"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 435

Ранхаш перевёл взгляд в окно и своими мыслями делиться не стал. Потому что они его раздражали. Увидев Амайяриду с оружием, он даже не попытался строить предположения. Он совершенно не понимал, какими путями ходят мысли этой девушки и куда они приведут её в очередной раз. Понять, что она задумала? Проще посмотреть на то, что она сделает, чем предсказать, что она сделает. А быть простым наблюдателем было необыкновенно тяжело. В какую сторону шагнёт эта девушка? Потопчется и останется на месте? Выберет самую очевидную дорогу или пойдёт спиной вперёд?

Но, несмотря на всю неочевидность поступков Амайяриды, Ранхаш ощущал в её действия скрытую от посторонних логику. Больше всего Ранхаша злило именно то, что он знал: все её поступки имеют определённые причины, но о причинах он знал только то, что они есть. По каким законам вообще живёт её мир?

— Я порой смотрю на неё, — продолжил Шидай, — и ловлю себя на мысли, что вы чем-то похожи. Оба такие сдержанные, упрямые и принципиальные. Но вот в отличие от тебя в ней ощущается страстная и живая натура.

Да, ощущается. Ранхаш был согласен с ним. Эта кипучая жизнь явственно чувствовалась в ней, несмотря на внешнюю сдержанность. Она кипела где-то внутри, за бастионами невозмутимости. Невидимая, но осязаемая.

У Ранхаша уже успело сложиться своё представление об этой девчонке. Жёсткая, скрытная, раздражающе упрямая, умная и очень сдержанная. Прекрасный чёткий образ. Ранхаша он очень даже устраивал. Но саму Амайяриду, видимо, нет. Она с дезориентирующей лёгкостью отступала от предписанных этому образу правил поведения. Упрямство не помешало ей спокойно подчиниться его, Ранхаша, решению и смиренно ходить на занятия в школе. Сдержанность ничуть не охраняла окружающих от хлёстких высказываний, а её друзей и от рукоприкладства. А жёсткость совершенно не мешала ей порой выглядеть растерянной и даже испуганной. Она размывала созданные Ранхашем представления о ней.

— Она прячет всё глубоко в себе, — всё же вырвалось у него.

— О да! — согласился с ним Шидай. — Эта маленькая жадина ничего не любит оставлять на поверхности.

Ранхаш едва уловимо нахмурился. Ему больше нравилось общаться с более поверхностными личностями. Не нужно было лезть глубоко, чтобы составить пусть и приблизительное, но в целом близкое к действительности представление. Пытаясь же выудить что-то из скрытой глубины, волей-неволей вытаскиваешь наружу что-то совсем личное, соприкасаешься с внутренними опорами чужого мира и через некоторое время понимаешь, что знакомство приобрело некую близость.

Амайярида же хорошо прятала саму себя и быстренько утаскивала то, что случайно вырывалось наружу, за защитные бастионы. И сидела там, лишь иногда опасливо выглядывая.

Ранхашу не хотелось заглядывать в её скорлупу. Меньше всего он хотел сближаться с предполагаемой то ли преступницей, то ли свидетельницей. Но ему нужно было понять, что именно она из себя представляет. Только из-за её скрытности каждое, даже самое незначительное проявление тщательно скрываемого внутреннего мира воспринималось как нечто глубоко личное.

— Так же, как и ты, — ехидно улыбнулся Шидай. — Вот ты мне скажи, зачем полез в их разборки? Нет, я тебя нисколько не осуждаю. Наоборот, всецело одобряю. Очень одобряю! Но мне дико любопытно, что тебя на это сподвигло. Не дай мне умереть от любопытства!

— Меня вывел из себя Викан, — холодно ответил Ранхаш.

Лицо Шидая разочарованно вытянулось.

— Неужели ты ничего не почувствовал, держа в руках юную, горящую боевым азартом девушку? — допытывался он.

Ранхаш словно бы опять ощутил грудью узкую спину. Сердце почему-то тяжело шевельнулось.

Амайярида удивила его в очередной раз. Ранхаш был почти уверен, что она вырвется — только вряд ли может — и не ожидал, что она покорится и с такой лёгкостью подчинится его замыслу. Она не воспротивилась и доверила ему своё тело, хотя покорности в ней всё равно не было. Ранхаш всё ещё помнил, как сильно и быстро стучало её сердце. Его стук был ощутим в каждой части её тела. А каким восторгом горели её глаза, какое ликование заставляло дрожать её губы. Что за мысли вообще роились в её голове?

— Что? Действительно ничего? — опечалился Шидай, продолжая, впрочем, ехидно улыбаться.

Настойчивость лекаря всё же заставила Ранхаша вспомнить то, что в момент боя показалось ему несколько странным.

— Скажи, а это нормально, что она такая лёгкая? — в сухом голосе едва заметно прозвучали озабоченные нотки.

Улыбка медленно сползла с лица Шидая, а глаза его чуть удивлённо расширились. С недоумением осмотрев господина, который, несмотря на необычный для него вопрос, выглядел вполне привычно, лекарь всё же ответил:

— Нет, ненормально.

— Вот как, — глаза Ранхаша задумчиво прищурились, и он поразил Шидая ещё сильнее. — Значит, она совсем ненормальная.

Шидай тряхнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение, и подозрительно прищурился.

Карета неожиданно вильнула и резко остановилась. Мужчины напряглись и одновременно потянулись к кинжалам. Но оружие не потребовалось. К окну подскочил запыхавшийся Варлай.

— Харен, я вас по всему городу разыскиваю! — почти с возмущением прохрипел он. — Данетий Трибан ищет вас. У нас свидетель помер! Этот бродяга Милый! Полчаса назад… Нет, уже полтора часа назад его нашли мёртвым в постели! Мы… — Варлай осёкся, увидев, как изменилось лицо харена.

Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись, а верхняя губа приподнялась в едва заметном оскале.

Глава 39

Покушение

В двери небольшого аккуратного домика Ранхаш зашёл стремительно, почти не хромая, и сразу же увидел данетия Трибана, который с самым мрачным видом слушал высокого тощего оборотня с куцей бородкой и растрёпанными светло-русыми волосами. Оборотни, стоящие у дверей, сперва с угрозой шагнули к харену, но, узнав его, поспешили отступить.

— Харен, — Трибан встрепенулся и, махнув своему собеседнику рукой, шагнул к начальнику. — Хорошо, что вы приехали так быстро и вместе с господином Шидаем.

Шидай удивлённо приподнял брови.

— Наш лекарь, — данетий кивнул на оборотня с куцей бородкой, — осмотрел Милыя, но установить причину смерти не смог.

— Это однозначно отравление, — вмешался в разговор упомянутый лекарь. Судя по гримасе, ему не очень польстили слова данетия. — Но непонятно, чем именно он отравился.

— И как удалось его отравить, — добавил Трибан, мрачнея ещё больше. — За ним же постоянно наблюдали наши, и на улицу его не выпускали. Только если… — он умолк, не договорив, но продолжения и не требовалось. Неужели среди сыскарей завёлся предатель? И как давно?

Этот дом Ранхаш выбрал сам. Милыя поместили сюда в строжайшей тайне, и о его местонахождении знали только пятеро оборотней помимо самого Ранхаша. Даже Шидай не знал. Милый не противился заключению. Наоборот, обрадовался. Жить в настоящем доме на всём готовом… Он уже не помнил, когда последний раз так замечательно жил. Еду для него готовили здесь же, и ел он вместе с охранниками. Если бы отравили еду, то охрана тоже была бы уже мертва.

— Пойдём посмотрим, — решил Шидай и, принюхавшись, направился в одну из комнат, что располагалась по левую руку.

Милый лежал на постели в одних портках и стеклянными глазами смотрел в потолок. Заросший щетиной подбородок блестел от уже высохшей слюны, грудная клетка была приподнята и словно застыла в таком положении, а скрюченные пальцы сжимали одеяло.

Шидай велел всем оставаться на пороге, а сам прошёл к мертвецу и опустился на колени. Первым делом он почему-то посмотрел на руки и озабоченно нахмурился, после чего полез к Милыю в рот ощупывать зубы, и по его пальцам пробежался голубой огонёк.

— Тёмные! — вырвалось у лекаря.

Ранхаш шагнул к нему, но Шидай резко обернулся и прорычал:

— Не смей подходить!

— Что такое? — брови его господина слегка нахмурились, и он всё же остановился.

— Я такое только один раз видел за всю свою жизнь, — выплюнул Шидай и, запалив огонёк, безжалостно прошёлся им по коже своих рук. Та моментально покраснела, а комнату наполнил запах палёного волоса. — Этот яд делают на одном из морских островов очень далеко отсюда. До нас его не успевают довезти: он быстро теряет свои ядовитые свойства и становится бесполезным. Если память мне не изменяет, то на родине его называют «жизнью, которая убивает». Его основу составляют какие-то очень маленькие, невидимые глазу существа. В особом состоянии они могут начать поедать других живых существ. Остальные составляющие яда как раз провоцируют их на это. Процесс этот не быстрый, может занять от двух недель до двух месяцев. То есть он уже был отравлен, когда пришёл к нам.