"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1380

— Она усомнилась в силе сильного, а это недопустимо. Ты это поймёшь, когда станешь старше. Сила не терпит сомнений. Стерпишь один раз и станешь слабаком в глазах всех. Порой приходится быть жестоким. Но за право быть сильным нужно платить.

Да, за право быть сильным нужно платить. Но отец всё равно был слабаком. Ёта видел, как часто ему приходилось доказывать свою силу и как часто в слабости его обвиняли те, кто не способен защититься. Значит, отец их не пугал. Что на самом деле он мог им сделать? Убить? Мало кто в Хоёторе боялся смерти. Отцу приходилось часто доказывать, что он силён, и никогда он не мог доказать этого всем. Потому что он был слабаком. Он принимал слабые решения, потакал мимолётным желаниям и окружал себя бесполезными оборотнями. Слабый, несмотря на ту силу, что была дарована ему Господами. Он разбрасывал её попусту, не понимая, что платить нужно только тогда, когда есть реальная возможность стать сильнее.

Те слова, сказанные в момент, когда Ёта провожал мать на перерождение, ужаснули и в то же время опалили истинностью. Этот мир действительно суров, и именно за силу платить приходится кровью. Только в самых суровых жизненных испытаниях, только при самых страшных жертв ты становишься по настоящему сильным, закалённым, неуязвимым для чужих сомнений.

Разве женщина может это понять? Она слаба, всегда находится под чужой защитой и не понимает, какой ценой даётся сила. Мать тоже этого не понимала, хоть и осознавала слабость отца. В отличии от отца, Ёта был готов становиться сильнее. Он много ездил по Хоётору, многому научился и вернулся к своему народу настоящим шаманом, а не тем слабым подобием, которым стал брат Нани.

Когда Ёта впервые встретился с братом после долгих лет разлуки, он наконец смог отбросить сомнения, что червем ели его всё это время, и спокойно сказать себе, что он был прав, когда отказался следовать завету матери и признавать старшую жену отцу своей матерью. Нани под её крылом вырос слабаком, который был горазд красиво рассуждать о том, что правильно и неправильно. Но силой он не оброс.

Где сейчас Хо-нан-с? Ёта ничего про него не слышал с тех пор, как брат забрал свою мать и покинул хуани-са, напоследок высказав надежду, что им никогда не придётся вновь увидеться.

Слабак.

Мягкотелый слюнтяй.

Пока он нянчится со своими убеждениями, Ёта обретёт то, что является истинной ценностью в их мире — силу. И если бы дура А-ара повела себя иначе, он бы уже был на пути к её обретению! Он бы принёс Второго Господина Арван-Ё туда, куда бы тот попросил, и мог бы требовать любую награду. Какая награда может быть выше возможности статуса жреца при самом сильном Господине Хоётора? Вряд ли Господину Арван-Ё будет сложно исполнить его желание и убить слабого Господина хуани-са, освободив тем его, Ёту, от служения. И вряд могучий Господин Арван-Ё будет против, когда Ёта заменит слабую и нерешительную А-ару. Такому Господину нужен сильный и решительный жрец, а не плаксивая девчонка.

Где она теперь?

Ёта не знал, снилось ли ему это или он видел наяву, но после удара А-ары он не совсем утратил связь с миром. Ему казалось, что тогда он, пошатываясь и придерживаясь за стены, шёл в темноте за испуганно оглядывающейся девчонкой. Воспоминания или сон обрывались на моменте, когда Ёта с трудом взобрался на лошадь. Но он всё же подозревал, что то была реальность, и А-ара вернулась в Хоётор. Идти ей некуда, о мире она ничего не знает. Наверняка отсиживается где-то поблизости. Найти бы, найти бы её! И спросить о судьбе Господина Арван-Ё.

В шатре послышался шум.

— Чего тебе? — не очень-то приветливо спросила И-тона.

— Жрец-то наш очухался? — мужской голос Ёта не узнал. Говоривший был раздражён, чувствовалось, что он нервничает. — Там другие жрецы опять собираются, а наш лежит! Что-то делается, а мы в стороне. Коли он не встаёт, мы хоть шаманов отправим, а то скажу, что хуани-са совсем ослабели.

— Какие слова говоришь⁈ — рассердилась старшая жена. — Побойся гнева Господина!

— Да как тут своего Господина бояться, когда чужие рядом бродят, а нашего нет!

— И-тона, кто там? — тяжело оборонил Хо-ёта-х.

Повисла тишина. Бесшумно подошедшая жена отодвинула занавесь и заглянула к нему.

— На совет вас зовут, господин мой, — тихо сказала И-тона.

— Раз зовут, надо идти. Помоги мне облачиться.

До места сбора Хо-ёта-х шёл сам. Шаман, набившийся в сопровождение, хотел было поддержать шатающегося жреца, но тот так зыркнул, что мужчина отстал и пошёл позади. Солнце стояло высоко в небе и обливало густые кроны Леса удушливым жаром. Жрецы собрались на большой поляне вокруг ритуального, сложенного из камней костра. Пламя в нём заменяли сорванные цветы костровика, смотревшиеся на в центре как чёрный венец, покрытый прожилками огня. Ёта видел, как шевелятся губы собравшихся, но ничего не слышал. Жрецы продолжали переговариваться, нагло на него посматривая, пока он не прошёл границу круга молчания, внутри которого звуки чужих голосов наконец обрели силу.

— Милость Господина осенила тебя, — белокосый жрец скаана-са Ло-сан-х тонко улыбнулся Хо-ёта-х. — Мы рады видеть тебя в нашем кругу в здравии.

Приветствия посыпались с разных сторон. Ёта сдержанно кивнул и опустился на траву. Взгляд его тут же упал на Ли-риан-си, который сидел позади жреца нота-са. Тьма привычно льнула к плечам шамана и изредка ревниво хваталась за волосы сидящего рядом жреца. Тот смотрел на тьму опасливо, но не отодвигался. Отведя от них взгляд, Ёта осмотрелся, и сердце неожиданно болезненно кольнуло.

Поляна оказалась знакомой. Болезненные воспоминания нахлынули рекой, и мужчина поспешил вынырнуть из них и вслушаться в слова престарелого жреца тиана-са.

— … салея-са собирает силы. Их углядатаи заполонили Лес подобно мошкаре. Что-то грядёт.

Ёта через плечо вопросительно посмотрел на своего шамана, но тот ответил напряжённым взглядом. Похоже, и сам не очень понимал. Салея-са вроде бы не так давно вели себя как обычно, углядатаи не видели ничего странного, жизнь тверди на грани текла как и прежде. Жрецы и шаманы один за другим брали слово и высказывали свои опасения о грядущем нападении Салеи.

— Вспомните зов Арван-Ё, что потряс ночь не так давно! Город требует освобождения!

— Глупцы.

Одно слово, сказанное спокойный, чуточку насмешливым женским голосом, прервало заставило умолкнуть всех. Взгляды обратились к Ло-тиа-х, жрице скаана-са. Ёте даже смотреть было неприятно на это самодовольное лицо занявшей не своё место бабы. У мужчин скаана-са нет никакого уважения к себе, раз они терпят над собой женщину.

— Вы ищите повод напасть на Салею, хотя единственный повод — это ваше желание вернуть Арван-Ё, — красивые сочные губы Ло-тиа-х изогнулись в насмешливой улыбке. — Найдите в себе смелость хотя бы на честность.

— А скаана-са как всегда самые честные, — неприязненно осклабился жрец тиана-са. — Их не волнуют потери нашей страны и всё, что вас беспокоит, — ваше благополучие.

— А кого здесь не беспокоит его благополучие? — жрица удивлённо приподняла брови. — Вас не беспокоит, Ит-ло-х? Полагаю, что да, действительно не беспокоит. Иначе я не понимаю, почему вы так хотите вернуть Арван-Ё. Вы забыли, что там заперт Второй Господин — один из сильнейших Господ Хоётора?

— Сильный Господин не потерял бы свои территории, — презрительно ответил тот же Ит-ло-х.

— А ты уверен, что твой Господин справится со слабым Господином Арван-Ё? — жрица переливчато рассмеялась и, резко оборвав смех, куда жёстче добавила: — Он не справится и с моей Госпожа. А моя Госпожа трезво оценивает свои силы, поэтому народ скаана-са не будет участвовать в освобождении Арван-Ё.

— Ло-тиа-х неправа, упрекая тех, кто мудрее неё, в глупости, — тяжело обронил Хо-ёта-х.

Взоры устремились к нему. И те, кто не давно смотрел так насмешливо, глядели уже несколько иначе, с большим уважением.