Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ), стр. 36

После разговора с отцом мне не хотелось говорить с кем-либо, тем более с незнакомыми девицами, одна из которых станет супругой девятого принца. Хоть они и были разряжены по последней моде Линьцзина, я замечала их неловкие движения: как девицы поправляли накидку на плечи, как путались в длинных рукавах и как их головы покачивались под тяжестью прически и украшений. Они не привыкли к таким нарядам и убранству, их насильно впихнули в шелка и нефрит и выпихнули на прием девятого принца, чтобы сбыть с рук залежавшийся товар.

А их звери? Сплошь лисицы! Только не радужные или снежные, а попроще: огненные, белые да лунные. Некоторые обзавелись птицами, словно их готовили стать певичками в весенних домах. У одной в волосах сидела крупная бабочка, лениво шевеля крыльями. Были и такие, что пришли вовсе без душевного зверя. Наверное, их отцы думали сбыть дочку со словами: «Зато девятый принц сможет сам выбрать душевного зверя для своей будущей супруги». Им даже шестнадцати лет не было.

На мой взгляд, ни одна из этих девиц не была достойна девятого принца. Все они слепы и глупы, как я в прошлой жизни до свадьбы с Сюэ Сюэ.

Я погладила Ми-Ми, уютно растянувшуюся на моих плечах, вошла в павильон, где меня направили к столику, на котором стояла табличка с моим именем. Женщины и мужчины должны были сидеть по разные стороны друг от друга, и я надеялась, что мое место будет рядом с девятым принцем, ведь его столик возглавлял зал. Гости садились согласно рангу: чем выше положение, тем ближе к хозяину приема. Но между моим столиком и местом Юн Хао было еще два стола. Неужели тут есть девушки выше дочери правого министра? Я снова посмотрела на девиц, но не увидела никого подходящего. Впрочем, гости еще подходили.

Внезапно меня ожгло страхом. Я отшатнулась в сторону, почти уверенная, что сейчас в меня полетит стрела. Ми-Ми вскочила на лапки, царапая плечи, и зашипела. Но ни стрел, ни другой видимой опасности не было. Я оглянулась и увидела статного белокожего мужчину, чье лицо могло бы принадлежать поэту или ученому, но взгляд больше подходил убийце. Он смотрел на меня так, словно узрел заклятого врага, а потом улыбнулся легкой мальчишеской улыбкой. Меня пробрала дрожь. Казалось, злобный дух влез под кожу благородного мужа, но его суть проступала даже сквозь изящные черты.

Я его знала. Много раз я видела его в прошлой жизни и всего один — в этой. Четвертый принц, Юн Чень.

Глава 20

Поймав мой взгляд, четвертый принц направился ко мне. Я поклонилась и быстро глянула в сторону входа: не подошел ли отец.

— Госпожа Ли Ялань! Неужели сама хозяйка глазурного павильона почтила честью прием моего девятого брата? Госпожа Ялань выделяется среди гостей, словно роза посреди ромашек, — заговорил он со мной так, будто мы давние знакомые.

Слышать свое имя из его уст было так же мерзко, как видеть его неискреннюю улыбку, но почему он вообще ко мне подошел? Мы прежде даже не разговаривали. Однажды я беседовала с его наложницей, чтобы побольше узнать о девятом принце, но не более.

— А это та самая ласка? — он потянулся к моей Ми-Ми, но та сжалась в комок и зашипела на него. — Госпожа Ялань, видимо, слишком занята торговыми делами и не смогла воспитать зверя как следует.

На мое счастье, в павильон вошел отец и сразу направился ко мне.

— Господин четвертый принц! Прошу дозволения представить мою младшую дочь, — бесцеремонно вмешался он. — Она редко бывает на таких приемах и сильно стесняется, потому может показаться немного невежливой, прошу четвертого принца простить ее манеры.

Юн Чень осмотрел меня с ног до головы, и злобный дух снова проявился через этот липкий противный взгляд.

— До меня доходили слухи, что юная госпожа Ли до сих пор не обручена, и этот принц даже думал, что ее не берут замуж даже с таким шикарным приданым из-за уродства. Но теперь этот принц в недоумении, ведь юная госпожа Ли — изысканна и прелестна, точно небесная фея.

Три фразы, и во всех трех четвертый принц так или иначе упомянул мой Павильон небесной глазури. Неужели ему приглянулись мои лавки? Он завидует моим доходам?

— Ялань — моя младшая дочь, — ответил отец, незаметно закрыв меня собой, — и я не хотел расставаться с ней так скоро. Без нее мое поместье совсем опустеет. Так что всему виной себялюбие отца.

Юн Чень, нисколько не скрывая своих намерений, обошел отца и вновь уставился на меня.

— Этот принц не предполагал, что суровый и праведный правый министр обладает столь мягким сердцем. Но даже господин правый министр не может удерживать столь прелестный цветок вечно. Так кого же господин Ли хотел бы заполучить в зятья? Кто в Поднебесной достоин этой красоты в сочетании с щедрым приданым?

Его глаза на мгновение расширились, и принц рассмеялся в голос, привлекая к нам внимание всех гостей в Павильоне.

— Неужели господин правый министр ради этого пришел на прием моего девятого брата?

И девицы, и их отцы внимательно прислушивались к нашему разговору. Зря я пришла сюда. Раз моего ума хватает лишь на торговлю, так не стоит лезть в дворцовые игры.

— Благодаря девятому принцу моя недостойная дочь получила почетное прозвание «Спасительница наследника» и пожелала лично поблагодарить его за участие в своей судьбе.

Юн Чень словно лимон укусил, улыбка вмиг сменилась на кислую мину.

— Ах да, спасительница…

И он отвернулся от нас, не сказав больше ни слова.

В зал вошли еще люди, и среди них был девятый принц. Он сел за центральный столик в начале зала, и гости последовали его примеру. По правую руку традиционно сидели мужчины, ближе всего к Юн Хао сел четвертый принц, затем седьмой, а за ним уже мой отец. На женской половине между мной и девятым принцем оказались две дочери императора, которые были рождены от других наложниц.

Слуги разносили еду, глашатай зачитывал вслух поздравления от императора, его супруги, других принцев, не явившихся на прием, а также перечислял дары, посланные ими. Я же украдкой разглядывала Юн Хао. После прошлой встречи, на которой было сказано так много и одновременно так мало, я часто думала о нем.

Сегодня я впервые увидела девятого принца в торжественном одеянии. Ему подходил и пурпурный цвет, и черная шапка футоу, которая придавала его суровому лицу еще большую строгость и одухотворенность, и пояс с нефритовыми вставками, что делал его талию тоньше, а плечи шире. Я легко могла представить Юн Хао и верхом на коне, размахивающим мечом, и в кабинете ученого с кистью в руке.

Прежде мне нравились более мягкие черты у мужчин, но сейчас они казались слащавыми и женоподобными. Мужчина должен походить на мужчину!

Только Юн Хао за весь пир ни разу не взглянул на меня. Он благосклонно кивал на хвалебные речи, поднимал чашу с вином, отвечал чиновникам и улыбался их дочерям. Даже в платье из облачной парчи я чувствовала себя невидимкой.

Когда пиршество подошло к концу, я поняла, что почти ничего не съела, зато Ми-Ми изрядно набила себе брюшко и лениво лежала на руках Ши Хэ.

Настало время для любования талантами девушек.

Гости вышли из павильона в сад, где на небольшой поляне был выстроен помост, сбоку сидели музыканты со всевозможными инструментами, под деревьями прятались столики, за которыми можно было сыграть в шахматы или го, выпить вина или записать пришедшие на ум строки. Девятый принц сел за такой столик вместе с моим отцом, слуга поднес им вино. Зазвучала медленная тягучая мелодия, и первая отважная девушка вышла на помост, чтобы исполнить танец с веерами.

Я смотрела на плавные движения танцовщицы и удивлялась, зачем я сюда пришла. Для чего?

После танца с веером был быстрый танец чжечжи с колокольчиками, затем танец люйяо, в котором следовало наблюдать за шелковыми полотнами рукавов, танец чуньин-чжуань, где девушка изображала радостную весеннюю птичку. Неужели всех дочерей наложниц учат только танцам?