"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1279

Жаловаться. Хайнесу Иррес, естественно, об этом не сказал, но от Лирки не таился. Он много жаловался, делился своими обидами на других духов, богов и, самое главное, на Родителей, которые не сделали того, что нужно. Иррес сам не понимал, чего от них ждал, но был уверен, что они чего-то ему не дали.

— Наэш там, в клетке, всегда на моей стороне был. Знаешь, когда на твоей стороне кто-то есть, это очень отрезвляет, — поделился Иррес. — Тебе не нужно защищаться хотя бы от него, того, кто на твоей стороне. И нужно защищать его, чтобы он не исчез. Не сразу, но начинаешь соображать. Кажется, на второй век совместного существования я начал понимать, что в голове проясняется. Дикое ощущение! Словно у тебя клетка ещё и в голове вырастает. А потом начинает нравиться, что ты себя целиком чувствуешь, осознаёшь, где находишься, понимаешь себя… контролируешь себя! Править собой — это тоже удовольствие. Но его надо сперва распробовать, чтобы оценить. Только вот заточение выводило меня из себя! Четыре века мы с Наэшем видели одни и те же три стены и решётку, одни и те же рожи и мечтали… я мечтал о свободе. А потом с нами случилась Лирка.

Упомянутая Лирка раздражённо фыркнула и осторожно, чтобы не навернуться с дивана, перевернулась на другой бок.

— Думал, опять с ума сойду. Свобода была так близко, а тут… — Иррес зарычал, но слабо, без энтузиазма. Эмоции давно перегорели. — Но это определённо лучше клетки. Да и думаю, Наэш с Лиркой всё же догадаются, как нас вызволить. Пока они что-то не очень понимают, а я в этой магии смертных вообще не разбираюсь.

— А если вы разъединитесь, то куда господин Наэш…

— На перерождение! — раздражённо отозвался Иррес.

Он никогда прямо не говорил, но Лирка подозревала, что дух боится расставаться с господином Наэшем, который вытащил его из безумия и столько времени якорем удерживал. Сам господин Наэш за Ирреса не переживал и был уверен, что дух справится и без него. «Мёртвые не должны мешать живым», — часто повторял он.

— Как же у вас всё сложно…

— Мы тебя в свой союз не тянем! — ядовито отозвался Иррес. — И то, что ты понравился Шани, ничего не значит!

Шани? Тёмные! Зачем Иррес рассказывает о симпатии медведицы? Лирка недовольно застонала, но сил подняться всё равно не нашла. Задаст трёпку потом.

— Давай позже, — недовольно отозвался хайнес. Неужто уже жалеет? — У тебя есть недруги в Хоёторе? Мне показалось, что тот… ну, которому ты голову оторвал… тебя знает.

— Ты как вообще заметил⁈ — поразился дух. — С кинжалом-то в брюхе!

— Эй, я дареном ходил почти два века! Если бы не умел раненый ориентироваться на поле боя, давно бы сдох. Под тем же Арван-Ё случай умереть раз тридцать подворачивался.

— Вот за это я тебя не люблю ещё больше! — хоть голос Ирреса зазвенел, но искренности в нём Лирка не услышала. — Мой город, мою вотчину разорил!

— Твоя вотчина на нас напала и хотела себе наших территорий отхапать!

— Эти территории когда-то были хоёторскими!

— Были хоёторскими, стали салейскими! Несколько веков вас это не волновало.

— Потому что у власти был я! А мне плевать было на эти земли, мне всего хватало! — высокомерно отозвался Иррес.

— За что боги так наказали Лирку⁈ — с сочувствием вопросил хайнес. — Она же хорошая девочка. Может, в прошлой жизни города жгла?

Поспать ей точно не дадут.

— Да эти выскочки ничего не решают! Наказали… Да я свет в её жизни! — патетично известил дух.

Тут Лирка не выдержала, и её прорвало на тихий смех.

— Лучше меня у неё только Ханён!

Послышался и смех хайнеса.

— Так что с недругами, свет жизни? — насмешливо спросил Сильнейший.

— Козёл ты, — фыркнул дух, но всё же ответил: — Друзей у меня там не было. Там ни у кого нет друзей. Все сражаются со всеми. Правда, с Хериданом… Вторым Господином Арван-Ё… мы в целом ладили. В прошлом, до Древних войн, даже дружили. Он милым был, — в голосе Ирреса послышала тоска, — песни постоянно придумывал. Пел их. Он и потом пел, но мне эти песни уже не нравились. В безумии разум он совсем потерял, стал яростным, но очень ведомым. Так что делал, как я хотел. А я не всегда хотел сражаться и горел жаждой мести только к духам и богам. Так что Салея мне была неинтересна. И потерянные хоёторские территории тоже. Мне кажется, и Херидана потом кто-то подбил на эту войну с Салеей. Его всегда больше восток Хоётора интересовал, там духи-женщины обитают.

— О-о-о… — многозначительно протянул хайнес.

— Не окай! Они его не в том смысле интересовали. До сих пор не понимаю, чего он от них хотел, но он всегда к ним тянулся. И жриц себе выбирал… своеобразных. Местных духов вообще мало интересовали войны с соседними странами. Они в их сторону смотрели, когда между собой умудрялись договориться и вспомнить, что Хоётор становится меньше. А появляться же они могут только в Хоёторе. Получается, что уменьшается территория, за которую они могут сражаться.

— А, так, значит, Основатели отдали им Хоётор не навсегда, — осознал Сильнейший.

— Вроде как навсегда, — не согласился Иррес.

— Если бы навсегда, то вам были бы доступны даже утерянные территории. Раздираемая войнами страна не может удерживать свои земли и постепенно их теряет. Подозреваю, что Основатели надеялись, что вы обретёте разум до того, как потеряете весь Хоётор. Отданные вам земли постепенно перестают вам принадлежать. Пройдёт ещё несколько веков, и безумным уже некуда будет выйти. Они надеялись, что вы наиграетесь, остынете и придёте в себя.

— Но этого не произошло, — мрачно отрезал Иррес. — И не произойдёт. У нас нет тех, кто обрёл разум. Есть умершие. Есть те, кто потерял ключи или ворота и больше не могут войти в мир смертных. Но разумных нет.

— Ты поражаешь меня то своим самомнением, то трезвой оценкой собственного рассудка, — и смешок.

— Да пошёл ты! — вскинулся дух. — Ладно, есть я. Но я уже не они! И ты не больно-то насмешничай. Мы… Они может и психи, но это духи, с самым слабым из которых не сравнится ни один смертный. И Хоётор это не ваши зелёные кущи, а место, где сталкиваются миры смертных и бессмертных. Там сама земля имеет свою волю! Слишком уж долго она травилась битвами…

— Хоётор уменьшается, а духов остаётся по-прежнему много… — задумчиво протянул хайнес.

— Ну не так уж много… Вместе с землёй теряются и ворота. Если дух не успел привязаться к другим вратам, то он теряет выход в Хоётор.

— А есть свободные ворота? — удивился Сильнейший. — Я решил, что их создали по числу духов…

— Да так и есть! — раздражённо отозвался Иррес. — Но мы… они же постоянно воют за новые территории. Ворота за собой не потянешь, так что они привязываются в новым. Или завоёвывают, или договариваются с их нынешним хозяином и тот позволяет им привязаться. Мы с Хериданом пользовались одними воротами. У него были какие-то свои… Но он и сам не помнит, когда пользовался ими. Прилепился ко мне… — в ворчливом голосе Ирреса Лирка различила что-то вроде сожаления. — Вот мы и были хозяевами одних ворот. Он там и остался заперт. Другие Господа ни за что бы не позволили ему привязаться к их воротам. Нас с Хериданом не любили. Мы были самыми сильными из Господ. В битве за право быть Главным Господином мы никогда не участвовали, неинтересно. Но из-за этого нас не любили ещё больше, мол, высокомерные больно. Но связываться не хотели. Победы в битве с нами можно было не ждать. Наверняка нарочно не ввязывались в битву за Арван-Ё, пока вы не загребли город. Хотели, чтобы Херидан продул. Потом отбили бы назад и на правах победителей забрали бы ворота. А в итоге вообще лишились Арван-Ё.

— И он теперь там насовсем заперт?

— А куда ему деваться? Он был связан с воротами в Арван-Ё. Где его ключ… Ну я не знаю, где его ключ. Даже если тот цел, ворота он не откроет, они теперь принадлежат Салее.

— А привязаться к другим?

— Об это надо было думать до утери прежних ворот! Сейчас уже ничего не сделаешь. Точнее, есть один способ, но я бы им пользоваться не стал. Ради чего? Чтобы в Хоётор лазить? Да в мире бессмертных у меня была полная свобода! Не стоит Хоётор того, чтобы терять её.