Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис (СИ), стр. 50

Торвин Фальк. Фальк…

Сердце остановилось и ухнуло куда-то в желудок. Липкая паника расползлась вдоль позвоночника. Паззл сошелся. Так звали профессора, который преподавал историю в Академии.

— Рея!

Черт! Черт! Черт!

Пронеслось в затуманенном диким необузданным страхом сознании, а руки уже жили собственной жизнью. Бросали в поясную сумку Осколок Забытых Эпох — артефакт, похожий на большие круглые механические часы, кровоостанавливающее и тонизирующее зелья, камни-накопители.

Я отправил брату магическое послание о своих догадках, но вряд ли надеялся, что Константин помчится со своим отрядом через всю империю — слишком уж важной была его миссия. Охрану снимать я тоже не стал на случай, если заговорщики добивались именно этого. Длинно выдохнув, я активировал амулет переноса и нырнул в портал.

Пока меня перекидывало в Фаргис, я никак не мог отделаться от мысли, что что-то непоправимое уже происходит, и я катастрофически опаздываю, отстаю от хитрого изощренного преступника не на шаг — на целый десяток. Я кожей ощущал, как секунды утекают сквозь пальцы, поэтому сразу ринулся по ниточке связи, ведущей меня к истинной.

Ри я нашел в одной из многочисленных аудиторий, и выглядела она паршиво. Влажные пряди прилипли к вискам, краски отлили от лица, а ладони мелко нервно дрожали. Рядом с ней без сознания лежала черноволосая девушка в форме факультета теней. А в центре кабинета разверзлась огромная черная воронка с набухшими пурпурными прожилками, которая с утробным рычанием затягивала внутрь книги, свитки, чернильницы и перья.

— Ваше Высочество, какая честь. Добро пожаловать на наше представление. Вас-то нам и не хватало, — безумно хохотнул профессор, любовно поглаживая плоский диск из тусклого металла, на котором была выбита спираль, переходящая в лабиринт.

— Ты — псих, Торвин, — проронил я угрюмо и приготовился швырнуть в него атакующее заклинание.

Но Рея меня опередила — медленно подняла подбородок, покачав головой, и слабо просипела.

— Не трать энергию, Дар. Он увешан амулетами, твое плетение не причинит ему вреда. Только отрикошетит.

— Умная девочка, — иронично похвалил ее старик и скривил губы в торжествующей победоносной ухмылке.

— А ты — нет, — парировал я и с трудом сдержал порыв попробовать его оборону на прочность. — Чего ты добиваешься, Фальк? Тебе не сбежать целым и невредимым. С минуты на минуту сюда явятся имперские гончие и закуют тебя в кандалы.

— Это уже не важно. Мне хватит времени, чтобы с вами расправиться. Сначала умрет твоя суженая. За ней сдохнешь ты. Потом к праотцам отправится твой обожаемый братец. Ну а дальше соратники завершат начатое мной.

Только сейчас я осознал всю степень нависшей над нами опасности. Предмет, который бережно прижимал к себе магистр, высасывал из меня силы и лишал возможности что-то предпринять. И я смотрел на этого сухонького сгорбленного мужчину и гадал, как мы умудрились его проморгать. Почему не копнули биографию глубже?

Фальк лишился магии вместе с супругой в последнее восстание. Тогда их трагедию списали на действия мятежников. Торвина проводили со службы с почетом и даже наградили каким-то орденом, никто и не предполагал, что уважаемый профессор, автор многочисленных научных трудов мог стоять во главе бунтовщиков. Пока его жена угасала, он корпел над формулами и пытался изобрести идеальный механизм, который восстановит ее утраченный дар. Но тщетно — едва мерцавшая искра Делии истаяла, и женщина не смогла с этим смириться, тихо удалившись в объятья Аида.

— Зачем тебе это, Фальк?

Раз уж сражаться с сумасшедшим в прямом столкновении было глупо, я решил прибегнуть к старой, как мир, стратегии — заговорить противнику зубы.

— Во славу династии Вейнмар, конечно. Ее потомки вернут себе трон и былое могущество, объединят раздробленные королевства и установят строгие порядки. Стране нужен жесткий правитель, а не рохля, как твой отец!

Торвин упивался заранее заготовленной речью, а я шаг за шагом продвигался к Рее, чтобы передать ей Осколок.

— Зажми сапфир в сердцевине и не отпускай.

Произнес я полушепотом, и любимая послушно выполнила то, о чем я ее попросил. Но съехавший с катушек старикашка, судя по всему, просчитал все возможные вероятности. Время не остановилось, как было должно, не отмоталось назад, а бросилось вскачь с немыслимой скоростью. Воронка росла и ширилась, поглощая уже стулья и столы.

Окончательно ослабев, я упал на колени, заслоняя Рею собой, и развернул хлипкий прозрачный щит. Я понимал, что не продержусь долго — мечтал только о том, чтобы случилось чудо, и кому-то из гончих брата удалось спасти мою истинную.

— Прости, что не уберег, — бросил я обреченно через плечо и почувствовал, как тонкие пальчики нежно прикасаются к моей спине сквозь рубашку.

— Я люблю тебя, Дар, и буду любить до последнего вздоха. В этой жизни. И в следующих.

Ри повторила слова данной на Острове Фэй клятвы, и вдруг все вокруг замерло. Черная дыра, порождение бездны, схлопнулась, как по волшебству, выплюнув все, что успела сожрать. Теперь в центре аудитории громоздилась мебель, верхушку которой венчали книги с чернильницами. А Торвин безуспешно щелкал пальцами, стараясь призвать ее вновь.

— Хорошая попытка, Фальк. Я бы сказал, идеальная. Если бы не одно «но».

Из сумрака вышел Этьен, и вид он имел такой угрожающий, что стало страшно даже мне. Никогда еще я не видел друга в таком состоянии. Его зрачки полностью поглотила тьма, вены вздулись и почернели, под ногами стелился не серый — черный туман.

Фабри не зря носил прозвище Мрак. В это мгновение он был высшим воплощением изнанки — ее судьей и карающим мечом.

Глава 39 После торнадо

Рея

Даже после самой темной ночи всегда

наступает рассвет. А сильный

дождь заканчивается радугой.

Когда я уже почти потеряла надежду и прильнула к Дарию, спрятав лицо между его лопаток, явился Он. Мастер теней, Хранитель бездны, Холод тьмы. Он играючи смял чужое плетение, как невесомую паутину, и будто бы стал выше и раздался в плечах.

— Изнанка вынесла приговор. Ты не заслуживаешь топтать эту землю, Фальк.

Сотканный из полутонов, Этьен не повышал голоса, но отчеканенные им фразы раздавались громче крика. Они леденили душу и заставляли испуганных мурашек расползаться по коже.

— Но почему?

Утративший лоск профессор истерично перебирал висевшие у него на шее амулеты, но они не откликались. Молчали, признавая в Фабри сильнейшего.

— Моя стихия хранит много тайн, они доступны только посвященным. Твои безделушки не подействуют на меня, можешь не трудиться.

Забив последний гвоздь в крышку гроба историка, Этьен поманил пальцем выплывших из тьмы сумрачных стражников и отдал им короткий приказ, только вот Фальк успел проглотить какой-то яд и начал корчиться в судорогах. Его глаза закатились, пена пошла изо рта, волочившиеся ноги задергались. Но привратники изнанки были неумолимы — они вышвырнули бездыханное тело Торвина за грань, где его растерзали тени.

И, если признаться честно, мне ни капельки не было его жаль. Безумный убийца заслужил свой бесславный конец.

— Дружище, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — это очнулся мой принц.

Он пламенно поприветствовал Фабри, смахнул путы оцепенения и развернулся, сжимая меня в объятьях так крепко, что едва не затрещали ребра.

— Даже больше, чем тогда, когда я вытаскивал тебя из темницы, куда вы угодили с Фениксом, отмечая получение диплома?

— Больше!

— Ты молодец, что послал вестник до того, как броситься в омут с головой, Дар.

— Учусь на прошлых ошибках.

Дарий хмыкнул иронично и зацеловал меня всю. Скулы, губы, ключицы, руки. В его прикосновениях было столько тепла и трепета, что я стремительно отогревалась от стылого холода, поселившегося внутри. Этьен же склонился над лежавшей без сознания Литой и методично прощупывал ее пульс.