Бывает и хуже? Том 9 (СИ), стр. 10
Ну разумеется.
— Хорошо, тогда займитесь сегодня же, — ответил я.
Она резко встала и гордо вышла из кабинета. Что ж, на эти выкрутасы мне всё равно. Главное, чтобы документы и правда в порядок привела.
После ухода Елены Александровны ко мне заглянул Колян.
— Сань, есть минутка? — спросил он. — Надо поговорить.
Уже пора было ехать на вызовы, но выглядел Колян понуро, поэтому я согласился.
— Для тебя найдётся, — кивнул я. — Что стряслось? На тебе лица нет.
— Да я это… — он замялся, потёр шею. — С химией у меня совсем беда, Сань. Готовлюсь, готовлюсь, ночами сижу, а она ну никак в голову не лезет. Вроде и с тобой разбирали пару тем, но вот прям совсем никак. Боюсь, не сдам я ЕГЭ. Думаю, дурацкая это идея с универом была, не потяну я это всё.
Понятно, у парня этап разочарования в себе. Чувствую, что он уже готов всё бросить.
— Колян, не руби сгоряча, — сказал я. — Сядь, подумай трезво. Ты ведь уже огромную работу проделал. Столько всего выучил. И бросить всё сейчас — это всё равно что бежать марафон и сойти за километр до финиша. Глупо ведь.
— Да я понимаю, — вздохнул он. — Только химия эта проклятая…
— А что химия? — пожал я плечами. — Химия — это просто другой язык. Сложный язык, не спорю. Но выучить его можно. Любой может, и ты не хуже других.
— Да пытаюсь я, — он развёл руками. — Сам сижу, бьюсь, но никак. И репетитор не помогает. Там одна тема есть, я в ней вообще запутался…
Что ж, Коляна в беде я не брошу. Человек прошёл путь от лудомана к абитуриенту, и ему снова нужна моя помощь.
— Я сегодня в ночь дежурю в стационаре, — объявил я. — И к тому же буду обучать Шарфикова премудростям дежурства. Давай так, приходи тоже. Мы с тобой проведём занятие по химии, разберём твою сложную тему. Раз у меня подмога будет.
— Правда? — просиял Колян. — Ты серьёзно?
— Я же обещал, — кивнул я. — И даже не думай опускать руки! Ты обязательно поступишь и станешь отличным врачом. Давай, до вечера!
Приободрённый Колян ушёл, а я собрался на вызовы.
Вышел в холл поликлиники и стал свидетелем странной картины. В центре буянила санитарка. Не Надежда, другая женщина, незнакомая.
— Надоели мне топтать! — надрывно выкрикнула она и пнула ведро. Отчего вода разлилась по всему полу. — Не могу так больше!
Ёлки-иголки. Что тут вообще происходит⁈
Глава 5
Посреди холла стояла санитарка и смотрела на разлитую воду на полу. Пациенты замерли, некоторые тут же полезли за телефонами, другие просто постарались отойти подальше.
Да, ну и ситуация. Я подошёл к санитарке и взял её под локоть.
— Давайте отойдём, — мягко сказал я. — И поговорим.
Сопротивляться женщина не стала, и я отвёл её к ближайшей скамейке. Потом подошёл к регистратуре, обратился к Алевтине Романовне.
— Может кто-то из регистратуры вытереть лужу? — спросил я. — Пока никто из пациентов не поскользнулся. Я разберусь.
— Сейчас сделаем, — кивнула она. — Без проблем.
Я вернулся к санитарке. Она скрестила руки перед грудью и тяжело дышала.
— Как вас зовут? — для начала поинтересовался я.
— Любовь Петровна, — представилась она. — Вы меня простите, доктор. Я не знаю, что на меня нашло. Ведро вот пнула, дура набитая. Стыдно-то как…
Так, значит эта вспышка ярости уже начала проходить, хорошо.
— Расскажите, что на самом деле случилось, — сказал я. — Это не могло произойти на ровном месте.
Любовь Петровна шумно выдохнула.
— Устала я, — призналась она. — Сил уже никаких нет с этой работой. Санитарок у нас мало, работать приходится много. С утра до вечера, без перерывов, без отдыха. Тут ещё к этой проверке сказали поликлинику снова отдраить: стены, окна, всё как обычно. А мы с Надькой вдвоём чуть ли не на всю поликлинику! Ну сил уже нет никаких…
Я слушал и про себя кивал. Знакомая беда. Человек тянет всё на себе молча, без жалоб, пока хватает сил. А потом одна капля переполняет чашу — и всё. Со стороны кажется, будто человек взбесился на ровном месте. А это просто закончилось его терпение.
Банальный нервный срыв на фоне переутомления.
— А сегодня только полы помыла — пациент без бахил по ним прошёлся, — добавила Любовь Петровна. — И как специально кроссовки у него все в песке были, не знаю, где он его вообще взял! И вот не выдержала… Простите меня!
— Любовь Петровна, послушайте меня, — сказал я. — То, что с вами сейчас случилось, это не слабость. Это обычное переутомление. И случается такое со всеми, кто загружен работой. Вот на фоне переутомления у вас и произошёл нервный срыв.
Она подняла на меня глаза.
— Сейчас вы пойдёте домой и отдохнёте, — продолжил я. — Я договорюсь, чтобы на сегодня и завтра вам дали отгулы. И подниму вопрос насчёт ещё одной санитарки, так работать нельзя.
— Какие отгулы! — всплеснула она руками. — А как же поликлиника… Генеральная уборка?
— Разберёмся, — отрезал я. — Не спорьте, вам надо отдохнуть. Чтобы до послезавтра я вас тут не видел.
Любовь Петровна слабо улыбнулась и кивнула.
— Спасибо, доктор, — сказала она. — Что с добром отнеслись ко мне.
Она встала и пошла в свою подсобку переодеваться.
А у меня появилась новая проблема. Я попросил Костю подождать меня и поспешил к Савчук.
Рассказал Елизавете Михайловне всю ситуацию: про необходимость дополнительной санитарки и про отгул для Любови Петровны.
— Вы правильно поступили, отгул ей действительно не помешает, — задумчиво сказала Савчук. — Только что делать с подготовкой к проверке? Поликлиника должна быть в идеальном состоянии.
— Субботник, — просто ответил я.
Елизавета Михайловна посмотрела на меня с изумлением.
— Субботник? — переспросила она. — Вы серьёзно?
— Вполне, — кивнул я. — Устроим в субботу общий субботник. Своими силами приведём в порядок всю поликлинику. Поверьте, так даже лучше получится, чем складывать всё на плечи одной санитарки.
— Не все будут рады такому распоряжению, — заметила Савчук.
— Всем в принципе не угодить, — усмехнулся я. — Но для пользы дела стоит его объявить. Каждый ответит за чистоту своего кабинета, и вместе мы сделаем явно больше, чем один человек.
Елизавета Михайловна немного подумала, а потом кивнула.
— А вы правы, — сказала она. — Я объявлю субботник и скажу, что явка обязательна. И начну поиски новых санитарок. А насчёт отгулов не страшно, пусть Любовь Петровна придёт в себя. Она работает у нас уже двадцать лет, так что заслуживает отдых.
— Лизок, доставка любимых пирожных на порог! — в кабинет влетел Чердак с красивой коробочкой в руках.
Елизавета Михайловна мгновенно залилась густой краской. Я сдержал улыбку. Романтика.
— Ну, не буду вам мешать, — кивнул я. — Мне на вызовы пора.
— О, Саня, брат, привет, — поздоровался Чердак. — Не заметил тебя. А мы тут… Ну короче, ты понял.
Я усмехнулся, оставил странную парочку наедине и поспешил на вызовы.
Всё шло по стандартной схеме: квартиры и частные дома, давление и ОРВИ, плановый осмотр у лежачей бабушки. Обычная работа. Будни участкового терапевта во всей красе.
На одном из последних адресов меня встретила пожилая женщина с банальным давлением. Я смерил, послушал, прошёлся праной для верности. Не нашёл ничего опасного, немного подкорректировал схему приёма гипотензивной терапии.
— Доктор, а можно я у вас кое-что спрошу? — вдруг робко произнесла пациентка. — Это не касается моего здоровья. Вы же с людьми работаете, может, подскажете чего.
— Конечно, говорите, — кивнул я.
Я по-прежнему в свободное время увлекался чтением журналов по психологии, так что советы был готов дать практически в любой ситуации. Тем более, как я уже понял, у меня действительно было слишком располагающее лицо, чтобы выложить все секреты.
— Сын у меня… — женщина вздохнула. — Не общается со мной уже год. Поссорились мы тогда крепко. Я его невесту не приняла, сказала, что ноги её в моём доме не будет. Вот он и ушёл. У меня там и внучка уже родилась, а я их и не видела ни разу. И ведь поняла, что дурой была, а помириться — никак. Звоню, а он трубку не берёт. А я ведь не молодею.