"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 862

Триий медленно опустился на место, пытаясь уложить в голове сказанное. Гнев душил его, но он признавал правоту слов Мариша: хайнес и Вотые действительно не захотят портить отношения с главой такой сильной бандитской шайки. По столице уже распространился слух, кто именно участвовал в сражении за подземный город. Но смириться с тем, что он теперь словно заложник в собственном доме…

— Я хотел поговорить о дальнейшей судьбе Лоэзии, — голос Мариша зазвучал деловито. — Точнее о твоём отношении к её судьбе. Я не хочу, чтобы ты или кто-то ещё заговаривал с ней о браке. Она не хочет замуж ни за молодого хайнеса, ни за любого другого малодостойного её знатного жениха.

— Не сходи с ума! Лоэзия принадлежит высшему свету и живёт по его законам. Или ты хочешь, чтобы она жила по правилам твоего круга, но в высшем свете? Её заклюют!

— Первое время поклюют, потом начнут бояться, — Мариш был совершенно уверен в своих словах. — Лоэзия не будет делать то, чего не хочет. О чести семьи Бодый позаботься сам. Ты и твоя жена достаточно молоды, чтобы завести ещё одного ребёнка. Может быть, даже получится наследник. Постарайтесь.

— Мариш! — Триий опять начал приподниматься, но дворецкий взглянул на него с таким холодом, что он плюхнулся в кресло.

— Она выйдет замуж тогда, когда захочет. И за того, за кого захочет. И ты смиришься, даже если её избранник будет сапожником.

— Это бред…

— Не будем ссориться, Триий. Не забывай, что весь этот дом, и другие дома тоже, и дома твоих родственников в моей власти. Хочешь, чтобы семья Бодый прекратила существование? Я с радостью в этом помогу. Так что?

Побелевший сарен поджал губы.

— С радостью помогу, — передразнил Мариша Юдриш, встречая его в коридоре перед кабинетом сарена.

— Подслушивал? — дворецкий недовольно уставился на него.

— Да только самый конец услышать и успел. Всё же сарену надо отдать должное, смелости ему не занимать. Хвост капканом прищемило, а он всё равно огрызается. И будет огрызаться!

— Пусть. Смирится.

Мужчины шагнули из коридора на лестницу.

— Он-то смирится. Может, и с зятем-сапожником смирится. А вот ты? — Юдриш хитро посмотрел на друга. — Хотя ладно. Мы оба знаем, что сапожником или даже хайнесом он не будет. Не отдашь ты своё сокровище просто так. Тут нужен молодчик с толстыми кишками и отменным бесстрашием!

— Ты о чём? — нехорошо прищурился Мариш.

— Добром не отдашь. Силой рвать придётся. Вот не смотри на меня так! Либо так, либо девочке придётся ждать твоей смерти, чтобы замуж выйти. А в хорошие лапы заранее бы пристроить надо, до погребального костра. Ты, уж прости, друг, не вечен. Да ещё и так отвратительно к себе относишься. Чего морщишься? — Юдриш прибавил шаг, нагоняя дворецкого. — Нормально бы отоспался в постели, а не в гостиной на девчачьей тахте, которая тебе ни по росту, ни по возрасту не подходит. Нам бы уже поберечься, не молодые. А от такого лежания и ревматизм, и радикулит жди, и ломоту в суставах. Да и вообще, Мариш, я слышал, от усталости проблемы и по этому делу бывают, — Юдриш красноречиво посмотрел ниже пояса, — а в нашем возрасте это одна из немногочисленных радостей.

— Замолкни, — прошипел Мариш. — Что ты вообще здесь забыл? Я же велел смотреть за Лоэзией.

— А я доложить хотел, что к ней мамаша приходила. Как раз по тому делу, что ты с сареном обмусоливал.

Мариш резко остановился и, подумав, развернулся.

— Иди к Лоэзии, — велел он, поднимаясь по лестнице.

— Эй, ты её сильно-то не пугай!

Лоэзия заверила Юдриша, что хочет спать, и, выпроводив его, ушла в спальню, но в постель так и не легла. Сидя с ногами в кресле, девушка смотрела в окно на ночное небо и вспоминала, как лежала рядом с господином тёмным и смотрела на звёзды в окошко, которое располагалось прямо в крыше. Мужчина едва слышно дышал во сне, а она сама лежала в коконе тепла. Так хорошо, уютно… безопасно. Рядом с ним она ничего не боялась. Только за него боялась.

— Боги… — тихо выдохнула девушка, пряча лицо в ладонях.

Болела голова, хотелось спать, но мысли… Можно ли уснуть?

Господин тёмный… Она позвала его неслышно, только губами шевельнула, и крепко зажмурилась, чтобы вновь представить его. Руки опять ощутили его крепкие плечи, которые она так часто обнимала, когда он нёс её; грудью и животом почувствовала его спину и даже торс — он позволял обнимать себя; она даже помнила его запах, почти неуловимый за многочисленными амулетами — запах горячего камня и дубовой коры. Внутри встрепенулась птица, добавляя, что и мыши были очень вкусными. Мыши. Лоэзия улыбнулась. Да, мыши были бесподобными. Рядом с господином тёмным было так хорошо…

Улыбка сползла с её лица. Сердце заметалось. Оно радостно стучало только при одной мысли о тёмном, распространяя по телу томительное ожидание. А потом тоскливо сжималось.

Она… она влюблена?

Плакать захотелось ещё сильнее.

Она влюблена. Сердце болело и радовалось так сильно, как никогда не болело и не радовалось из-за харена. Ей до отчаяния сильно хотелось надеяться, что ей ответят взаимностью, что они ещё много-много раз будут гулять по городу… И в то же время рыдать хотелось от мысли, что господин тёмный больше никогда не появится в её жизни. Никогда. И она больше никогда не будет лежать рядом, в коконе тепла и томительного ожидания чего-то прекрасного.

— Господин тёмный, я хочу спать с вами, — тихо-тихо прошептала Лоэзия. — Я не могу спать без вас. Что мне делать?

Волосы тронул легчайший порыв воздуха, очень похожий на прикосновение.

— Я могу иногда приходить.

Лоэзия резко вскинулась и испуганно уставилась на стоящего рядом с её креслом Ёрдела.

— Господин…

Он стоял спиной к лунному свету, и его лицо было почти полностью в тени, только осколок в левом глазу немного поблёскивал. Бледные лучи обтекли его по бокам и мерцали в окаменевших участках обнажённого живота.

— Тебе плохо грустить, — Ёрдел опустил задранную рубашку, и лунный свет выжелтил десяток яблок, лежащих в подоле. — Ешь и не грусти. А я сделаю так, что мужа у тебя не будет.

Несколько мгновений Лоэзия просто смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Он был здесь. Он был здесь всё это время.

Ком встал в горле, и девушка, разрыдавшись, бросилась к нему и крепко обняла. Яблоки посыпались на пол.

Ёрдел неуверенно обнял девушку в ответ и погладил её по голове.

Утешение.

Ему становилось легче, когда Кающийся утешал его.

И ему было приятно утешать Лоэзию.

— Господин, я так скучала… я думала, что больше вас не увижу… Что никогда вас больше не увижу!

Какие странные мысли бродят в её голове.

— Я так рада, что вы пришли… так рада…

Ёрдел почувствовал растерянность.

А Лоэзия вдруг вскинула голову и, положив ладони ему на плечи, встала на цыпочки. На её лице появилось нетерпение, она попыталась подняться ещё выше, но у неё не получалось.

— Наклонитесь… пожалуйста…

Ёрдел покорно склонил голову и столкнулся с слегка светящимся в темноте взглядом девушки. Горячее дыхание коснулось его лица, и к губам торопливо прижались нежные девичьи губы. Лоэзия почти тотчас же отстранилась и испуганно уставилась на Ёрдела, но тот ответил непонимающим взглядом.

Что она сделала?

— Ох ты ж, Тёмные!

Ёрдел резко вскинул голову и в то же мгновение исчез.

— Нет, господин! — Лоэзия закрутилась на месте, водя по сторонам руками.

Дверь хлопнула, и девушка с яростью и обидой посмотрела на Юдриша.

— Вы что… — потрясённо хлопал тот глазами, но договорить не успел.

Лоэзия затопала ногами, сдавленно закричала и, сжав кулаки, неожиданно расплакалась.

— Я не хочу, не хочу замуж!!! Я не хочу любить кого-то другого! Не хочу!!! Почему я должна⁈ Я не хочу!!!

Она бросилась на пол, содрогаясь в рыданиях.

— Я уже люблю! Я не хочу кого-то другого… — сквозь всхлипы шептала она. — Я ненавижу их всех!!! Не хочу!!! Не хочу!!!

— Боги, дорогая! — Юдриш поспешил опуститься перед ней на колени. — Не хочешь, не надо! Не убивайся так. Люби кого хочешь. Дядюшка Юдриш всем будет рад. Давай, не плачь так. Ох, а яблоки-то…