Бывает и хуже? Том 9 (СИ), стр. 17

Гриша побледнел.

— Серьёзно? — спросил он. — Он настолько крепкий?

— Серьёзнее некуда, — я повернулся к Стасе. — Смотрите. Суперклей — это цианоакрилат. Штука хитрая. Он мгновенно твердеет, как только касается влаги. А на коже влага есть всегда. Поэтому он и схватился намертво. Силой тут не оторвать, иначе мы тебе снимем весь эпидермис. Будет больно и долго заживать. Его надо растворять.

— А чем? — Гриша подался вперёд, выражая готовность сделать что угодно.

— Ацетоном, — ответил я. — Жидкость для снятия лака сойдёт, там он есть. Стася, где она?

— В ванной, в шкафчике, — кивнула она. — Гриш, принеси, пожалуйста.

Друг метнулся в ванную, вскоре оттуда послышался грохот. И снова грохот. Стася закатила глаза.

— На верхней полочке справа! — выкрикнула она.

Снова грохот. Звук чего-то разливающегося.

— Я помогу, — вздохнул и пошёл в ванную.

Пол был усеян свалившимися баночками, коробочками, тюбиками. Гриша копался на полках шкафчика.

— Нет тут ничего, — пробурчал он. — У неё столько этих баночек…

Я вздохнул, подошёл к шкафчику и выудил оттуда жидкость для снятия лака. Которая стояла прямо перед носом Гриши.

— А, вот она, — сконфузился он. — Ну Стася её так спрятала, это я нашёл!

Ага. Я вернулся на кухню, смочил ватный диск и приложил к краю приклеенной ладони. Подержал.

— Терпи, — сказал я девушке. — Сейчас будет немного щипать. И пахнуть неприятно.

— Я потерплю, — храбро ответила она. — Лишь бы отклеиться.

Дело это оказалось небыстрым. Я отклеивал её ладонь миллиметр за миллиметром, подсовывая под кожу пропитанный ацетоном диск и давая клею раскиснуть. Спешить тут было нельзя. Дёрнешь резко — и весь труд насмарку. Поэтому я работал медленно и аккуратно.

Стася сидела тихо, ничего не говорила. Гриша вертелся рядом, пока мы вдвоём не прогнали его наводить в ванной порядок.

Минут через пять ладонь наконец отошла от стола.

— Готово, — объявил я. — Ты свободна!

— Ура-а-а-а, — влетел к нам Гриша. — Стася снова с руками!

— И снова дотягиваюсь до тебя, — фыркнула она. — Саш, спасибо тебе огромное!

— Рано радоваться, — остановил я её. — Пошли в ванную. Кожу надо промыть.

Мы прошли в ванную, где Гриша успел сложить из хаоса одну большую кучу. Да, уборка на уровне.

Я тщательно промыл ладонь Стаси горячей водой, скатывая остатки клея. Кожа покраснела и стала сухой, ацетон вытянул из неё всю влагу. Поэтому, закончив, я попросил крем.

— Увлажняющий есть? — спросил я.

— Где-то в этой куче теперь, — вздохнула Стася.

Общими усилиями мы нашли крем, и я втёр его в руку девушки.

— Вот теперь всё, — сказал я. — Краснота ещё какое-то время будет, потом пройдёт. И совет на будущее: клей использовать только в перчатках.

— Да поняла уже, — улыбнулась она. — Спасибо!

Гриша налетел на неё и обнял.

— Я уж думал спасателей вызывать! — заявил он. — Или скорую.

— Или полицию, — подсказал я. — Алло, полиция, я тут девушку склеил.

Мы дружно рассмеялись и вернулись на кухню.

В благодарность Стася накормила меня ужином, несмотря на пережитое приключение она его приготовила. Запечённая курица, картошка, салат. И друзья наперебой принялись делиться своими новостями.

— Мне так курсы нравятся, которые Гриша подарил! — восхищённо сказала Стася. — Сидишь за гончарным кругом, глина в руках вертится, и из неё прямо на глазах что-то получается. Чашка, или вазочка. Преподаватель меня хвалит, говорит, у меня руки хорошо чувствуют форму.

— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся я.

— А у нас тот самый турнир прошёл, — подхватил Гриша. — По Теккену. Слушай, такое рубилово было! Прям вообще адовые бои! Но победитель заслуженно первое место занял. У нас с Вадиком уже идей целая куча, как дальше продвигаться.

— Это здорово, — кивнул я. — Продвигайтесь. Тем более раз Бородин, наконец, отстал.

Мы посидели так час, разговаривая обо всех новостях. А потом я отправился к себе, спать.

Утро четверга началось как обычно. Я пришёл в кабинет, разложил карты, приготовился к приёму. Но первой ко мне вошла не пациентка.

Дверь открылась, и на пороге возникла Татьяна Александровна. Губы поджаты, в глазах неприязнь, тело в боевой стойке. Ну да, денёк начинается великолепно.

— Александр Александрович, я по важному вопросу, — сходу заявила она. — Я не могу больше работать с Шарфиковым!

— Доброе утро для начала, — спокойно ответил я. — Мы этот вопрос уже обсуждали. Станислав Олегович сейчас делает успехи и постепенно учится. Что вам опять не нравится?

— Беляева работала лучше! — заявила медсестра. — Она принимала пациентов быстрее и сама делала ряд дел, которые…

— Которые по факту должны делать вы, — договорил я за неё. — А Шарфиков эти дела делать отказывается? И это логично, ведь это ваша ответственность.

Татьяна Александровна сильнее поджала губы.

— Вы же знаете, ко всему прочему я старшая медсестра отделения, — напомнила она. — И некоторые поблажки у меня должны быть.

— Вы занимаете и ставку старшей медсестры, и ставку участковой медсестры, — ответил я. — Соответственно, должны выполнять и те, и другие обязанности. Да, Стас в чём-то не такой опытный, как Юлия Сергеевна. И где-то ещё может путаться. И что-то может не уметь делать. Но решение о его переводе на ваш участок окончательное.

— Понятно, — хмыкнула она. — Другого я и не ожидала.

Она резко вышла из кабинета. Да, я другого тоже не ожидал.

В кабинет зашла Лена, нагруженная карточками. Привычно разложила их на столе.

— Саш, можно спросить? — обратилась она ко мне.

— Конечно, — кивнул я. — Что случилось?

Лена немного помялась, затем резко выдохнула.

— Меня бессонница замучила, — призналась она. — Я уже которую ночь не могу нормально спать. И ничего не помогает. Устаю, а как ложусь в кровать — просто в потолок смотрю и заснуть не могу. Засыпаю под утро, а там и вставать скоро. Может, снотворное мне выпишешь?

— Снотворное точно будем пробовать в самом конце, — покачал я головой. — Подсядешь, потом без него не уснёшь. Давай сначала пройдёмся по советам из моей школы здоровья. Кажется, тебя как раз на той лекции не было.

Я загнул палец.

— Первое. За час до сна — никакого телефона. Экран мозг будит, он думает, что ещё день. Положи трубку в другую комнату и не трогай.

— Я как раз в кровати в нём сижу, — призналась Лена. — До часу ночи, бывает, видосики листаю.

— Вот и перестань. Второе, — я загнул второй палец. — Ложись и вставай в одно время. Каждый день. Даже в выходные. Тело любит режим, оно к нему привыкает. Само начнёт хотеть спать к нужному часу.

Лена слушала и кивала.

— Никакого кофе и чая после обеда, — сказал я. — Лучше перед сном пей вот этот травяной сбор.

Я передал ей мешочек с травами, которые напитал праной. Они ей и сами по себе помогут, но лучше, чтобы остальным советам тоже следовала.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Надеюсь, поможет.

— Поможет, — кивнул я. — Обещаю.

И мы приступили к приёму.

После него я заглянул в отделение профилактики, по делам школы здоровья. Надо было утрясти расписание лекций.

Но первой меня встретила Ирина Петровна. И по ней сразу было видно, что что-то произошло. Щёки горели, глаза блестели, на губах улыбка.

— Александр Александрович, — она смущённо потупила глаза. — Я… я хотела вам сказать. Первому почти. Потому что это вы мне тогда совет дали, ну и вообще… Игорь Станиславович… Он сделал мне предложение. И я согласилась. Мы решили пожениться.

Я улыбнулся. Да, в их истории любви я участвовал с самого начала. Знал и про то, как он уехал в Москву. И как вернулся и решил восстановить отношения. И то, как Ирина Петровна сомневалась.

— Поздравляю, — улыбнулся я. — От всей души.

Это и правда была хорошая новость.

— Спасибо, — она прижала ладони к щекам. — Я сама ещё не верю. В нашем-то возрасте! И всё-таки решили создать семью!