Таксист из Forbes 6 (СИ), стр. 11

Отражение ничего умного не ответило. И на том спасибо.

Глава 6

Спускался я с третьего этажа, медленно, ноги после вчерашнего гудели от того дурного напряжения, которое держало меня те двадцать минут во дворе. Серая «Шкода» стояла у подъезда, почти на том же месте, где вчера я наблюдал как она растворилась в потоке.

Я открыл заднюю дверь, забрался внутрь.

— Доброе, — сказал Игорь, не оборачиваясь.

— Доброе, — отозвался я.

Александр с переднего сиденья смерил меня взглядом. На мне была толстовка поверх футболки — куртку я не стал одевать, все же апрель на дворе, а ветровка по-прежнему висела на стуле у Леры в офисе, в Москве, на Большой Полянке. Небритый, со складкой от подушки. Картинка, прямо скажем, не для журнала.

— Спал-то нормально? — спросил Александр.

— Как убитый, — честно сказал я. И тут же поморщился от формулировки. Учитывая, что вчера меня едва не упаковали за левый ствол, выбор слова вышел так себе.

Александр хмыкнул.

— Ты, главное, не расслабляйся, как вчера. Не только сегодня, а в принципе. — Он повернулся ко мне вполоборота. — А то привыкнешь, что вокруг тебя ангелы-хранители на серых машинах катаются.

А нас рядом может и не оказаться.

— Усвоил, — сказал я. — Вчера еще усвоил. На всю оставшуюся жизнь.

Аура у обоих по прежнему была ровная. Серо-стальная, гладкая, без единой бытовой ряби. Им везти меня — рабочий вторник. Объект жив, объект забран, объект едет к начальству. Будни.

Игорь тронулся плавно, без рывка. Я откинулся устроился по удобнее и стал смотреть в окно на просыпающийся Серпухов. Внутри сидел стратег, который с вчерашнего вечера демонстративно молчал, а сейчас потихоньку разминал затёкшие мысли. Идиот, конечно. Мало того, что забыл документы, так и дверь не запер, ключи в замке оставил. Ну и ладно. Дорогой урок, зато, надеюсь, что надолго.

Везли меня не в парк, где мы встречались в прошлые разы. Но и не в здание Следственного комитета.

«Шкода» съехала с трассы где-то на въезде в Подольск, покрутилась по дворам и встала у обычного небольшого бизнес-центра. Серая коробка в семь этажей, синие стеклопакеты, на первом этаже вывеска какого-то банка и кофейня. Ничего особенного. Таких по Подмосковью тысячи.

— Выходим, — сказал Игорь.

Поднялись на лифте на пятый. Длинный коридор, серый ковролин, белые двери без табличек. Ни одной вывески, ни одного указателя. У кулера в углу — пластиковые стаканчики стопкой. Жалюзи на окнах опущены ровно наполовину.

Я отметил про себя, что Захаров принимает не в служебном кабинете. Снял безликий этаж в безликом БЦ. Значит, разговор будет полуофициальный. Не для протокола. Это, в общем, даже к лучшему.

Игорь открыл одну из дверей, кивнул мне — заходи. Сам остался в коридоре.

Кабинет был такой же пустой, как и всё здесь. Стол, пару стульев, закрытый ноутбук. На подоконнике — кулер поменьше и пачка салфеток. На стене — ничего. Ни календаря, ни карты, ни фотографий лидеров государства.

За столом сидел Захаров.

Серый невзрачный человек лет пятидесяти. Куртка, под ней рубашка без галстука. Лицо, которое забываешь через минуту после того, как отвёл взгляд. Я уже видел его дважды — в парке у пруда — и каждый раз поражался одному и тому же.

Интерфейс молчал.

Не то чтобы совсем. Фон был.

Но фон этот напоминал зеркало — ровная стальная гладь без ряби, без всплесков, без единой эмоции, которую можно было бы зацепить и прочитать. Но на язык лёг привкус морской воды, холодной и чуть солёной. Та же порода, что у Орлова. Та же, что и у Ивана. Люди, которых годами учили держать себя в одном тоне, и они этот тон держат, как будто родились с ним.

Читать было нечего. И это нервировало куда сильнее, чем если бы он на меня орал.

— Садитесь, Геннадий, — сказал Захаров.

Я сел.

— Кофе? Воды?

— Воды, если можно.

Он встал, молча налил из кулера в стаканчик, поставил передо мной. Сел обратно и, сложив руки на столе, посмотрел на меня. Спокойно, без нажима.

— Как ваше самочувствие после вчерашнего? — спросил он.

— Бывало и лучше, — не стал врать я. — Спасибо вашим ребятам.

— Не за что. — Он чуть наклонил голову. — Хотя, если уж совсем по совести, благодарить меня особо не за что. Я свой ресурс на вас вчера потратил не из человеколюбия. Просто к сведению.

Вот так. Я отпил воды. Тёплая, из кулера, отдавала пластиком.

— Вы вчера, Геннадий, — продолжил он тем же ровным голосом, — стояли в одном шаге от того, чтобы поехать знакомиться с сокамерниками. Статья двести двадцать вторая, незаконный оборот оружия. С подброшенным стволом, с готовым протоколом, с понятыми по вызову. Мои сотрудники вмешались. Если бы не они — сидели бы вы сейчас в ИВС и думали, кому позвонить с одного разрешённого звонка.

— Я это понимаю, — сказал я.

— Хорошо, что понимаете.

Он замолчал, давая паузе чуть повисеть. Классический приём — дать собеседнику самому достроить, чем он теперь обязан. Я знал этот приём. В прошлой жизни сам им пользовался регулярно.

И поэтому я в эту паузу не полез.

— Давайте я кое-что проясню, Игорь Андреевич, — сказал я, когда молчание затянулось. — Чтобы мы с вами в одних координатах работали.

Он чуть приподнял бровь. Молча. Слушаю, мол.

— Я к вам пришёл сам. — Я говорил ровно, без заискивания. — Я сам нашёл выход на вас через знакомого. Я сам принёс вам бумаги. Никто меня за язык не тянул и за руку не вёл. И то, что вы сейчас с этими бумагами делаете, — это ровно то, что мне нужно. — И вам, — не удержался я. — Так что давайте без этого «вы мне теперь должны». Никакой это не долг. Просто наши хотелки совпали. Вам нужен скальп крупной рыбы. Мне — чтобы эту рыбу выпотрошили. Случайно оказались по одну сторону баррикад, помогаем друг другу, чего уж там.

Захаров буравил меня взглядом. Фон не шелохнулся — зеркало зеркалом. Но губы дрогнули, намекая то ли на усмешку, то ли на судорогу.

— Складно излагаете, — обронил он. — Для таксиста.

— Ваши вчера то же самое твердили, — хмыкнул я. — Мол, больно речистый. Привык уже.

— Совпадение интересов, — процедил Захаров, смакуя слово, как кислятину. — Допустим. Мне так даже сподручнее. Должники — нервный народ, терпеть их не могу. А партнёр по интересу — это понятно. Пока тянем в одну сторону — работаем. Перестанем — разбежимся.

— Вот-вот, — кивнул я.

— Тогда в этих координатах и останемся. — Он придвинул ноутбук, накрыл ладонью, но не открыл. — Я уже говорил: бумаги из Подольска легли не в стол. Ими заинтересовались наверху. Серьёзно заинтересовались. Фигура жирная, копать будут долго и осторожно. Это я вам тоже говорил. Теперь — то, чего не говорил. Мне нужно от вас ещё.

— Я слушаю.

— Мне нужна информация по текущему положению. — Он постукивал пальцем по крышке ноутбука. — Что у вашего фигуранта сейчас. Каспарян, Ланской. Как далеко зашло разделение активов, кто на кого замкнут, чем они дышат прямо сегодня. То, что было в бумагах, — это история. Прошлое. А мне нужно настоящее. И я почему-то уверен, что у вас оно есть.

Аналитик внутри меня кивнул. Логично. Захаров получил архив — схемы, подписи, цепочки офшоров. Но архив устаревает. Чтобы брать фигуру, нужна оперативная картина. И он совершенно правильно предположил, что у «таксиста», который притащил ему компромат, есть и продолжение.

Продолжение у меня было. Флешка. Голосовые. Второй пакет, который я держал при себе и которым светить пока не собирался.

— Кое-что есть, — сказал я осторожно. — Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что мне нужно посмотреть, что именно из оставшегося можно отдать. — Я поставил стаканчик на стол. — Я вам не вру, Игорь Андреевич. У меня есть материал. Но я не понимаю до конца его границ. Что-то из него отдать — это помочь вам. А что-то — это подставить под удар людей, которые ко всему этому отношения не имеют и тех, кто предоставил мне этот материал. Мне нужно пару дней. Я разберу, что чистое, и передам.