Привет Европа (СИ), стр. 40

— А я всегда думаю, — сказал Дан. — Просто иногда это заметно.

— Это когда у тебя лицо становится как у полководца перед картой Европы?

— Нет. Это когда я думаю о прекрасном.

— О ком именно? — сразу оживилась Наташка сзади.

Вот и все. Тишина закончилась. Пять секунд продержалась, уже достижение.

Снова обернулся. Все мои были здесь: Оля, Лена, Наташа, Маша и Несса. Несса, правда, еще не до конца привыкла к нашему темпу речевого боя, но уже вполне уверенно ориентировалась в интонациях, взглядах и опасных местах. И самое главное — научилась не теряться, когда на нее разом летит четыре женских реплики и одна моя, причем все по делу и все с подвохом.

— О море, конечно, — совершенно честно ответил. — Но море сегодня подозрительно похоже на вас. Красивое, опасное и требует правильного обращения.

Маша фыркнула:

— Слышали? Выкрутился.

— Не выкрутился, а красиво спасся, — поправила Лена.

— Это тоже футбольный навык, — заметил Дан. — Умение уходить из-под давления в ограниченном пространстве.

— Особенно когда соперник в юбке, — поддела Наташа.

— Вот именно. Самый сложный вид прессинга.

Они засмеялись, и стало совсем хорошо. Такие моменты любишь едва ли не больше победных матчей. Нет, победы — это святое. Но победа длится день, два, неделю. А вот это ощущение, что рядом твои люди, что вам никуда не надо притворяться, что можно просто стоять на палубе, слушать море и обмениваться легкими репликами, — это уже почти дом. Даже если дом сейчас идет двадцать пять узлов вдоль чужого берега.

И снова поднял взгляд к горизонту и почти сразу увидел серую точку. Потом вторую. Потом, когда солнце село ниже, они проявились отчетливее.

Сторожевики.

Ну конечно.

Игорь Сергеевич, наш капитан, стоял в верхней рубке, чуть повернув голову, словно и не смотрел туда вовсе. Но я-то понимал. Морской волк он был настоящий, а не подарочный. Видел все, что надо, и заранее.

Поднялся к нему.

— Наши друзья? — спросил, кивнув в сторону горизонта.

Он усмехнулся одними уголками рта.

— А у вас, Даниил, других и не бывает.

— Сопровождают?

— Скажем так… море большое, но хорошие люди иногда идут рядом.

— Чтобы плохие не подошли?

— И это тоже.

Дан хмыкнул. Государство не спало. И ладно. Пока не мешают, пусть сопровождают хоть эскадрой. Я вообще уже привык, что вокруг меня всегда есть второй слой реальности. Официальный — футбол, поездки, контракты, интервью. И неофициальный — люди, которые вроде бы просто рядом, суда, которые вроде бы случайно идут тем же курсом, двери, которые открываются чуть легче, чем должны, и проблемы, которые почему-то рассасываются еще до того, как успеют стать проблемами.

Сильная страна — это не только парады и гимны. Это еще и когда тебе дают делать свое дело и прикрывают спину так, чтобы ты не спотыкался о дурь мира.

Спустился обратно и хлопнул ладонями.

— Так, хозяйки моря и будущие покорительницы Европы, кто хочет помочь великому мастеру южного мангала?

— Ты же футболист, — заметила Маша.

— Я универсал, — сказал Дан. — Меня вообще жизнь готовила ко всему. В том числе к стратегически важному шашлыку на международном маршруте.

На самом деле уже давно прикидывал, как все сделать. На рынке в Батуми я взял отличную баранину, с жирком, как надо, не сухую, не пустую, а правильную. Курдюк тоже был. Помидоры, огурцы, зелень, сыр, арбузы — все это уже лежало в наших запасах, обещая вечер не просто приличный, а почти торжественный. А раз мы выходим на Стамбул, то и ужин нужен такой, чтобы запомнился. Не потому что последний на родной воде, нет. Последнее я не люблю. Сразу в этом слове какая-то похоронная интонация. А у нас ничего не кончается, у нас продолжается. Просто одна глава уходит в закат, а следующая уже поднимается из-за линии моря.

И вот уже мясо вынес на корму, где было удобнее возиться. Лена сразу засучила рукава.

— Командуй.

— Это опасное предложение, — сказал снова. — Я могу привыкнуть.

— Не бойся, — отозвалась Наташа. — Мы тебя быстро испортим обратно.

— Поздно, — заметила Оля. — Он уже безнадежен.

Несса смотрела с любопытством. Ей все это было немного в новинку — не сам шашлык, конечно, а вот именно наш способ собирать из обычного ужина маленький семейный праздник с подколами, толкотней плечами и постоянным ощущением, что все свои и всем хорошо. И тут же нарезал мясо крупными кусками, не мельчил. Шашлык не любит суеты и жадности. Если уж жарить, то жарить по-человечески. Лук полетел кольцами, соль, перец, немного сухих трав, чуть кислоты — без фанатизма, чтобы не забить вкус. Курдючный жир я тоже пустил в дело, отдельными ломтиками между кусками — пусть потом жар и дым сделают свою черную, ароматную магию.

— Пахнет уже так, будто все готово, — сказала Маша, наклоняясь ближе.

— Это потому, что у тебя душа правильная, — ответил. — Она заранее чувствует хорошие вещи.

— А если я сейчас украду кусочек?

— Тогда я тебя поймаю и заставлю резать зелень.

— Ужас какой.

— Вот именно. Поэтому стой смирно и любуйся мастером.

Наташка прыснула.

— Сам себя не похвалишь…

— Меня и так хвалят, — сказал Дан. — Но я люблю надежность.

Они крутились рядом, то помогая, то мешая, то споря из-за ножа, доски, миски, салфеток и еще бог знает чего. На самом деле это и была лучшая помощь. Когда вокруг жизнь, смех, голоса, тонкие руки, волосы, запах моря и продуктов — все получается вкуснее. Даже если с практической точки зрения одному было бы быстрее.

И вот уже оставил мясо доходить в маринаде на пару часов и поднялся вперед, на нос. Яхта шла ровно, мощно, без дерганья. Волна была не злой, а рабочей, длинной. Черное море сегодня вообще вело себя прилично, словно тоже понимало, что у нас переход серьезный. С берега тянуло уже не городом, а чем-то более диким — влажной зеленью, камнем, дальними склонами. Кавказ отступал медленно и с достоинством. Как сильный соперник, который не разваливается даже после финального свистка.

Уселся на на скамью, вытянул ноги. Рядом почти сразу устроилась Несса. Тихо, без лишних слов. Она иногда так делала — просто садилась рядом и молчала. И в этом молчании было больше нежности, чем в длинных речах.

— Ты грустишь? — спросила она негромко, подбирая слова по-русски.

— Нет, — ответил Дан. — Я запоминаю.

Она кивнула, поняла.

— Это важно?

— Очень. Потом, когда начнется другая жизнь, вот такие вечера вспоминаются лучше всего. Не трибуны, не вспышки, не газетные заголовки. А как море пахло, как берег уходил, кто рядом сидел.

Несса улыбнулась и положила голову мне на плечо.

— Тогда я тоже буду помнить.

— Обязана, — согласился. — А то я потом проверю.

— Строгий.

— Невыносимо.

Солнце сползало ниже, расплавляясь в воде. Берег уже стал темнее, рельефнее, а вдали все еще тянулись те самые серые силуэты. Ну и пусть. Пусть идут. Мне от этого даже спокойнее. Если кто-то решил, что лучший футболист мира, пять красивых девушек и государственная яхта могут спокойно ехать через полмира без пригляда, то это не романтик, а дурак.

Когда пришло время, Дан вернулся к мангалу. На яхте это дело требовало аккуратности, но у нас все было продумано. Место выбрали так, чтобы и ветер работал правильно, и искры не летели куда не надо. Моторист, тот самый молодой и слишком умный для своей простоватой маски парень, помог поставить все надежно и только сказал:

— Даниил, если что, водой подхвачу.

— Если что, я тебя сам на шампур посажу, — ответил с ухмылкой. — Но за заботу спасибо.

— Вот и помогай после этого людям, — вздохнул он с таким видом, что девчонки расхохотались.

Угли доходили медленно, как и положено. Настоящий жар не любит спешки. Дан проверял ладонью расстояние, смотрел, как уголь становится белесым по краям, как внутри тлеет правильная злая краснота. Потом начал насаживать мясо. Кусок, кусок, прослойка жира, снова мясо. Шампуры выстроились как маленький боевой расчет.