Летняя стажировка с ним (ЛП), стр. 6

Несмотря на его очевидное безумие.

Значит ли это, что со мной тоже что-то не так?

Я всегда отрицала это, но теперь уже не уверена. Потому что сама тянусь к нему и осторожно провожу пальцами по его волосам. Всего одно прикосновение — и его руки обвивают вместе со стулом и меня саму, притягивая максимально близко. Он утыкается лицом мне в живот, прижимаясь к нему так, будто пытается найти там покой.

Мы сидим так бог знает сколько времени. Час, может больше. Мои пальцы скользят по его шее, коротко остриженным чёрным волосам, а его руки держат меня крепко, словно стальные кольца.

Когда я уже начинаю проваливаться в сон, он поднимает меня на руки и относит в свою спальню.

Его взгляд отчаянно ищет мой, и я киваю.

Я засыпаю в его объятиях, стараясь не думать о том, что, возможно, просто променяла одну тюрьму на другую.

Только вот из этой мне почему-то совсем не хочется сбегать.

И это пугает сильнее всего.

Глава 5

Калеб

Жду, пока она уйдёт в душ, переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в её подушку. Дрочу.

Всю ночь эрекция не спадала — член был плотно прижат к её голой, гладкой заднице, — но я отдаю себе отчёт: чтобы снова оказаться внутри неё, придётся постараться. Может, она и сжалилась надо мной, может, простила, но теперь между нами проведена черта. Переступлю её раньше, чем она будет готова, — и черта превратится в глухую стену. Этого я не допущу. Я не хочу ничего между нами. Ничегошеньки.

Лёжа лицом в подушку, я сжимаю член в кулаке и представляю, что это её тугая, маленькая киска. Представляю, что она не только простила меня, но и робко шепчет: «Можно мы снова займёмся сексом?» Она краснеет и разводит бёдра для моего члена, её средний палец быстро скользит по клитору, а с губ срываются тихие всхлипы. Красные соски подпрыгивают в такт моим толчкам, пока я вколачиваюсь в её мокрую, податливую плоть. В её затуманенном взгляде — обещание скорого финала. Умница. Потому что я тоже кончаю. Внутри неё я держусь не дольше минуты — спину уже сводит от подступающего оргазма. Скользкая, до безумия мокрая… она кончает прямо на мне, беззвучно выдыхая моё имя, и это срывает мне крышу.

— Господи… Чёрт… Да, да, да… — стону я в подушку, изливаясь на простыни. — Забери всё, принцесса. Только не плачь. Прошу. Больше не плачь.

Я всё ещё тяжело дышу, когда в душе смолкает вода. Член остаётся полутвёрдым — кулак и близко не сравнится с ней. От этой мысли почти физически больно, но я застёгиваю джинсы и иду варить кофе.

Кружка застывает на полпути ко рту, когда она выходит из спальни в одном из тех платьев, что я ей купил. Розовое, в белый горошек, на пуговицах спереди. Неприлично короткое — и идеально облегает грудь. Не буду врать: я выбирал его именно поэтому.

— Ты невероятно красивая, — говорю я, и собственный голос звучит слишком хрипло.

— Спасибо. — Она поправляет ладонями подол. — Ты… эм… не купил мне лифчиков.

— Упс. — Я делаю глоток кофе.

Уголки её губ дёргаются в улыбке.

И мне нравится, что она способна улыбаться, даже когда мы оба знаем: мне ещё предстоит заслужить её доверие. Я нанял Сару, чтобы понять женщин, но теперь мне нужна только одна. Эту женщину я и буду изучать. Досконально. До мельчайших подробностей.

Пока я понял вот что: она гораздо сильнее, чем кажется. Её ступни в синяках, но она не хромает — будто отказывается демонстрировать слабость.

Она милосердна. Умеет прощать. Я до сих пор чувствую, как прошлой ночью её пальцы скользили по моей шее, даря отпущение, которого я не заслуживал.

Она хитрая: обменяла информацию о себе на моё обещание не привязывать её.

Мне не терпится узнать о ней больше. Скоро я буду знать всё. Почти невыносимо осознавать, что в ней ещё остаётся что-то неизведанное.

— Что будем делать сегодня? — спрашивает она, прикусывая губу и оглядываясь по сторонам.

Стоило бы ей подать хоть малейший знак — и я бы провёл весь день у неё между ног. Наверное, это желание слишком очевидно отражается на моём лице, потому что её щёки заливает румянец.

— Решай сама, — стону я. — А я понаблюдаю.

— Хорошо. — Её глаза загораются. — Я испеку торт.

Я неожиданно смеюсь.

— Торт? По какому случаю?

— Просто хочу торта. — Она начинает открывать шкафчики, поднимаясь на цыпочки в поисках ингредиентов, и из-под подола выглядывает её округлая задница. — Я так давно не ела ничего сладкого.

Сердце проваливается куда-то вниз, уступая место волне возбуждения. Где была эта девушка раньше? Что ей пришлось пережить? Когда я узнаю, кто причинил ей боль, моя месть будет быстрой и безжалостной. Неважно, что я и сам сделал ей больно.

С трудом проглотив ком, вставший поперёк горла, я открываю лежащий на столе блокнот и щёлкаю ручкой, готовясь делать заметки, пока она печёт. Удивительно, но у меня нашлись все ингредиенты: яйца, молоко, сахар, масло, ванильный экстракт. Глазури нет, и я мысленно ругаю себя за то, что прошлой ночью не скупил к чёрту полмагазина.

Она двигается так, будто сошла со страниц сна, — лицо светится искренним наслаждением, пока она разбивает яйца и смешивает тесто в миске. Ручка скользит по страницам, фиксируя каждую мелочь.

Она аккуратная — вытирает стол после каждого ингредиента.

Она левша.

Когда собирает волосы в хвост, он падает почти до середины спины, а солнечный свет вытягивает из прядей множество оттенков: рыжевато-каштановый, сливочно-золотистый.

На её щеке появляется ямочка — но только когда она сосредоточена и поджимает губы.

Она шевелит губами, читая надписи на упаковках.

Она возбуждает меня до такой степени, что приходится незаметно ослабить молнию на джинсах, давая члену немного свободы. Мой стояк торчит вертикально вверх, задевая нижнюю часть стола, пока я продолжаю записи. Записи, которые с каждой минутой становятся всё более одержимыми.

Веснушка на задней стороне левого колена. Средне-коричневая.

Когда помешивает тесто — выставляет бедро в сторону.

Дышит примерно двадцать семь раз в минуту.

А когда наклоняется, чтобы поставить форму в духовку, передо мной мелькает её дерзкая задница, и я сжимаю зубы, едва не кончая.

— Будет готово через полчаса, — говорит она, устанавливая таймер.

Я морщусь и застёгиваю джинсы.

— Нам стоит прогуляться. Устроить пикник.

— Пикник? — её голос звенит восторгом.

Я киваю.

Она с любопытством косится на мой блокнот.

— Что ты там записал?

— Я открою тебе одну запись, если ты ответишь на ещё один личный вопрос.

Её улыбка чуть меркнет.

— Сначала задай вопрос, а потом я решу.

— Нет. Так не работает.

— Сейчас ты не в том положении, чтобы устанавливать правила.

Она имеет в виду прошлую ночь. Я слегка наклоняю голову, признавая поражение. Я привык отдавать приказы, а не подчиняться, но начинаю понимать: с этой девушкой сила порой заключается в умении уступить. Если бы прошлой ночью я всё-таки связал её, сомневаюсь, что сейчас она улыбалась бы и пекла нам торт.

— Сколько тебе?

Она заметно расслабляется.

— Восемнадцать исполнилось два месяца назад.

Я выдыхаю — только сейчас понимая, что всё это время задерживал дыхание.

— Я даже не думал… Ты была…

Румянец снова заливает её щёки.

— Неопытной? — шепчет она.

— Да. — Мой взгляд медленно скользит к подолу её платья. — И чертовски тугой.

— О… — выдыхает она дрогнувшим голосом. — Это… хорошо?

— Ох, принцесса. Это очень хорошо. — Желание скручивает меня изнутри — тёмное, голодное, требующее выхода. — Нам лучше перестать говорить о твоей идеальной киске, иначе меня снова переклинит.

Она сглатывает.

— Расскажи, что ты записал.

Мне даже не нужно смотреть в блокнот.

— Ты умеешь прощать.

Она поднимает бровь.

— Только один раз.

Я медленно киваю.

— Поэтому я и жду зелёного света, малышка. Как бы трудно ни было. — Острая боль скручивает живот. — Самое ужасное — знать, что ты не кончила. Это, блядь, убивает меня.