"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 933
— Гор, — представился гость.
— Майяри, — не стала скрывать своё имя девушка.
— Далеко идёте, госпожа?
— Нет.
На краткость ответа Гор не обиделся. С аппетитом вгрызся в хлеб с мясом, и на некоторое время воцарилась прежняя ночная тишина. Майяри же ссыпала ягоды в подол, но есть не торопилась.
Доев, мужчина блаженно вздохнул и уставился на звёзды.
— Тепло пришло в этом году рано.
— Очень рано, — Майяри никак не могла понять, что её настораживает в госте.
Настораживало её уже то, что она его не знала. Но это-то девушка понимала. Было что-то ещё. Точило разум неясными подозрениями.
Кто из сумеречных народов носит такие татуировки? Майяри не могла припомнить.
— Вы не из этих мест? — наконец спросила она.
— Я? — удивился Гор. — Почти всю жизнь здесь прожил.
— Не могу вспомнить, кто из сумеречников носит татуировки, как у вас, — призналась девушка.
— А, — гость понимающе огладил щёки. — Это не татуировка. Сами-то вы, госпожа, не местная? Одеты больно не по-нашему.
— Местная. Долго отсутствовала.
И всё же Майяри что-то не нравилось. Интуиция, какая-то душевная чувствительность, к которой она раньше старалась не прислушиваться — голос разума был ей более понятен, — волновалась и приходила в смятение.
Из-за кряжа выметнулась крылатая тень, и девушка с облегчением уставилась на подлетающего дракона. С ним всё же спокойнее.
Ящер шумно плюхнулся на полянку, замотал башкой, пытаясь привыкнуть к свету костра, и полез ластиться к Майяри, напрочь проигнорировав гостя. Странно… Девушка прикрыла рукой от наглой драконьей морды ягоды и наконец присмотрелась к ним.
Ажаника.
Каждый горец знал про эти ягоды, мечтал их попробовать, но доводилось это далеко не всем. Росла ажаника только в одном месте — древнем кладбище богов, Ррожере. Так называли ущелье, на дне которого в скудном солнечном свете среди огромных надгробий цвели погребальные цветы и круглый год, по слухам, зрела ажаника. Кладбище действительно существовало, правда, достоверно не было известно, кто там похоронен. Может, и не боги. Но спуститься в ущелье простой смертный не мог, только сверху смотреть. Говорили, что по кладбищу могли гулять только души умерших, духи и сами боги. И ягодами чаще одаривали мёртвые своих оставшихся в живых знакомых.
Майяри присмотрелась к мужчине, но лицо его она точно впервые видела. И сомневалась, что в предках у неё имелся кто-то похожий на него.
— Вы не живой, — уверенно заявила она и наконец положила ягоду в рот.
Упругий плод взорвался под зубами, и на язык хлынула очень сладкая, с лёгкой приятной кислинкой, мякоть. Сок растёкся по рту, и Майяри немного тряхнуло, так стремительно бросилась кровь в голову. Сознание тут же посвежело и усталость отступила.
— Очень даже живой, — усмехнулся Гор и подбросил в костёр горсть порошка.
Пламя взметнулось выше и загорелось ярче.
А у Майяри живот скрутило от волнения и страха. Дух? Или…
— Господину скучно?
— Мне? — удивлённо вскинул брови Гор. — Ничуть.
Он поднял руку, чтобы отогнать летевшую прямо в пламя ночную бабочку, и Майяри поняла, что перчатки на его кисти нет. И мгновенно вспомнила эту руку.
Раздался громогласный торжествующий хохот, и перед девочкой появились огромные чёрные когтистые ладони. Не давая себе возможности одуматься, та крепко зажмурилась и, вцепившись в простёртые к ней руки, с силой потянула их на себя.
— Что ж ты опять вернулась?
Гость с прищуром посмотрел на девушку, и в его взгляде читалось явное неодобрение.
— Сдохнуть быстрее желаешь? Или заскучала по прежним порядкам?
Ошеломлённая и испуганная, но старающаяся этого не показать девушка только вжалась в грудь дракона.
— С таким трудом вылезла из яйца и опять тащишься к старой скорлупе, — осуждающе покачал головой Гор. — Вернись. Нечего тебе здесь делать.
— Неужто ритуал Предназначения всё же имеет какую-то силу? — недоверчиво выдохнула Майяри.
Гор захохотал, громко и обидно. Но внимание дракона так и не привлёк. Майяри заподозрила, что никто, кроме неё, не видит гостя.
— Старая байка, стравленная твоим наивным предкам местными мелкими духами, — презрительно бросил он. — О каком предназначении может идти речь? Ты думаешь, богам больше занять себя нечем, кроме как судьбы смертным писать? Как проживёте, так и будет. Судьбы писать… — Гор фыркнул. — Только если Жадаа̀д, но он смотрит лишь за своими детками.
— А вы один из местных мелких духов?
Улыбка мгновенно стекла вниз, а взгляд гостя похолодел.
— Всё так же несдержанна на язык. Словно жизнь перечеркнуть хочешь. Ты уж бойся. Умираете вы, смертные, легко и живёте мало.
Майяри закусила губу. Угрожает…
— А я должником быть не хочу.
— Вы мне должны? — озадачилась девушка. — За что?
— За десять лет жизни. Что за взгляд? Ты хоть что-то знаешь? Или твои предки сами забыли древнее знание? Ритуал, который вы называете Предназначением. Ты выбрала меня и отдала мне десять лет своей жизни в обмен за одну мою услугу.
Майяри потрясённо распахнула глаза и ещё раз припомнила ритуал… и, кажется, сотни светлых рук.
Он взял десять лет жизни. В сущности, такая малость. Но сколько заберут сотни духов?
— А что случилось бы, если бы я выбрала… не вас?
В мыслях билось тупое беспокойство за Ёрдела.
— Получила бы кучу мелких одолжений. Вытянуть больше десяти лет не получилось бы, и эти суетливые букашки, — рот господина Гора презрительно искривился, — разделили бы их между собой. Крохи, но вкус смертной жизни бесподобен, и они были бы рады и капле. А потом отплачивали бы мелкими приятностями: дикий зверь пройдёт мимо, ногу сломаешь перед тем, как в пропасть шагнуть, дракон мимо нагадит… Сколько от той жизни получат, столько и вернут.
А спасение Ёрдела от казни к мелким приятностям, видимо, не относилось.
— И вы, смертные, верите их хвастливым посулам и бросаетесь в руки всех сразу! — Гор хрипло захохотал. — Последний смертный одной с тобой крови так поступил. А потом заставил этих кустотрясов знатно перепугаться, едва не отправившись на тот свет. Для духа остаться должником перед мёртвым — не очень приятная участь. Должники считаются ворами, укравшими часть жизни, и каждый день из их собственной силы изымается кусок, равный заёму. И так до тех пор, пока душа дарителя не переродится и дух не отдаст долг.
И тут Майяри заподозрила, что ей вовсе не угрожали.
— Над тем смертным, что одной с тобой крови, эти трусы роились как мухи. От страха едва сами за черту не ушли, — господин Гор говорил это с видимым удовольствием. — Самые ушлые поспешили расплатиться: там сломанную кость подвинули, там сосуд пережали… А один даже умудрился приманить какого-то странника. И живёт всё ещё твой однокровник, вытянули…
— Но вы всё ещё должник?
Дух не смутился и не расстроился, только подсыпал в огонь ещё порошка.
— Так ты ж ничего у духов не просишь, кроме смерти для врагов, — укорил он. — А смертью за жизнь не платят.
— А чем платят?
— А что хочешь? — заинтересовался дух.
Майяри поджала губы, чтобы не сболтнуть лишнего, и господин Гор понимающе ухмыльнулся.
— Ну ты подумай, чего хочешь. У кого просить, теперь знаешь. А то всё к богам… И ты б повернула назад.
Похоже, дух устал ждать, когда его освободят от долга, и решил напомнить, что пора бы и требовать. К тому же его явно беспокоило, что она постоянно рядом с чертой смерти бродит и иногда за неё заглядывает.
— И кого мне просить?
— Самого могущественного духа гор, — улыбнулся мужчина, и Майяри выпалила:
— Снежного духа?
Улыбка мгновенно сползла с лица господина Гора, а глаза ревниво сверкнули.
— Ещё более могущественного! — отрывисто бросил он и поднялся на ноги, показывая, что приятная ночная беседа закончена.
— Эй, подождите, господин, — окликнула девушка, — что просить-то? Духи всё же не боги…
— Э-э-э, госпожа, — укоризненно поцокал в ответ мужчина, — порой духи могут больше богов. Духи-то в отличие от богов не связаны запретами Родителей-Основателей, — и, рассмеявшись, исчез, словно его и не было.