Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ), стр. 41
Я посмотрела на Тан У. Он не выглядел уставшим после трех дней слежки, его лицо было невозмутимым и холодным, как всегда. Единственный, кому я могла доверять полностью.
— Я дам тебе записку, отнеси ее Кан Цзеси. Он даст тебе серебра, купишь коня и всё остальное, что нужно в дороге. Когда вернешься, отдай коня ему же, пусть продаст.
— Да, госпожа Ли.
Записку я набросала там же, во дворе управляющего Чжоу. Я не могла дать коня и серебро от имени семьи Ли, иначе бы пришлось объяснять, зачем я отправила Тан У, для чего мне следить за женихом и откуда я вообще это все узнала. Хорошо, что часть моих денег хранилась в самом Павильоне.
Тан У не стал медлить. Он быстро собрал вещи в дорогу, попрощался с сестрой, позвал туманного леопарда и исчез из поместья.
Я завидовала ему. Да, он служит мне, выполняет мои указания и капризы, но порой казалось, что Тан У живет свободнее, чем я. Город Чанлэ… Где он, сколько жителей в нем, есть ли рядом река, а может быть, горы? Готовят ли там какое-то особенное блюдо? Тан У скоро узнает всё это, а я так и буду сидеть за стенами отцовского поместья.
А еще этот Го Вэньцзюнь! Почему в моих записях о нем сказано так мало? Только имя в перечне ближайших сподвижников Сюэ Сюэ. И ощущение, что я забыла о нем нечто важное. Может, два года назад я это помнила, но почему-то не записала?
В своем дворике я взялась за кисть и перечислила на бумаге всевозможные причины, почему господин Го перенес сдачу экзамена на три года вперед. Многие из них выглядели вполне достоверно.
После отъезда Тан У прошло всего два дня, когда отец внезапно остался дома и позвал меня к себе.
— Лань-Лань, как ты знаешь, после того, как император даровал тебе почетное прозвание, к нашему дому вновь начали приходить сваты, — сказал он, сидя за письменным столом.
Со времени приема я редко видела отца, и меня поразил его усталый вид. Болезнь наследного принца и последовавшие дворцовые игры сильно вымотали его, и сейчас он больше походил на моего деда, чем на отца. Даже сейчас, будучи в собственном поместье, он был одет в чиновничьи одежды, черная шапка-футоу подчеркивала морщины на его лице.
— Я отказал многим. Мне уже не нужны ни деньги, ни чины. Всё, о чем я забочусь, — это о счастье моей маленькой Лань-Лань.
Слезы подступили к моим глазам. Какая же я все-таки неблагодарная дочь! Что в прошлой жизни, что в этой я думала только о себе.
Я бросилась к отцовским ногам:
— Прости свою недостойную дочь! Я причиняю столько хлопот!
Он положил тяжелую руку мне на голову и потрепал за волосы, словно маленькую.
— Дети — это всегда хлопоты. И радость, и горе, и смех, и слезы. Я сильно избаловал тебя и хочу, чтобы твой будущий муж относился к тебе также. Чтобы баловал, любил, прощал мелкие шалости.
— А почему ты отказывал? Они предлагали дурные условия? — полюбопытствовала я.
— Люди корыстны. Одни хотели, чтобы ты передала бумаги на свои лавки в семью мужа. У других хозяйка любит обижать жен своих сыновей, держит их в черном теле, будто служанок. Один вроде обещал заботиться о тебе, а сам по три раза в неделю пропадает в весенних домах, рано или поздно притащит наложницу оттуда. Были достойные семьи и достойные условия, да сами сыновья ничего не стоят. Никчемные люди.
Слушая его теплый усталый голос, я начала понемногу всхлипывать.
— Сегодня придут сваты от одного молодого господина, принесут гуся и приветственное письмо. И я приму их, как полагается. Мы поднесем дары предкам семьи Ли, и я сразу передам им дату твоего рождения.
— Так быстро? — я подняла заплаканное лицо.
— Не беспокойся, Лань-Лань. Это хороший человек, он обещал не брать наложниц, а его мать не хочет переезжать в Линьцзин. Ты будешь единственной хозяйкой в доме. Я обязательно пропишу условие насчет наложниц в брачном договоре. Если он нарушит слово, ты сможешь вернуться домой, забрав приданое до последней монеты. Но если ты не родишь ребенка за пять лет, тогда ему будет позволено взять одну наложницу, тут я ничего поделать не мог. Каждый мужчина хочет иметь наследника.
— Хорошо, отец.
— Я не заставлю выходить тебя замуж вслепую. Постараюсь устроить вам встречу на днях. А теперь иди к себе. Сваты скоро должны подойти.
Я не стала подглядывать за сватами, так как среди них все равно не было жениха. Если делать все согласно обычаям, мы с ним не должны встретиться вплоть до дня свадьбы. Так что я сидела в своем домике, подкидывала и ловила шелковый мячик, пока отец беседовал со сватами неизвестного Го Вэньцзюня.
Причину такой спешки я узнала лишь спустя несколько дней. Тан У еще не вернулся, и свиток Шусян почему-то задерживался. Так что вестником беды по воле случая оказалась моя верная Ши Хэ. Она влетела ко мне в спальню и выпалила то, чего я никак не могла ожидать:
— Девятого принца обвинили в измене государству. Говорят, что его казнят!
Глава 23
Я вскочила, схватила Ши Хэ за плечи и тряхнула:
— Где ты это услышала? Кто распустил такую нелепицу? Может, перепутали? Может, это не девятый принц, а другой?
Девчушка с трудом проговорила:
— Только что на кухне болтали. Одна служанка отпрашивалась на свадьбу, ее два дня в поместье не было, а сегодня вот вернулась и рассказала такое. Об этом уже дня три весь Линьцзин судачит. Говорят, к дворцу девятого принца явился целый отряд, а потом оттуда вывели всех слуг в деревянных шейных колодках. Самого принца заперли внутри, а ворота взяла под стражу дворцовая гвардия.
— Пусть немедленно заложат повозку. Я поеду в Павильон. И предупреди Ли Жуя: он же обязан меня сопровождать!
Без помощи Ши Хэ я едва справилась с одеждой: криво запахнула верхнее платье, кое-как перетянула пояс, накинула первую попавшуюся накидку и выбежала наружу.
Девятый принц замыслил измену против престола! Быть такого не могло. Хотя… я замедлила шаг… откуда такая уверенность, что это ложь? Много ли я знала о нем? В записях о девятом принце не сказано ни слова, но я своими глазами видела, как относятся к Юн Хао в императорской семье. Зачем ему хранить преданность дому, где его не ценят и не любят? Его единственную наложницу, к которой он, верно, был привязан, забил насмерть его брат. После спасения наследного принца император кинул ему жалкую кость в виде выбора супруги, но сам не явился на прием. Император показал всей столице, что ему безразличен девятый сын, какие бы подвиги тот ни совершил и какие бы заслуги ни снискал.
И те люди Девяти ветров на приеме… Почему они так легко пробрались во дворец? Кто, кроме девятого принца, мог послать им приглашение? Может, он нарочно устроил это представление перед десятками чиновников, чтобы отвести от себя подозрения в глазах императора? Но если подумать, в жилах Юн Хао течёт кровь вождей Девяти ветров. Его родной дядя стоял во главе целого племени, пусть я и не помнила какого. Душевный зверь Юн Хао — белый волк, а такого дозволено иметь не каждому. А что, если белый волк в землях Девяти ветров — всё равно что императорский цилинь для Поднебесной?
Моя уверенность в невиновности девятого принца треснула. Но прежде чем судить, я должна была узнать, в чём именно обвиняют Юн Хао. Он хотел устроить заговор? Или сбежать в земли Девяти ветров и править дикими народами? Может, эта измена связана с иными обстоятельствами? В истории Поднебесной мятежниками называли многих. Успешных генералов, чьи армии отбрасывали северных варваров. Добросердечных чиновников, продавших своё добро ради хлеба для бедняков во время засухи. Чересчур умных евнухов, которые не сделали ничего дурного, но однажды могли бы. Отец сам говорил, что император с годами становится всё осторожнее. Он хотел сказать «подозрительнее и мнительнее», только не осмелился.
Ко двору Ли Жуя я подошла уже медленным шагом и услышала перепалку между ним и Ши Хэ.