Павловна в этот момент громко всхрапнула. Николай Васильевич от неожиданности разжал ладонь, и лицо его дрожайшей супружницы снова утонуло в оливье.

Не удержалась и фыркнула. Слегка, а могла и во весь голос заржать.

Николай Васильевич перевёл удивлённый взгляд на сыночку и спросил:

— Она что, бокалы перепутала?

Всё ж таки неплохой бонус получила при переносе, как ни крути. Уже который раз вытаскивал меня из полной задницы.

— Как-то уныло у вас тут и безрадостно, — сказала я, поднимаясь.

Хотя «уныло» и «безрадостно» — слова-синонимы. Думала попробовать котлетки, очень уж привлекательно смотрелись. Жаркое с курочкой.

А вот после слов Николая Васильевича, который сам того не подозревая выдал семейку с потрохами, хотя я надеялась, что Валера в этом участие не принимал, пробовать что-либо из закусок уже не хотелось. Даже пожалела, что конфету слопала. Мало ли, что они ещё успели травануть.

Николай Васильевич принялся вылавливать утопленницу, а я ретировалась в сторону коридора. Подхватила с тумбочки подарок для главы семейства, так как за такую подлянку, которую он вздумал учудить, ему ничего не полагалось. Аккуратно упакованный букет взяла в другую руку и покинула негостеприимную квартиру.

Ну а что, розы у меня в комнате могли прекрасно смотреться, и какого чёрта я должна их оставлять?

Нужно было двинуться по улице вверх, чтобы добраться до главной, но я решила пройтись и сократить путь. Многоэтажки закончились, как и асфальт, и это в самом центре столицы. Началась деревня с частными домами, небольшое здание синагоги, и далее я упёрлась в высокий забор, на котором висела реклама с красивым зданием, а ниже большими буквами сообщалось, что на этом месте будет построен центральный универсальный магазин. Правда, когда собирались закончить строительство, указано не было, да и работы не велись. Просто обнесли забором несколько десятков частных домов, предоставив жильцам жилплощадь в другом месте. А сами дома даже сносить ещё не начали.

Пришлось обходить всю эту деревню, пока вновь не оказалась на Измайловской.

Уже подходя к улице Ленина, окунулась в небольшой сквер с фонтаном, каштанами и большими чугунными скамейками.

Около фонтана суетилась детвора, не старше семи-восьми лет, радостно прыгая в воду и устраивая заплывы. Взрослых, кстати, рядом не было ни одного, кто бы мог следить, чтобы детки не пострадали. Только в самом конце аллеи сидела парочка. Причём девушка отвернулась от парня и всем своим видом выражала недовольство.

Симпатичный молодой человек лет двадцати пяти пытался ей что-то говорить, клал руку на плечо, но она нервно её стряхивала.

— Как ты мог, — услышала я её слова, когда подошла ближе, — как ты мог забыть, что у нас сегодня годовщина?

Действительно. Вот как можно забыть такую дату! Год отношений — это ведь целая эпоха для девушки. Она дни считает, влюблена, а он такой сякой.

Девушка искренне возмущалась, а парень растерянно сидел, уставившись ей в затылок.

— Марина, ну в самом деле, мне и в голову не пришло считать дни. Ну прости. Я пропустил тот момент, что сегодня ровно сто дней, как мы с тобой впервые столкнулись в троллейбусе. Но мы ведь не тогда познакомились, а на пятый или шестой раз.

— Это было на седьмой раз, Игорь, ты даже этого не помнишь, — едва не всхлипывая, произнесла обдолбанная Марина.

Ну а как её ещё назвать? Я-то решила на парня бочку накатить, мол, вы все такие мужские особи, а тут оказалось, годовщиной и не пахло. Случайно столкнулись в транспорте, и с этого момента пошёл отсчёт дням. Тяжёлый случай. Может, он первый раз её и не заметил, но это не важно, счёт-то уже начался.

Мне стало даже жаль Игорька. На ровном месте получил по ушам, и всю дальнейшую жизнь ему будут это вспоминать, если, конечно, продолжат встречаться. Хотя я бы на его месте послала бы эту влюблённую дуру далеко и надолго. Или ему нравилось такое обращение?

Хотела было пройти мимо и подразнить эту ненормальную своим букетом, потом представила, как она отыграется на парне, и мне пришла в голову другая идея.

Я незаметно подкралась к Игорю сзади и всунула ему в руку букет, а когда он оглянулся, прижала палец к губам и сделала жест, показывая ему, что я ухожу.

Он нахмурился, с удивлением разглядывая розы, но я снова прижала палец к губам и быстрым шагом отошла в сторону, спрятавшись за деревом.

Учитывая, что он продолжал сидеть всё так же растерянно и смотрел мне вслед, я махнула ему рукой. Мол, чего сидишь как истукан, дари цветы своей любимой.

Он понял жест правильно и, развернувшись, выдвинул букет так, чтобы девушка его заметила.

Реакция у Марины была просто изумительная. Вместо того чтобы схватить цветы и расцеловать Игоря, она подскочила с места и принялась озираться, рыская глазами по скверу. Даже на небо несколько раз взглянула, словно подумав, что это боженька сверху преподнёс. Какая разница ей, откуда взялись цветы?

И вообще как можно с таким личиком и фигурой выпендриваться перед вполне симпатичным пареньком? Да она на него молиться должна. Ни рожи, ни кожи, да ещё и грудь забыла нацепить с утра.

А в следующее мгновение она что-то высказав парню, развернулась и зашагала по аллее.

Нет, я ошиблась. Это не тяжёлый случай, это диагноз.

Но стоять за деревом и ждать шестнадцатого акта марлезонского балета я не стала. Вышла на дорожку и потопала к остановке.

Он догнал меня на полпути. Неожиданно. Вместо того чтобы бежать за своей возлюбленной, решил переметнуться на новый объект.

— Меня зовут Игорь, — сообщил он и вручил мне злополучный букет.

А я только понадеялась, что удалось от него избавиться.