Чайный Мастер. Том 2 (СИ), стр. 37

Залив сбор в маленький глиняный чайник, выждал положенное время, пока листья не раскрылись, и вынес поднос в зал. Марвин продолжал буравить Варга взглядом, а тот сидел с закрытыми глазами, постукивая пальцами по столу, но ноги с него убрал. Я поставил поднос перед гильдейцем, налил ему полную пиалу и сел напротив, чувствуя, как внутри постепенно утихает гнев, сменяясь усталостью.

— А теперь объясни мне, зачем ты на самом деле приходишь сюда? — спросил я, глядя, как Варг берет пиалу. — Если ты думаешь, что можешь меня запугать такими выходками, то зря тратишь время. И свое, и мое.

Варг поднес чай к лицу, вдохнул аромат, прикрыв глаза, и сделал долгий, вдумчивый глоток, после чего на его лице на мгновение промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Твое дело — чай, хозяин, — бросил он, не открывая глаз, и зло добавил: — Или ты каждому посетителю такие тупые вопросы задаешь?

Я посидел еще минуту, пытаясь понять, что стоит за его словами, а потом вдруг вспомнил, как Рован смеялся над моими подозрениями. Получается, этот здоровяк действительно приходит сюда просто ради чая и той тишины, которой ему не хватает в городе, даже если он сам никогда в этом не признается. Я невольно усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Распробуй этот сбор как следует, — сказал я, направляясь к стойке. — Он хорошо снимает усталость и позволяет расслабиться после тяжелого дня, и пусть о нем узнает как можно больше людей, раз уж ты мой посетитель.

Варг только небрежно махнул кистью, мол, вали уже и не мешай наслаждаться, и я понял, что на сегодня наше противостояние закончено.

Я стоял за новой стойкой, ощущая ладонями гладкое, еще пахнущее свежим маслом дерево, и медленно крутил в пальцах теплую духовную монету, которую Варг оставил перед своим уходом.

В зале было темно, и в этом полумраке фигура Марвина казалась особенно грузной и неподвижной. Старик сидел за столом, сцепив пальцы в замок и опустив взгляд в пол, так что его лица почти не было видно. О чем он думал, я не знал. Может, о долгах, а может, о произошедшей ситуации.

Я же продолжал перекатывать монету по костяшкам пальцев, размышляя о Варге.

Получается, он и правда приходит сюда просто ради чая, хотя остается винтиком в огромной системе Торговой Гильдии. Видимо, эта работа утомила его настолько, что он готов проделывать приличный путь от города до нашей лавки, и хотя для восходящего его уровня такая прогулка — дело плевое, зато само желание найти минуту спокойствия вдали от городских интриг говорило о многом.

Каждый человек устает, и каждому нужен отдых. А уж я-то знал, как чай умеет приводить мысли в порядок и дарить спокойствие, ведь это своего рода тоже волшебство.

— С утра я пойду к Нагии, — сказал я, и мой голос прозвучал в пустом помещении неожиданно громко. — А вас я хотел бы попросить раздобыть немного света для зала, если получится, и присмотреть за Лирой, пока меня не будет. Минк уйдет с утра в Лес за травами.

Марвин медленно поднял голову, фокусируя на мне свой хмурый взгляд, помедлил несколько секунд, а потом медленно кивнул, и в этом жесте не было его обычной желчи или пренебрежения.

Он тяжело поднялся со стула, оперся ладонями о край стола и негромко произнес:

— Присмотрю. А другу своему передай, чтобы осторожнее был. Сейчас в Лесу стало гораздо опаснее из-за сдвига Границ.

— С ним будет Рау, — ответил я.

Старик снова кивнул, после чего молча развернулся и ушел из чайной, оставив меня в одиночестве.

В этот момент из комнаты Лиры вышел Минк, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Уснула, — произнес он тихо.

Я благодарно кивнул ему и облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Слава богу. Приступ миновал.

Минк оглядел пустой зал и зло прошипел:

— Чертов Варг! Да и Марвин хорош! Надо было ему взбелениться ни с того ни с сего. Надо уже открывать Родник Души.

— Не торопись так, — охладил я его пыл. — Давай тетрадь лучше, — уселся я за стол. — Покажу, какие именно растения мне нужны в первую очередь.

Минк уселся рядом.

Снаружи продолжал завывать ветер, с силой ударяясь в оконные стекла, а на столе неровно светила лучина.

Я листал пожелтевшие страницы, останавливаясь на тех лечебных травах, которые успел найти и расшифровать в тетради. Они могли пригодиться мне для попытки заварить настоящий лечащий чай для Лиры. Часть Минк уже запомнил, а часть только запоминал…

Солнце начало припекать еще до того, как я добрался до окраины, и теперь оно жарило по-настоящему, вытягивая из пропитанной ночным дождем земли едва видимое марево. Из-за этого стояла невыносимая духота, от которой рубаха неприятно липла к спине.

Находился я у края дороги и оглядывал раскинувшийся передо мной лагерь Нагии.

Справа просыпался город, оттуда доносились нестройные крики зазывал и грохот телег, а здесь, перед рядами шатров и палаток, жизнь текла в своем, более медленном ритме. В ноздри ввинчивался запах конского навоза, смешанный с ароматами каких-то специй. В небо от костров тянулись редкие, дрожащие на ветру струйки дыма.

Обозники и купцы бродили между телегами лениво, потирая заспанные лица, а в стороне, в длинных временных стойлах, ржали кони.

— Я же тебе сказал, проваливай, пацан, — лениво повторил охранник, который сидел на перевернутой бочке, привалившись спиной к пыльному тенту шатра.

Он нагло перекатывал травинку из одного угла рта в другой и смотрел на меня так, словно я был назойливой мухой, мешающей ему наслаждаться утренним бездельем.

— Я хочу поговорить с госпожой Нагией, сколько раз мне еще это повторить? — я ответил ему спокойно, хотя внутри уже начинало закипать раздражение от этой бессмысленной перепалки. — У меня к ней важное дело. Ты хотя бы скажи: здесь она или я зря трачу время?

Охранник выплюнул травинку, нехотя поднялся, поправляя широкий кожаный пояс с тяжелой пряжкой, и навис надо мной тенью.

— Вали, говорю, пока я тебе шею не намылил, — проворчал он, — попрошаек мне тут с утра только не хватало.

У меня непроизвольно дернулся глаз, и я мысленно попросил у мироздания сил, чтобы не сорваться на этого недоумка.

Еще на рассвете я проверил холодные заварки, которые за ночь отлично настоялись, поэтому мне было вдвойне неприятно торчать тут из-за одного непробиваемого лоботряса. Он битых полчаса твердил мне одно и то же: «не положено», «нельзя», «иди прочь», а теперь вот еще и в попрошайки записал.

Я тяжело вздохнул, понимая, что по-хорошему здесь не выйдет, поэтому осторожно достал из-за пазухи несколько низких монет. Оглядевшись по сторонам, я понизил голос, чтобы нас не слышали лишние уши.

— Может, мы все-таки договоримся как деловые люди?

Лицо охранника мгновенно преобразилось, он расплылся в широкой, понимающей улыбке, в которой не осталось и следа от прежней лени.

— Сразу бы сказал, что ты делец, парень, и уже давно прошел бы, — он ловко протянул руку, — средняя монета, и, считай, я тебя не видел. Можешь идти к госпоже…

Договорить он не успел, потому что в этот момент ему в затылок прилетела тяжелая деревянная кружка, от удара которой он едва не завалился набок, схватившись за голову. Он вскинулся, яростно оглядываясь, но тут же вытянулся в струнку, и его лицо приобрело испуганное выражение.

— Командир Догл! — выкрикнул он, а я быстро спрятал деньги обратно в карман.

Из-за ближайшей телеги к нам подошел худой, но жилистый мужчина в одной наполовину заправленной рубахе, с жесткой щетиной на лице и пронзительным взглядом.

— А я думаю, кто это тут с утра шум поднимает и порядок в моем лагере нарушает? — он подошел вплотную, игнорируя охранника, и уставился прямо на меня. — Эй, парень, ты чего здесь забыл? Иди куда шел.

— Так я и шел, — ответил я, поправляя сумку, — а ваш воин меня не пускает, хотя я пришел по делу к госпоже Нагии.

Командир вскинул бровь, оглядывая меня с ног до головы. Потом усмехнулся и с такой силой хлопнул охранника по спине, что тот подался вперед и едва удержал равновесие.