"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 928
Тишина, тепло, безмятежность.
Порывшись в кармане, Ёрдел вытащил пластину и в свете волчьего месяца всмотрелся в неё. Аметист сестры стоял в тёмном пятне неразличимого цвета. Ёрдел сам нанёс его и ещё несколько разных отметок на пластину, чтобы точно понимать, где находятся девочки: дома, в каком-то из часто посещаемых мест или в опасности. Сейчас сестра была в нехорошем месте — во дворце, — и Ёрдел всё же сел и обнаружил, что светильничек закрылся, а значит, он видим. И вскинул глаза на Мариша.
Дворецкий сидел на стуле по другую сторону кровати и спал, вытянув ноги, скрестив руки на груди и откинув голову назад так, что кривоватый нос смотрел строго в потолок. Оборотень вполне убедительно похрапывал, и ему даже во сне не виделось, что сейчас рядом с его обожаемой госпожой лежит ненавидимый им тёмный.
Ёрдел открыл крышечку, и вверх потянулся дымок. Ещё минуту без всякого выражения поглядев на Лоэзию, тёмный встал и уже у окна с явным неодобрением взглянул на Мариша.
Дворецкого он не понимал. Тот приходил в спальню каждую ночь, спал на стуле, а утром стонал и хрустел костями.
Странный такой.
Лёг бы уж на другой стороне кровати. Место-то есть.
К моменту приезда господина Лианара Майяри и господин Шидай успели поцапаться (из-за манеры девушки «просить»), помириться (не без помощи Узээриша, очень забавно высмеивающего «грабителей») и зарыться в горы бумаги. Книга с нужной печатью лежала у Майяри в саквояже, который та постоянно таскала с собой, бумагу же под ехидные напевы хайнеса («Догола раздеваете, ворюги!») стащили из кабинета.
Майяри не хотела использовать печать в первозданном виде и даже уже начала её дорабатывать. Создавал печать маг, некто господин Иррана̀й, и, соответственно, должна она была защищать только от магии, а девушке хотелось, чтобы она также противостояла бы силам хаги и хаггаресов. Помимо этого печать всё же была слабовата — рассчитана на очень ограниченные возможности магов.
Усилить печать оказалось проще всего. Вплести в неё хаггаресские символы — сложнее всего. Майяри не так хорошо в них разбиралась, ещё не понимала, как хаггаресскую науку можно сочетать-переплетать с магией и уж тем более с силами хаги. Не помог даже Казар: как хаггарес он был хорош, но никогда не интересовался возможностью сочетать свои силы с магией. Пришлось отложить защиту от хаггаресов на потом и заняться тем, что они могли сделать.
И в целом могли немало.
Сочетать силы хаги и магию Майяри умела очень даже неплохо. Ещё в общине, когда она сама изучала магические приёмы по книгам в общинной библиотеке, девушка пыталась смешивать магию и силы. Выходило не очень, но главным образом из-за слишком слабых познаний в магии. В школе же она целенаправленно изучала именно магию, притворялась магичкой и поднаторела в смешении двух стихий.
У господина Шидая за плечами имелись громадный опыт и длинная жизнь. И если в символах хаги он почти не разбирался, но в магии понимал куда больше Майяри.
Вместе они сваяли новую печать и, когда в зал зашёл господин Лианар, переругивались просто из-за мелочей.
— О Тёмные… — выдохнул мужчина, увидев лицо Викана. — Сын!
— Он спит, — не оборачиваясь, отозвался Шидай. — Успокоительное дал.
— Всегда найдёт неприятности на задницу, — недовольно процедил господин Лианар, представляя, как будет объяснять произошедшее жене. — И куда охрана смотрела? За что плачу? О, и Ранхаш пострадал?
Оборотень заметил лежащего прямо на столе харена.
— Нет, — неохотно отозвался Шидай, — не пострадал.
— Но скоро пострадает, — с пророческим видом предрёк Риш.
Он и Казар с любопытством наблюдали за лекарем и Майяри. Их вообще-то не держали. Раскаивающаяся Майяри даже отпустила хайнеса из плена. Ну как она могла заранее знать, что его можно просто попросить и он поможет?
Господин Лианар понимающе хмыкнул, но бросаться на помощь племяннику не стал и, подняв сына на руки, как маленького мальчика, покинул зал.
В следующие полчаса господина Саврия отправили в дворцовую лабораторию за кое-какими ингредиентами и инструментами и Майяри приступила к изготовлению смеси из чернил и каменной пыли. Под сокрушённые стоны Узээриша она безжалостно раскалывала и перетирала в порошок камни. Недолго перетирала, пока господин Шидай не заметил, что витающий дымкой каменный сор впитывается в кожу Майяри. И следующие полчаса ей пришлось стоять на удалении и помогать лекарю только силами.
Когда все ингредиенты были смешаны, харена раздели догола, прикрыв только бёдра шарфом. И парочка заговорщиков под любопытными взглядами хайнеса и хаггареса приступила к нанесению печати.
Первые узоры поползли от груди, осторожно опутывая медицинскую печать. Они поднялись вверх по горлу, зловещими серо-чёрными разводами разошлись по лицу и ушам и запутались в волосах. Пока господин Шидай осторожно расписывал самое важное — голову, — Майяри старательно оплетала линиями символов руки мужа.
— Это ужас, — искренне выдохнул Риш.
— Она же потом должна под кожу уйти и невидимой стать, — напомнил Казар.
— Но ведь иногда она будет проявляться.
— Почему иногда? — не понял хаггарес. — С образом жизни харена очень часто.
Харена перевернули, оплели сетью медицинскую печать на спине, довели узоры до поясницы и опять перевернули, чтобы разрисовать живот и добраться до ног — самой сложной части тела после кистей. Здесь не было других печатей, но приходилось до волоса рассчитывать положение символов, чтобы все цепочки сошлись и не осталось незамкнутых линий. Где-то знаки приходилось так мельчить, что даже для глаза оборотня они сливались в череду точек.
Когда работа наконец была закончена, солнце уже наполовину выглянуло из-за линии горизонта, растекаясь по небу жёлто-розовым утренним светом.
— Ох, — Майяри попыталась выпрямиться и схватилась за онемевшую спину.
— Это ты ещё молодая, — почти с завистью отозвался лекарь, даже не пытавшийся разогнуться. — Давай вливай.
Одуревшая от сложной и напряжённой работы девушка пару раз хорошенько хлопнула себя по лицу и только после этого влила в свеженабитую печать немного своих сил, совсем чуть-чуть. Чтобы оживить её, превратить из просто рисунка в действительно печать. Символы разом почернели до жирного оттенка сажи, слились в единую линию, путаной сетью расползающейся по телу харена, затем посерели, словно выгорев до пепла, и медленно истаяли-ушли в кожу.
Ранхаш поморщился.
— Действует, — прошептал Шидай, сообразив, что заклятие сна только что отменилось.
В зале воцарилась тишина. Казалось, все боялись спугнуть ставший хрупким сон харена.
Майяри обессиленно, будто из неё все кости вынули, опустилась на пол, а потом и вовсе свернулась клубочком, уткнувшись лицом в колени.
— Сейчас он проснётся и нам придётся несладко, — предрёк Шидай, сползая по стене и прикрывая глаза.
— Вам с госпожой, — поправил Казар.
— А ты меня защищаешь, — напомнила Майяри, и хаггарес озадачился.
Риш плюхнулся на диван, неожиданно почувствовав сильную усталость. В последнее время он мало спал. Дел было много, внимание хайнеса требовалось везде, а собственная недоверчивость заставляла его контролировать всё что только можно. Преданных подчинённых и помощников остро не хватало, но после Иргада-Дешия Узээриш не был готов легко довериться прежним вассалам. Он откинул голову назад, чувствуя, как медленно, но неотвратимо закрываются глаза.
Казар тоже ощутил усталость и присел рядом с госпожой, свернув ноги кренделем и сложив руки на груди. Через пару минут он уже дремал, свесив голову вниз.
Пошевелилась Майяри только четверть часа спустя. Приподняла голову, украдкой осмотрелась и уже свободнее пошевелилась и села, стараясь не зацепить и не смазать юбкой немного кособокую печать, которую украдкой нарисовала, притворяясь смертельно уставшей.
В отличие от прошлого раза, когда она пыталась нарисовать эту же печать в бредовом состоянии, а потом пошла гулять по дворцу, сейчас Майяри ничего не напутала и рисовать странные рожи не стала.