"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 901

Кто-то из сыскарей удивлённо присвистнул.

Сперва Майяри решила, что драконий вор — карлик: даже не очень высокому Викану он утыкался макушкой в грудь. Но, присмотревшись к искажённому яростью лицу, девушка пришла в ещё больше изумление, сообразив, что это… ребёнок. Коротко стриженный то ли мальчик, то ли девочка с выцветшими на солнце вихрами. Лицо круглое, с сильно выступающими скулами, маленьким вздёрнутым носиком и тонкими потрескавшимися губами. Скулы и нос покрывали вызывающе рыжие веснушки, цветом очень схожие со злыми лисьими глазами. Тельце у воришки было тощее, костлявое, но сильное и вёрткое. Викан едва удерживал свою добычу.

Увидев кучу сыскарей, драконокрад затравленно осмотрелся и с отчаянным звериным воплем выгнулся в руках Викана, а затем остервенело вцепился зубами ему в запястье. Тот вскрикнул от неожиданности, а потом и зашипел от боли: стервец не думал разжимать челюсти и впивался в плоть всё сильнее.

— Ах ты сучёныш!

Стоило ему склониться чуть ниже, как мелкий тут же разжал зубы и со всей дури двинул затылком ему в подбородок. Голову Викана подкинуло вверх, он малость ослабил хватку, и воришка попытался этим воспользоваться и саданул пяткой ему в голень. Охнув, оборотень споткнулся и растянулся вместе со своей ношей на земле, придавив её. Вор, по-змеиному извиваясь, рванул из-под бабника всея Салеи, но тот успел вцепиться ему в бедро и дёрнуть к себе. Паршивец брыкнулся, извернулся так, что едва не переломился в позвоночнике, и попытался достать оборотня когтями по лицу, но Викан встал на колени и свободной рукой надавил ему на спину, пригвождая к земле. Вор продолжал яростно дёргать руками и ногами, как придавленный таракан лапами, и на животе выворачивался из-под ладони оборотня.

— Мелкий паразит! — от души припечатал Викан и хотел лизнуть прокушенное запястье, но побрезговал. Вдруг поганец даже не слышал, что зубы можно чистить.

Тот яростно вскинулся и въехал пяткой между раздвинутых колен мужчины. Брови того мучительно надломились, и он со сдавленным «М-м-м-м» завалился на рычащего драконокрада.

Только после этого гогочущие сыскари спохватились и поспешили ему на помощь. Пока мужчины скручивали вёрткого и злого поганца, обеспокоенная Майяри подбежала к самому Викану и с сочувствием склонилась над ним.

— Ты как?

— Гадёныш! — с чувством прошипел Викан, кое-как разгибаясь и опираясь руками на колени.

«Гадёныш» отозвался почти драконьим рыком. Он не сдавался и сам себе выкручивал суставы, пытаясь вырваться из цепких рук закона.

— Боги, Майяри! — в полусогнутом положении Викан быстрее рассмотрел браслет на её руке. — Ты так быстро сдалась? Я разочарован.

— Я сейчас добавлю, — пригрозила девушка, и оборотень направил своё разочарование на талантливое молодое поколение ворья.

Ветер трепал широкий капюшон на голове мужчины, сминая и придавая ему причудливые формы. Оборотень, ничуть не раздражённый, что обзор постоянно перекрывается, прислонившись плечом к трубе, доедал ломоть хлеба с вяленым мясом и смотрел вниз, между крышами двух домов, во двор сыска, где царила весёлая кутерьма. С каждой минутой он веселел всё больше и к концу поимки опасного драконокрада плечи его неудержимо тряслись.

Когда в поле зрения ступила тонкая девичья фигурка, мужчина хищно подался вперёд, и ветер тут же сорвал с его головы капюшон и заиграл чуть длинноватыми светлыми прядями. Оборотень предвкушающе прищурил серые глаза и, хищно улыбнувшись, тихо-тихо протянул:

— Моя дорогая госпожа… Как изменилась-то, дрянь…

Мелкий драконокрад ко всем бедам оказался ещё и девчонкой. Причём совсем дикой и очень-очень злой. В допросную комнату её встаскивали двое мужчин, и, пока они её донесли, она успела каждого хотя бы по разу цапнуть. Её даже к стулу привязали, как взрослого преступника, и теперь разозлённый Викан сидел напротив неё, закинув ногу на ногу, и взбешённо зыркал жёлтыми глазами. Лекарь, вызванный вообще-то для него, — сыскарей очень беспокоили… некоторые травмы Викана — крутился вокруг девочки.

— Лет двенадцать-тринадцать, — прикинул тощий молоденький лекарь. — Но-но, не кусай меня! Я от лекарств насквозь ядовитый.

Девчонка с детской доверчивостью и испугом уставилась на него и поджала губы, чтобы лекарь сам не залез ей в рот.

— И куда её теперь? — сплюнул Викан.

Триумфа от победы как не бывало.

— К мелкой шушере одного с ней возраста?

— Да как-то не солидно драконокрада к простым карманникам, — гоготнул кучерявый верзила, один из тех, что помогал тащить вора.

Викан бы и к взрослой «солидной» шелупони поганца засунул, если бы тот не оказался поганкой. Среди этих татей такие выблядки попадались, что на незрелость малявки и не посмотрят.

— Драконокрад, — сквозь зубы выдохнул Вотый, чувствуя отнюдь не восторг от воровского таланта мелкой, а унижение от несостоятельности взрослых, из-под носа которых она умудрялась таскать не абы что, а целых ящеров.

Сомнений в том, что это она, почти не было. Запах, остававшийся на местах краж, был таким же, как её собственный: молочный, детский. Похоже, засранка знала, что по «молочному» запаху её не найдут — больно он уж был схож у разных детей, — и даже не пыталась маскироваться. Или толком не умела.

— Так, значит, драконов уводила ты? — уныло вопросил оборотень.

Девочка насупилась и сжала челюсти.

— Невинность не строй. Я поймал тебя, когда ты ящера из стойла выводила. В помощники на конюшню тебя точно не нанимали.

И удовольствия от допроса никакого. Со взрослым мужиком он бы ещё языками почесал, соревнуясь в острословии, а с бабой бы и пококетничал. А дитёнка как допрашивать? И куда её после этого девать?

Отдельную камеру ей не выделишь, тюрьма переполнена. В сыске содержать преступников запрещено, исключение сделали только для тех, кто недавно перекинулся в химер духа. В суде… С ребятами из суда сыскари с недавних пор не ладят, выделить камеру для малолетней преступницы, которой не светит суд в ближайшее время, они не согласятся.

— Может, в приют отправить? — пробасил верзила.

Он единственный, помимо лекаря, остался с Виканом в допросной, хотя желающих было много. Но Ранхаш разогнал всех и Майяри утащил с собой.

— Там о ней позаботятся. Ну не судить же её в самом деле? Она мелкая, девочка ещё. Сиротам-бабам, сам знаешь, на жизнь зарабатывать тяжело. Мож, и лучше, что она ящеров решила седлать, а не… — оборотень многозначительно поиграл бровями.

— Малец, уже вкусивший азарт от большого дела, вряд ли захочет стать помощником швеи. Боги, и что мне с тобой делать?

— У меня знакомая хатерай ученицу ищет, — почесал башку верзила, но Викан опять поморщился: знал он эту хатерай.

— И почему вообще тобой занимаюсь я? — оборотень неприязненно уставился на девочку. — Мне поручили только поймать.

— Неудачник, вот тебя и пользуют, — рискнула та раскрыть рот и съехидничать.

Викан не обиделся и с тоской уставился на веснушчатое лицо преступницы.

С малолетними карманниками обычно поступали довольно щадяще. Отправляли в специальные приюты, которые перевоспитывали вот таких начинающих воров. Тех, за кем числились преступления посерьёзнее, предпочитали отправлять и в более жёсткие места перевоспитания: в армию, городскую стражу, военные школы. Вкусивших больших денег поганцев можно было переманить только большим делом, к приютским наставлениям они оказывались не очень восприимчивы. Но что делать с маленькой девочкой, которая крадёт драконов? Викан задницей чуял, что в воспитательный дом, где содержатся ставшие на путь проституции, её лучше не отправлять: запах чистый, если малявка и думала продавать тело, то не решилась. И не стоит соблазнять её, помещая среди ровесниц, которые только и балаболят о своей прежней жизни.

— И ничего у тебя на меня нет, — вякнула мелкая, нагло щуря глаза.

— Правда? — Викан провокационно вскинул брови. — А беспризорность?

Даже веснушки посерели.

— Сироткам нужно быть под опекой, — продолжал издеваться оборотень.