Привет Европа (СИ), стр. 38

Девчонок устроили на трибуне. Они, естественно, сразу стали там хозяйками без всякой формальной передачи полномочий. Уселись, переглянулись, и по лицам было видно: сейчас еще тренировка начнется, а у них уже свой матч комментариев, оценок и обсуждений.

— Только не спорьте, кто красивее играет, — крикнул им.

— А ты не ревнуй, — тут же прилетело от Маши.

— Я все слышу!

— И правильно!

На поле сначала пошли легкие разговоры, разминка, пара передач в квадратах. Потом уже по-настоящему. Я всегда любил этот момент, когда игра еще не началась, но уже ясно, кто как мыслит, кто как принимает, кто на каком касании живет. По одному первому приему многое видно. Один мяч гасит мягко, как будто ладонью. Другой принимает в сторону, уже думая о следующем ходе. Третий вроде техничен, но голова запаздывает. А четвертый, наоборот, чуть сыроват, зато видит поле раньше мяча.

Он быстро встроился в их темп. Сперва не давил, не лез. Просто поймал ритм. Пара коротких, перевод, открывание, стенка, уход в ползоны. И сразу почувствовал, как люди расслабились. Когда приезжает звезда, всегда есть напряжение. Сейчас начнет изображать небожителя, сейчас будет играть в полноги, сейчас станет показывать не футбол, а фамилию. А я фамилией никогда не играл. Скучно это.

— Давай, давай, еще! — крикнул мне тот самый низенький хавбек, когда мы раскатили одну хорошую комбинацию через центр.

— А ты не зевай, — ответил и тут же сунул ему мяч пяткой в ход.

Он проскочил между фишками, отдал обратно, корпусом убрал одного, второго пропустил мимо на замахе и мягко подрезал в дальний угол маленьких ворот. Без вратаря, конечно, но красиво же. Народ загудел, а девчонки с трибуны хлопнули так, будто это финал чемпионата мира.

— Ну всё, — донесся голос Наташки. — Сейчас начнется его любимое. Пижонство.

— Это не пижонство! — крикнул я, смеясь. — Это эстетика!

— Мы так и сказали!

Потом разделились уже почти на полноценную двусторонку. Меня поставили за «желтых». Поле не всё, но достаточно, чтобы разгуляться. И вот тут стало совсем хорошо.

Южане играли с хитрецой. Не просто бежали, а будто постоянно пробовали тебя на реакцию. Фальшивые замахи, паузы, развороты, короткий пас в недодачу, чтобы ты шагнул, а потом уже в свободную зону. Но и не мальчик с улицы. Мне такие вещи даже нравятся — когда не тупо борьба и бег, а еще и голова работает на скорости.

С мячом старался не ломать их рисунок, а добавлять. Это вообще отдельное удовольствие — приехать в чужую команду на час и не перетянуть все одеяло, а сделать так, чтобы люди рядом вдруг заиграли чуть лучше, чем обычно. Вот это и есть настоящее мастерство. Не только самому блеснуть, а всех приподнять.

Один раз получилось особенно хорошо. Их правый защитник подключился, получил мяч и почему-то замешкался. Я уже видел, что его сейчас накроют, рванул в недодачу, забрал, одним касанием убрал под себя, вторым дал диагональ налево на ход крайнему. Тот сразу прострелил. Наш нападающий влетел, но до мяча не достал. Дан не остановился, добежал второй волной, и когда отскок вылетел обратно, просто ткнул щекой в угол. Всё быстро, легко, без лишней красоты — но именно красиво, как правильно сыгранная фраза в музыке.

— О-о-о! — прокатилось с трибуны.

— Это я его так вдохновляю! — объявила Маша.

— Не ври людям! — отозвался немедленно.

— А кто тебе вчера воду подавал?

— Всё, снимаю возражения.

Смеялись уже и игроки. Это сразу делает тренировку лучше. Не балаган, нет. Но живая энергия. Когда люди не зажаты, а кайфуют от того, что делают.

Потом пошли и более жесткие эпизоды. Без этого никак. Один центральный защитник у них оказался очень серьезным мужиком. Видимо, решил проверить, насколько я «лучший игрок мира», если в меня въехать по-настоящему, а не для телеграфа. Ну и въехал. Плечо в плечо, плотно, правильно. Я устоял, мяч прикрыл, дернул в сторону, он на мгновение потерял баланс — и я уже ушел. От лицевой поднял голову и вместо удара дал назад под набегающего хавбека. Тот пробил с ходу. Выше.

— Эх! — выдохнул Дан.

— Извини! — крикнул он.

— За что? Еще раз дадим — забьешь.

Вот такие штуки мне нравятся. Когда люди после эпизода не прячутся, не мнутся, а хотят повторить. Значит, игра живет.

Через пару минут повторили почти то же самое, только уже с другой стороны. На этот раз до удара дошел я сам. Ложное движение, смещение в центр, и с левой, хлестко, под дальнюю. Вратарь дотянулся, но только кончиками пальцев. Мяч всё равно в сетку.

С трибуны раздался такой одобрительный гул, будто там сидело не пятеро моих, а целая делегация персональных болельщиц с опытом.

— Красавец! — крикнула Оля, и он автоматически улыбнулся шире.

Вообще, когда твои на трибуне, даже если трибуна маленькая и «твои» — это пять девушек, мир как-то собирается правильно. Играть хочется еще лучше. Не чтобы что-то доказать. А потому что они есть. И ты есть. И поле под ногами настоящее. А всё остальное приложится.

Тренировка потихоньку перетекла в мини-матч уже по-настоящему заведеный. Пошли подсказы, стыки, перехваты, комбинации. Пару раз отработал вниз, подхватил мяч у опорной зоны, развернул через центр. Один раз дал длинный перевод внешней стороной стопы так, что их левый крайний только присвистнул.

— Ты это зачем так? — спросил он потом.

— Для красоты.

— Ненавижу таких.

— Это взаимно. Но нежно.

В конце мы устроили еще и серию стандартов. Вот тут уже люди собрались плотнее. Все хотят посмотреть, как бьет человек, про которого пишут столько, сколько про некоторых министров не пишут даже после снятия с должности.

Поставил мяч. Дистанция — метра двадцать три, чуть левее центра. Стенка, вратарь, все как положено. Разбег короткий. Удар — и мяч пошел как надо: сначала на вид мимо, потом нырок, вращение, перекладина с внутренней стороны и в сетку.

— Да ну к черту, — сказал кто-то за спиной.

— Не к черту, — отозвался Дан. — Это техника.

Второй удар уже попросили показать по-другому. Показал по-другому. Сильнее, ниже, под стенку. Вратарь даже не дернулся вовремя. После третьего он и сам махнул рукой:

— Всё. А то вы меня потом домой не отпустите.

— Так и не отпустим, — усмехнулся тот самый капитанский на вид парень. — Останешься у нас.

— Меня девчонки не отдадут.

— Это мы уже поняли, — и он кивнул на трибуну.

Да, это даже слепому было понятно.

После тренировки еще посидели у поля, поговорили о футболе, о лиге, о сборной, о том, как вообще всё меняется. Такие разговоры особенно хороши именно между футболистами. Без лишней словесной мишуры. Кто как играет, кто как видит, у кого какие тренеры, кто кого разбирал, кто против кого выходил. Нормальный мужской язык. Он рассказал пару моментов про сборную, про Югославов, про то, как иногда решает не схема, а одна секунда общего понимания. Они слушали внимательно, но без раболепия. И правильно. На поле все равны. Один день ты лучший игрок мира, другой — тебя съел злой защитник из Батуми, и иди думай о вечном.

Когда мы уходили, несколько человек подошли попрощаться отдельно. Видно было, что им было важно не просто «звезду увидеть», а действительно обменяться этой футбольной энергией. Мне тоже. Такие встречи подпитывают.

— Если что, приезжай еще, — сказал тот самый центральный защитник, что меня встречал плечом.

— Если еще раз так въедешь, подумаю.

Он расхохотался.

— А ты не падай.

— Не дождешься.

С базы мы вышли уже совсем разогретые — и телом, и настроением. А после хорошей тренировки в приморском городе есть только одно логичное продолжение.

Быть в Батуми и не залезть в море — это и правда почти преступление. Даже я, человек достаточно дисциплинированный в стратегических вопросах, тут не стал изображать важность.

Пляж оказался не песчаный, а галечный. Ну, местами такая мелкая галька, местами покрупнее. Не тот вариант, где можно важно пройтись как по ковру, зато очень честный. Море шуршит, камушки греются, солнце бьет сверху, вода чистая, теплая, живая.