Копье и кость, стр. 48

Алай дал жениху с невестой три года – до полного совершеннолетия дочери, – чтобы привыкнуть друг к другу, и они распорядились временем с умом. Повидавший жизнь Атор мгновенно понял: если он, как более опытный из двух, не сделает первого шага, не обозначит своей позиции ясно и со всей четкостью – даже через двадцать лет Джайя, родив кучу детей, будет его бояться, сторониться и ненавидеть. Такой вариант Замману не подходил ни по политическим, ни по личным причинам – не очень хочется, проведя жизнь в бойнях, воевать еще и в собственном доме.

Сколько бы ни было дел, чего бы ни требовал Алай, как бы вообще ни складывалась жизнь, Замман приручал царевну добротой и лаской. Он всегда находил время, силы, внимание, и уже через полгода Джайя в его обществе заметно переменилась – стала разговорчивее, улыбчивее, стала сама, поначалу изредка, искать с ним встреч. А еще через полгода девочка расцвела по-настоящему, и вряд ли кто-то, кроме жениха, что наблюдал за девицей изо дня в день, мог предположить, что она вырастет такой красавицей.

Все лучшее, что было в роду Далхоров, которые славились аристократической красотой с горскими корнями, с лихвой перепало одной девушке. Наследовав породу отца, Джайя была тонкокостна; на фоне молочной белизны кожи длинные прямые волосы, аккуратные брови, изогнутые полумесяцем, и удивительно глубокие глаза выглядели абсолютно чернильными. Изящные пальцы, маленькие ушки, высокие скулы и тоненький носик – она вся была почти неправдоподобно гармонична и пропорциональна. Тогда, летом ее четырнадцати лет, когда полководец обнаружил, насколько не прогадал, Замман, не удержавшись, впервые поцеловал невесту.

Осторожно, чтобы не спугнуть. Выросшая в тени отца и шального старшего братца, Джайя дрожала перед мужчинами. Даже перед тем, кто, будучи надежен, как сам ее отец-царь, имел огромное золотое сердце…

Конечно, все изменилось за такой-то срок, улыбнулся внутри себя Замман. Конечно, с тех пор Джайя стала куда смелее. Но она по-прежнему робела перед ним, пряча глаза и смущенно улыбаясь.

Замман поднялся из-за стола, поторопившись к девушке в дверях. Комната была небольшой, хотя и являлась спальней генерала армии, поэтому нескольких шагов вполне хватило, чтобы преодолеть расстояние.

– Я не отвлеку? – спросила царевна высоким голосом.

Замман поцеловал девичью ладонь и подтолкнул подбородок, вынуждая смотреть на себя. Все их встречи начинались с этого, он уже привык.

– Конечно нет, – с готовностью отозвался мужчина. – Что-то случилось?

Джайя замотала головой.

– Я бы хотела побыть с… т-тобой, – проговорила девушка, заглядывая жениху в глаза и будто спрашивая, все ли верно она делает. Да уж, приучить ее к обращению на «ты» стоило Замману особого терпения. – Ты не против?

Как сказать… С тех пор как архонцы засели под стенами, атмосфера в городе царила ужасная. На улицах начались серьезные беспорядки, да и в замке не срываться всем на всех в полную силу не давал только непререкаемый авторитет Стального царя. Недели две назад Джайя впервые вот так постучала и попросила остаться на ночь – крики с улицы слишком пугали, не давая заснуть. С женихом ночевать куда безопаснее, ведь он такой надежный. Спать она, разумеется, будет на полу, быстро заверила девица, чтобы ничем не смущать и не стеснять мужчину. Замман тогда только хмыкнул – как же, ничем она его не смутит. Но – потер подбородок, поскреб щеку да и согласился. Ему, в конце концов, не пятнадцать лет. Что он, юбок в жизни не видел? Уложил девушку на кровать, сам лег на пол, и делу край.

С того случая она еще неоднократно приходила к нему, неизменно интересуясь, не против ли он. Да нет, конечно, выдыхал мужчина. Не против, само собой, даже если утром его достоинство укоризненно напоминает, что его попусту беспокоят, а потом не используют.

– Проходи, родная, – позвал Замман, увлекая Джайю внутрь.

Усаживая девушку за стол, мужчина приобнял ее за плечи, отчего по телу царевны прошла дрожь – ну почему он касается ее так редко и мимолетно? Иногда, правда, все совсем иначе – не раз и не два Джайя уходила со встреч с женихом, ощущая жар глубокого пылкого поцелуя, но ведь такое случалось не особо часто…

В мыслях она давно зашла дальше. И все, что мешало мыслям стать правдой, – расположившиеся кольцом вокруг стен аданийцы и архонцы. Если бы не военное положение, они с Замманом уже давно были бы в браке.

Замман устроил невесту рядом с собой, чтобы иметь возможность постоянно держать за руку, и принялся объяснять то, над чем прежде думал в одиночестве. Время от времени его отвлекал тот факт, что невеста, по обыкновению, пробралась к нему тайком и сидит только в ночной сорочке и тонком халате, но в целом он вполне связно излагал ей какие-то детали возможных действий при атаке врага; объяснял некоторые моменты в устройстве городских стен, ворот; раскрывал секреты парочки тактических стратегем… Рассказывал о том, что старший брат Джайи, царевич, делал верно, когда возглавлял поход, а где, по мнению Заммана, просчитался, когда начал воевать не с Сарватом из Адани, а с Агравейном из Архона.

Для женщины христианского воспитания Джайя благодаря такому вот многократному вниманию жениха была просто до неприличия сведуща в подобных вопросах. Однако в подробности Замман, само собой, никогда не углублялся.

– Ты ведь знаешь, что делать, когда начнется атака? – неожиданно, перебив мужчину, спросила девушка и с силой сжала пальцы Заммана.

– Конечно, – улыбнулся Атор, разглядывая тревожное девичье лицо. – Тебе не о чем беспокоиться. – Он неожиданно для самого себя погладил невесту по щеке.

– Пообещай, что сделаешь все для того, чтобы вернуться ко мне. – Глаза девушки подозрительно заблестели, но она не плакала. Вместо этого Джайя обхватила руку на щеке обеими своими и поднесла к губам. – Ты обязан вернуться.

– Ну, раз обязан… – попытался пошутить Замман. Все мышцы свело от ее невинного поцелуя. – В конце концов, не могу же я ослушаться приказа царевны Далхор.

Джайя смотрела не моргая, отчего у Заммана уже раз десять нутро перекрутило. Пожалуй, сегодня спать с ней в одной комнате будет тяжелее обычного…

Замман не успел додумать, когда понял, что девушка сама целует его. Редкий случай. Устоять мужчина не мог.

– Подожди, Джайя. – Замман отстранился, тяжело дыша, удерживая невесту обеими руками – одной за талию, другой – чуть ниже.

Девица сидела у него на коленях, обхватив крепкие плечи. Взгляд обессмыслился. Халат давно сполз на пол, Джайя осталась в тончайшей сорочке на узеньких лямках, и теперь Замман, отрываясь от губ невесты, мог целовать обнаженные плечи и даже ключицы, когда девушка, заходясь, закидывала назад голову.

– Нам нужно остановиться, – прохрипел Атор. Голос безбожно сел. Чтобы не смотреть в зовущие к неизвестному глаза Джайи, Замман перевел взгляд ниже. Приоткрытые губы, господи, тоже не то. Еще ниже – ключицы… Со стороны мужчина увидел собственную руку, дрожащие пальцы которой коснулись выпирающих костей и впадины между ними.

– Почему? – запинаясь, спросила девушка.

Господи, она еще и говорит! Зачем?! Нет чтобы просто послушаться…

– Я не хочу гнаться за этим… так, – заставил себя выговорить Замман, чувствуя, как от напряжения ломит в паху. – Пусть лучше эта ночь станет моей наградой за победу.

Джайя взяла в руки голову мужчины, заставляя смотреть себе в лицо.

– Тогда пусть она лучше станет твоим обязательством, Замман. Ты ведь не посмеешь оставить меня одну после того, что случится? Только не ты, – помотала головой.

Что за девчонка… Кажется, такая тихая, робкая, слово сказать боится, а в итоге не заметишь, как следуешь за ней. Так всегда было.

– Джайя, это неблагоразумно, – сделал последнюю, совершенно неубедительную попытку Замман. – Если твой отец узнает…

Джайя едва не зарыдала, и Атор замолчал, утешая ее поцелуем. Что ж, если она уверена…